Жемчуг для ветра

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Vintra
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Ротгер Вальдес Ойген Райнштайнер кэцхен
Рейтинг: G
Жанр: Angst General
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: все права на мир и персонажей принадлежат В.В. Камше.
Аннотация: нет
Комментарий: для Торен, который кормил меня конфетами в золотой фольге. Десять лет — это так недолго.
Предупреждения: нет

Ойген Райнштайнер пьет с Вальдесом каждую среду и субботу. С Ротгером весело пить, легко разговаривать, интересно слушать. В его доме всегда... да, по-разному, но никогда не скучно. Кто еще, кроме Вальдеса, будет встречать ночь, швыряя ветру конфеты в золотой фольге и хохоча во все горло?

«Мои прекрасные девочки», — шепчет Ротгер, его глаза темны, а с лица стекает лет двадцать пять. И это было бы страшно, если бы уже не было выпито столько вина. Ойген говорит:

— Твои ведьмы... это же сказка.

— Ты так думаешь? — улыбается Вальдес звездному небу.

Под утро друзья расстаются, чтоб еще несколько дней встречаться только на службе. Райнштайнер все время думает: а слышал ли он в ту ночь женский смех за окном, или это были капризы ветра? В субботу зной достигает пика, и даже паруса кораблей в бухте горят солнечным огнем. Душно, жарко, голова кружится, и говорить бред легко.

— Отведи меня на гору, — просит Ойген.

— М, — поднимает бровь Ротгер и улыбается. — А есть ли у тебя бусы?

Райнштайнер немного раздражен, он чувствует себя идиотом, но отвечает кивком.

Вальдес тащит его на закате к скалам, туда, где волны с мерным шорохом облизывают песчаный берег. Последние лучи дробятся на воде алым и розовым, Ойгену немного смешно и страшно, не пойми, отчего. Он жадно вглядывается в лицо друга, на котором нетерпение и страсть, страсть и нетерпение. Это... завораживает.

— Они все одинаковы? — спрашивает он.

— Конечно, нет! — Вальдес улыбается сумасшедшей странной улыбкой. — Самая прекрасная — моя. Но ты-то увидишь того, кто тебе всех дороже, не моих девочек. Нет-нет.

Он вскидывает лицо ветру и брызгам, смеется чему-то и исчезает, словно его и не было. Райнштайнер ежится от вечерней прохлады и вешает на ветку дерева нить жемчужных бус. Сейчас он сам не понимает, зачем пришел сюда. И звук легких шагов становится для него откровением. Он готов увидеть кого угодно, от Королевы до портовой шлюхи, он сам не знает, о ком мечтает. Ему всегда казалось, что ни о ком... Она выступает из черных глубоких теней, которые рисуют на песке скалы, она появляется бледной звездой на горизонте, росчерком крыльев, и с ней приходят ветер, лепестки и свет. Она наклоняет голову к плечу:

— Забавно, ты хотел видеть лишь нас...

«Кого вас?» — хочется спросить Ойгену, но он заворожен светлыми волосами, льющимися по ее плечам, ее улыбкой и босыми пальчиками, выглядывающими из-под подола платья. А потом появляются остальные, как стайка золотых рыбок, они кружатся, и чешуйки их смеха драгоценнее золота всех затонувших кораблей.

Ночь длится, длится танец, ветер поет о любви и дальних краях.

Ойген просыпается в своей постели, не помня, как оказался здесь, но каждая минута ночи словно вычерчена под веками и под кожей.

В среду он приходит к Ротгеру и просит. «Мне очень нужно», — говорит он. Вальдес смотрит на него внимательно, но потом хмыкает и не отказывает в просьбе. В этот раз Ойген вешает на дерево ожерелье из бирюзы и аметистов.

Она приходит, вместе с ветром и лепестками... на ее волосах белые искры соли. Ее глаза синие, как океан перед штормом. Ее сестры звенят монистами где-то здесь, где-то бесконечно далеко, потому что Райнштайнер не видит никого, кроме...

Он скупает все жемчужные бусы в окрестных магазинах: белый, розовый, серый, черный жемчуг. Деньги летят, кто их будет считать?

Он плохо спит, он ходит, словно пьяный, он подставляет лицо ветру, но тот не приносит прохлады и облегчения... Ему грезится наяву ее улыбка, ресницы и запястья...

Он одевает на нее все больше и больше драгоценностей, но ни одна нить не доживает до рассвета. Кэцхен со светлыми волосами рвет их и сыпет сверкающие брызги жемчуга по ветру. Ей весело смотреть, как сияющие капли чужого безумия летят в песок и волны.

— Меня зовут Ойген. Скажи мне свое имя, — шепчет Райнштайнер.

— Мне не нужно твое имя, и ты мне не нужен, — смеется ветер.

— Я люблю тебя, — шепчет Райнштайнер.

— Мне не нужна твоя любовь, у меня есть мой Ротгер, — смеется ветер.

Вальдес больше не приглашает друга в гости и не пьет с ним «Слезы» и «Кровь». Он постукивает пальцами по поясу и смотрит. Когда он заговорит, Ойгену, вероятно, придется что-то ответить, но пока... он занят, ему нужно найти самые красивые изумруды в этом городе.

Он просит, чтобы камни нанизали на стальную нить, тонкую, как шелк.

Он хочет оставить на кэцхен хоть что-то свое, связать, отметить. Привязать.

Ее смех, ее лепестки, ее ветер...

В следующем танце она дергает бусы, но они не рвутся, она дергает снова и на ее лице недоумение и боль. Она вскрикивает и рвет стальную нить, и алая, совсем как у людей, кровь летит веером брызг.

— Почему? — кричит Ойген.

И он падает, падает... и просыпается, и сквозняк поет ему: «ты мне не нужен...»

Утром в его дом врывается Вальдес, швыряет ему в лицо зеленые камни, называет его «ублюдком». И лучше бы дуэль или семь футов под килем... изумруды зеленым ядом растекаются по полу.

— Чем ты лучше меня? — выталкивает слова Райнштайнер.

Вальдес замирает, и лицо его снова волшебно меняется, теперь там нет гнева, только грусть.

— Я никогда не говорю о любви.
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.