Восемь ночей

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Vitce
Бета: Аурум Linnaren
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Рокэ Алва/Ричард Окделл
Рейтинг: NC-17
Жанр: AU Romance
Размер: Миди
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: Восемь переломных ночей в жизни Ричарда Окделла.
Комментарий: Написано по заявке с Хот-феста: «Алва\/Дик. Разговоры по ночам». Получились не только и не столько разговоры.
Предупреждения: AU от эпизода с отравлением.

Палатка была маленькой, по сравнению с привычными шатрами — ужасно тесной.

— Сейчас важнее всего скорость, — сказал Алва, расседлывая Моро. — Я бы ехал всю ночь, будь у всех мориски.

Главное — скорость. Нет времени, чтобы дожидаться медленно бредущих обозных лошадей. Да и палатка — всего лишь уступка дождливой погоде.

Ричард повернулся, неловко подтянув руку под бок, и тут же понял, что и в этой позе уснуть не сможет.

Он чувствовал присутствие Алвы спиной. В темноте мягко звучало его размеренное дыхание, пахло чужим потом, истаивающими призраками каких-то благородных масел и трав.

Рокэ Алва пропитал собой все вокруг: воздух, одеяла, самого Ричарда. Невыносимо.

— Юноша. — Ричард вздрогнул всем телом. — Вам рассказать сказку, чтобы вы наконец уснули? Или, может, спеть колыбельную?

Иногда Ричарду хотелось задушить своего эра. Не всерьез, конечно, — это он решил еще в тот день, когда выбросил злополучное кольцо в канаву, — но хотелось.

— Нет, монсеньор, — неловко отозвался он.

— Тогда спите. Мне не нужен полумертвый от усталости оруженосец. — Ричарду почудилось тепло возле виска, будто Алва собирался коснуться его, да так и замер. Сердце скакнуло в горло.

Ричард собирался ответить: «Да, монсеньор», но вместо этого выпалил:

— Но вы и сами не спите!

— Потому что вы, юноша, вертитесь, будто под вами костер развели.

Ричард тотчас почувствовал этот костер всем телом.

— Простите, монсеньор, — он заерзал, сворачиваясь клубком, задел Алву бедром и сразу же отдернулся, как от огня. — Я больше не буду вам мешать.

В ватной тишине палатки хриплый смешок прозвучал особенно четко.

Ричард осторожно сдвинулся еще ближе к стенке — прохладная от дождевых капель ткань задела щеку — и затих. Темнота дышала, пропитанная Алвой, а Ричард пялился в темноту.

***

Вино густо пахло нагретой землей, древесиной и сочными незнакомыми цветами. Ричард качнул бокал в ладони и отставил прочь. Алва взглянул на него коротко и насмешливо и снова тронул струну. Та низко, тягуче застонала, Алва сразу же прижал ее пальцем, а потом заставил зазвучать снова.

— Знаете, в детстве я ужасно боялся темноты, — сказал Ричард тихо. Он смотрел на руку Алвы, на его тонкие ловкие пальцы с мозолями от гитары и тренировок со шпагой. Воздух таял от запаха вина и свечного воска, и кончик языка казался одновременно ватным, бесчувственным и подвижным, как змея. Слова соскальзывали с него легко и ловко, раньше, чем Ричард успевал их обдумать. — Мне казалось, что Изначальные Твари только и ждут за углом, чтобы утащить меня.

— В детстве мы всегда чего-нибудь боимся.

— И вы?

— И я, — Алва посмотрел на него темным взглядом, полным тяжелого неопределённого чувства. — Это проходит. У вас же прошло, юноша?

От этого короткого «юноша» Ричард снова ощутил привычное глухое раздражение.

— Прошло, — согласился он тихо. — Я понял, что все самое отвратительное встречается при свете дня. Ему незачем прятаться. — Алва снова взглянул на него, остро и жестко. Ричард ощущал этот взгляд, как иглу между ребрами. — В детстве я думал, что Изначальные Твари — они вроде вас. Синеглазые, хищные, опасные. Убивают без жалости.

— А теперь? — в голосе прятался смех.

— А теперь я думаю, что, если то, что я считал добром, такое, лучше я тоже буду Изначальной Тварью! — Ричард выпалил это на одном дыхании и замолк, будто подавился своими словами. Ему сделалось ужасно неловко. В комнате было страшно натоплено, должно быть, Хуан перестарался. По виску щекотно ползла капля пота.

Ричард поднялся на ноги, покачнулся. Комната поплыла вокруг яркими кляксами свечного пламени.

— Спокойной ночи, монсеньор, — произнес он, жмурясь, а потом почувствовал горячие — обжигающие! – пальцы Алвы на плече. Хотелось сказать что-то еще, но рот словно набили песком.

