Бутон

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Хозяйка Маленького Кафе
Бета: ~~Намари~~
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Лионель Савиньяк/Эмиль Савиньяк
Рейтинг: PG-13
Жанр: Drama Romance
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: все персонажи, мир и т.д. принадлежат В.В. Камше.
Аннотация: О жизни, любви и их цене, о горечи несказанных слов и молчаливых прощаний.
Комментарий: Написано для моей обожаемой Суэньо, по ее идее, возникшей из рисунка очаровательной Юкари.
Предупреждения: АУ, не АУ, не знаю, но авторское видение точно. Можете не верить, но инцест.

На крохотном, заваленном бумагами и еще не упакованными вещами столе тихо мерцают желтоватые восковые свечи, снаружи перекликаются птицы и караульные. А за окном медленно умирает закат, утопив свою ярость в винно-красном, пряном и тяжелом воздухе. Лионелю кажется, что еще мгновение, и он не сможет сделать больше ни одного вздоха — так давит на его плечи остывающее солнце. В пустующем камине, последний раз вспыхнув, догорает тонкий лист бумаги — записка от личного шпиона, прибывшая голубиной почтой. Теперь новый граф Савиньяк точно знает, что ждет его в столице и как он должен поступить, чтобы не уронить ни чести рода, ни своей собственной. Но сегодня в его последний вечер в Торке, когда он прощается с холодным и суровым краем, он может позволить себе забыться. Недолго, всего несколько часов, а может быть минут, чтобы помнить о них всю оставшуюся жизнь.

Лионель напряженно вслушивается в тишину комнаты и коридоров, и все равно вздрагивает, пропустив тихие шаги брата-почти-его-самого. Молодой граф Савиньяк горько улыбается новому графу Лэкдеми, ловя отражение своих чувств в глазах напротив.

«Не отступишь», — почти обиженной тревогой светятся глаза Эмиля.

«Не отступлю», — отвечает взгляд Лионеля.

Слова кажутся ненужными тем, кто знает друг друга дольше, чем дышит. Или, может быть, это только иллюзия? Может быть, новоиспеченный граф Савиньяк сам придумал это понимание? Сам убедил себя в реальности свой фантазии? А теперь сам убивает того, кто дороже матери, отца, жизни и долга. Своими руками, своими словами, своими делами.

Лионель раздраженно встряхивает головой и жестом предлагает брату располагаться, пока сам ищет вино, которое приготовил для этого вечера. «Вдовья Слеза» тридцатилетней выдержки, почти прозрачная, почти хрустящая на языке — как раз такая, чтобы Эмиль не смог отказаться. Чтобы он пил до тех пор, пока в его голове не останется лишь терпкий туман цвета вина и волос брата. Что бы он пил и пил, пока не забудет это прощание и этот вечер.

«Слеза» с тихим, мелодичным плеском наполняет тонкие бокалы, стремясь вырваться из хрустального плена на волю. Лионель специально выбрал их: столь хрупкие, чтобы не было ни малейшего шанса, что они переживут эту ночь; столь изящные, чтобы подчеркнуть красоту рук и губ его родного брата. Он не хочет хранить напоминание о своем выборе, ему нужно только одно воспоминание.

Эмиль медленно делает первый глоток, давая вину прокатиться по его языку, коснуться терпко-хрустящим поцелуем губ, щек, неба — и Лионель закрывает глаза, стискивает пальцами хрупкие стенки бокала, едва не закусив губу, чтобы скрыть, сдержать свою жажду. Чтобы не пугать. Чтобы не причинить боли. Чтобы не нанести вреда.

Мысли снова возвращают молодого графа Савиньяк к письму его человека. Лионелю почти страшно и очень тошно от того, что ему приходиться делать, от того, что ему пришлось сделать и от того, что ему еще только предстоит. Но сейчас, в это мгновение, он приносит несоизмеримо большую жертву, нежели все те, что отвратительным комом застревают в его горле, мешая наслаждаться вечером и вином. Думал ли он когда-нибудь, что станет вестником смерти для своего брата-почти-его-самого? Нет, в самом кошмарном сне не мог представить он, что однажды станет угрозой жизни брата-больше-чем-его-самого. В горячечном бреду не могло привидеться Лионелю, что он будет бежать от Эмиля как чумной.

Бокал пустеет и, не выдержав напряжения, владеющего графом Савиньяк, осыпается на колени колкой переливающейся грудой осколков.

— Прости, я стал неловок, — с извиняющейся улыбкой произносит Лионель, слизывая капли солоновато-горькой крови с кончиков пальцев. — Все в порядке, Милле, просто сегодня мне придется обойтись без бокала.

— Как в ранней юности, — поддразнивает близнец, — из горла?

— Именно так, — возвращая усмешку, отвечает молодой граф Савиньяк, заворожено глядя, как младший брат привычным жестом перехватывает его ладонь и подносит пальцы к своим губам.

— Я хочу проверить, не осталось ли осколков, — лаская чувствительную кожу теплым дыханием, произносит Лэкдеми. — Только проверить, не бойся.

Лионелю хочется смеяться, но горечь, разлившаяся по его языку и губам, не дает вымолвить ни звука, и он только молча кивает, продолжая очарованно наблюдать, как бледные губы Эмиля касаются его тонких пальцев. Новый граф Савиньяк не знает, запрещает себе знать, что он чувствует в этот момент, сосредотачиваясь на одной мысли: нельзя допустить, чтобы брат-почти-он-сам пострадал. Даже если для этого придется стать придворной статуей или подколодной змеей — что угодно, лишь бы другие, стремясь отправить в закат его, Лионеля, не покушались на графа Лэкдеми. Что угодно, лишь бы однажды на груди Эмиля не распустился алый бутон крови, предназначенный его старшему брату.

За окном снова раздаются звуки шагов и негромкой переклички — полночь — с удивлением понимает молодой граф Савиньяк и поднимает взгляд на близнеца, так и не выпустившего его ладонь. Лэкдеми кажется почти непристойно юным в свете умирающих свечей — «Слеза» смыла с его лица печать усталости и затаенной боли, возвращая в недавнее прошлое.

— Милле, — едва слышно, на вдохе шепчет Лионель. Он не стремиться привлечь внимание брата, наслаждаясь звучанием имени, но Эмиль слышит его и поднимает туманный взгляд. В черных глазах отражается почти детское недоумение, когда бокал, выскользнув из ослабевших пальцев, заливает его колет терпким вином.

— Нель, — жалобно и недоуменно тянет младший близнец, — Нель, почему?..

— Тише, — поднимаясь с кресла, шепчет граф Савиньяк, — тише. Сейчас мы все исправим.

Лионель хватает первую попавшуюся тряпку и начинает осторожно стирать винные следы, начав с груди и спускаясь все ниже. Его пальцы мелко подрагивают, когда он скользит ими по застежкам колета, а потом касается скрытых тканью штанов бедер.

— Нель, я хочу еще вина! — ловя вторую руку брата, шепчет Лэкдеми. И, упрашивая, как маленький ребенок, добавляет: — Можно мне еще вина?

— Конечно, братик, — с нежностью поднося к губам Эмиля бокал «Слез», с трудом скрывая слабую дрожь голоса, отвечает Савиньяк, — конечно, можно.

А мгновение спустя ловит своим ртом срывающуюся с почти безвольных губ Лэкдеми каплю ставшего вмиг ядовито-едким от прощания вина, чтобы запомнить этот опьяняющий вкус на всю жизнь.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.