— Что у вас за привычка — бегать от всего? — тихо сказал Алва над самым ухом. — Учитесь уже отвечать за то, что говорите.

Ричард облизал онемевшие губы, но так ничего и не выдавил, только смотрел в лицо Алвы. Раскрашенное тенями, оно приобрело новое, совершенно незнакомое выражение. Мягкое, что ли? Алва вложил ему в пальцы кубок и отступил.

Кожу там, где ее коснулись бледные пальцы, все еще жгло.

***

— Левый фланг уже на позициях, — шепотом доложил теньент Энро. Его конь тихонько фыркнул и вскинул завязанную морду.

Отряд, застывший в ночи темной скальной грядой, казался ненастоящим. Ни единого проблеска света, ни единого звука, будто и не люди это вовсе, а призраки или, может, воины, силой древнего волшебства обращенные в камень.

В детстве, еще до смерти отца, Ричард частенько читал старые книги или рассматривал картинки там, где не мог понять ни слова. В одном из древних — привезенных еще из Гальтары, как теперь понимал Ричард, — фолиантов была такая гравюра. Человек под гербом Дома Скал шел сквозь чужое войско, и после него не оставалось ничего живого, только причудливые черные камни. В детстве эта картинка казалась ему ужасно пугающей, она была из того же мира, где караулили за углами синеглазые Изначальные Твари. И все же она завораживала.

— Ждем Лионеля, — так же тихо сказал Алва. Ричард порывисто кивнул. Кровь кипела, казалось, она поднимается, как волна прибоя, выносит стучащий комок сердца прямо в горло. Холодный воздух облизывал разгоряченное лицо.

Хотелось наконец преодолеть седловину, а потом пустить Сону вскачь, врезаться с разлету во вражеский лагерь, войти, как клинок, в огонь, в кровь, в шумную живую кипень.

— Юноша, вы сияете почище любого факела и вот-вот выдадите нас дриксенским часовым, — заметил Алва насмешливо. Весь в черном — ни единой светлой нитки, — он походил на демона с фресок Диамни Коро. Или на выходца. Солдатам Алва тоже приказал надеть темное и лошадей подобрать соответствующей масти. Страшное мертвое войско с самой Смертью во главе.

— Простите, монсеньор, — Ричард вскинулся, пригнулся к шее Соны, будто и правда мог выдать всех своим видом.

— Не лезьте вперед. — В темноте Ричард едва мог различить лицо Алвы, но все равно заметил, как он посерьезнел. — У вас мало опыта ночных боев, а Сона быстрее большинства лошадей. Придерживайте ее.

Ричард коротко кивнул, стараясь собрать все кипящее и пенящееся внутри в один тугой комок. Он уже не мальчишка, который стоял на черно-белой брусчатке площади Святого Фабиана, лелея укушенную крысой руку и разглядывая пышно изукрашенную трибуну. За ним не надо присматривать и заботиться о нем тоже не надо. Главное — вести себя так, чтобы Алва в это поверил.

— Началось.

Отсюда, от самого гребня холма, Ричард отлично видел факелы, целый вал огня, катящийся во вражеский лагерь. Заорали часовые, взвыли горны, в лагере заметались огни. Солдаты выстраивались в боевые порядки, готовые встретить конницу, несущуюся в самоубийственную атаку.

— Выдвигаемся. — Огонь почти схлестнулся с огнем, и, как бы ни хотелось броситься на подмогу, отряд медленно стекал в лощину между холмов, подкатываясь темной волной к опустевшей окраине лагеря. Сона медленно и как-то даже деликатно ступала обмотанными тряпками копытами, а Ричард вглядывался в темноту. Он видел, как отряд Савиньяка перед самыми позициями противника повернул, ушел левее, избегая огня коротко рявкнувших мортир. Дриксенцы разворачивали пушки, пехота перестраивалась, ожидая бокового удара. Вот сейчас... сейчас Алва отдаст приказ.

Алва молчал. Казалось, происходящее нисколько не занимает его, он даже не смотрел туда, где звучали приказы и переговаривались орудия. Ричард нервно поерзал в седле.

— Рано, — заметил Алва еле слышно, но Ричард все же различил его шепот. Мушкетеры дали короткий нестройный залп. — Рано, мы должны позволить им увлечься, пусть ощутят себя гончими, распробовавшими крови.

Ричард кивнул, до боли в глазах вглядываясь в шатры, обозы, тяжелые выставленные рогатины. Дриксенская армия воевала по правилам. Фортификации, маневры, состав войск и предсказания действий противника. Они ожидали столкнуться с фок Варзовым, ведь всем известно, что Рокэ Алва уехал в Сагранну подписывать новый договор.

Они ожидали, что армия подойдет только через неделю.

Кто мог подумать, что не будет никакой армии — всего лишь небольшой конный отряд.

Кто мог подумать, что будет Ворон.

Громыхнули тяжелые пушки. Где-то возле позиций врага зашуршало, заколыхалась трава, и в широком неприступном частоколе зазияла прореха.

— А вот теперь самое время, — Алва вскинул на секунду руку в белоснежной перчатке. В темноте показалось, что из камней просто вспорхнула белая горлица. Но солдатам этого хватило — в полном молчании всадники пошли узким клином, вливаясь во вражеский лагерь, рассыпаясь между палатками беззвучными черными призраками. Казалось, сама ночь ожила, рассыпалась на конные силуэты и атаковала дриксенские позиции.

Впереди отчаянно и дико завопили солдаты.

Ричард вздрогнул в радостном предвкушении, приподнялся в стременах, но ничего не разглядел и только поспешно подстегнул Сону.

Густо и жарко запахло кровью.

***

Боль обхватывала ребра раскаленными кольцами. Ричард считал резные завитки на столбике кровати и старался дышать медленно и размеренно. Раз-два-три — вдох, четыре-пять-шесть — выдох. И боль — в грудине, в подбрюшье, в боку. Казалось, будто в бок вгрызался лохматый ызарг.

— Вам пора делать перевязку.

Ричард ничего не ответил, только, сцепив зубы, наблюдал, как Алва размеренными четкими движениями закатывает рукава и отмеряет лекарства. Сосредоточенное уверенное лицо — с таким же он поджигал запал пушки, вскидывал пистолет или шпагу. С таким же он убивал. Было в этом что-то удивительно правильное.

— Монсеньор, может, лучше… — Ричард запнулся, скованный болью. — Когда вернется господин Меррье...

— Господин Меррье, — Алва посмотрел на него неожиданно устало, — оперирует раненых. Уже вторые сутки.

Ричарду показалось, что этим взглядом и этими словами его придавило, как тяжелым камнем. Боль колыхнулась, подняла окровавленную ызаргову пасть и зубасто ощерилась.

— Простите, монсеньор, — тихо произнес он.

Теперь промолчал Алва, только наклонился к нему, скидывая простыни. Ричард отрешенно смотрел туда, где сходились его надломленные брови, в узкую вертикальную морщинку. Прохладные — должно быть, это все из-за горячки — пальцы скользнули по открытой коже. Мимолетное, совершенно случайное прикосновение, но почему сердце покатилось по ребрам, грохотнуло с размаху о гортань?

— Если будет больно — кричите, не надо изображать героя.

Он осторожно разматывал присохший, задубевший от крови бинт. Боль злорадно стискивала зубы.

— Эр Рокэ, — голос прозвучал надорванно, на выдохе, — я хотел... Я должен поблагодарить вас. Если бы не вы...

— Хотели или должны? Это разные вещи, Ричард, вы же помните, — Алва не смотрел на него, но Дику почудился пристальный жгущий взгляд.

— Хотел! — выдохнул он и тут же захлебнулся болью. — То есть, если бы вы меня не оттолкнули, я бы... поэтому... словом, я хотел...

— Перестаньте болтать, если не хотите откусить себе язык, — отозвался Алва и плеснул на рану какой-то дрянью. Ричард взвыл. Он больше не думал об Алве как о спасителе, скорее — как о самом Леворуком, который пришел, чтобы мучить его. Это же Алва. Можно подумать, он когда-нибудь был другим?!

Боль вгрызалась в тело вместе с инструментами, казалось, будто из него наживую вырезают куски мяса. Ричард комкал простыни, едва дыша сквозь зубы. Дыхание — сиплое, надсадное — грохотало в ушах, заслоняя весь мир.

А потом все прекратилось, боль отступила, уползла, поджав хвост, от прохладных ловких рук Алвы.

— Теперь вам надо спать, — сказал тот тихо, где-то над самым ухом. Ричарду показалось, что он почувствовал щекой чужое дыхание.

— Но армия...

— Война кончилась, Ричард. Дриксен разбит, остатки армии отступают к границе, Лионель проследит, чтобы все было как надо.

Савиньяк, значит. Почему Алва остался в ставке вместе с ранеными?

Ричард уставился куда-то на четко очерченную скулу, пытаясь разглядеть выражение лица Алвы сквозь болезненную муть.

Почему? Почему?

Почему это показалось вдруг таким важным?

Ричард коротко куснул нижнюю губу, содрал зубами сухую корочку и ощутил солоноватый привкус собственной крови.

— Спите, Ричард, — Алва отступил в полумрак, прочь от светильника, и его лицо обратилось в неразличимую маску. — Это приказ.

И Ричард рухнул в протяжный горячечный сон. Ему снился Алва, похожий на подбитую птицу, на того увиденного в Варасте ворона. Прикрывая усталые глаза, Алва падал на Ричарда — прямо в него.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.