Драбблы

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Vintra
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Рокэ Алва/Ричард Окделл Альдо Ракан/Ричард Окделл
Рейтинг: PG-13
Жанр: Angst
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Все принадлежит законным владельцам.
Аннотация: нет
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

Кольца

Рокэ любил кольца — серебряные, витые, с узкими темными камнями. Дикон знал их все наперечет. Каждое несло в себе какой-то намек. Кольцо с бледным опалом напоминало ему о Катари, с томным зеленоватым изумрудом — о Джастине Придде, с черным бриллиантом — о Моро, простая серебряная печатка — о Дораке... Не было только кольца, напоминающего о Ричарде Окделле. Слишком невзрачный камешек пришлось бы вставлять в оправу. Повелитель Скал... щебень, сланец и серый гранит. Слишком незначительный, чтобы помнить.

Когда на Рокэ находила хандра или лирическое настроение, он требовал вина, гитару и Ричарда. Дик забивался в кресло и тихо пьянел — не от вина, не от жара, что шел от камина, даже не от низкого глубокого голоса Алвы. Только от движений тонких пальцев, опутанных серебром. Неважно, что они делали: ласкали ножку бокала, терзали струны или же просто лежали на подлокотниках, как белые цветы — срезанные и забытые. Блеск колец намекал на садовые ножницы, лезвия и боль. Иногда, на грани сна и яви, Дикон принимался вдруг размышлять, остаются ли следы от этих колец на коже Катари, а если остаются, то как они выглядят? Розовые пятна от металлических ободков? Алые царапины от острых граней драгоценных камней? Голубые отпечатки литья, узорные, словно восточные письмена, где каждый штрих — это тайна? При встречах с Ее Величеством Ричард так напряженно всматривался в ее открытую шею, что ему начинало казаться, что он видит эти красные витые нити на бледной коже. Линии... линии... Эгмонт Окделл был убит на линии. Одним ударом в сердце. Рука в серебряных кольцах царапнула клинком воздух... немного алого, и... вечный покой.

Ричард не хотел дуэли. Во-первых, предприятие это было совершенно безнадежно — какой смысл быть заколотым на первой минуте боя? Во-вторых, он слишком ярко представлял себе, как эта дуэль будет проходить: во дворе особняка, при скоплении десятка секундантов и слуг, Рокэ будет обмениваться шуточками с Савиньяками, а те укоризненно посматривать в сторону Ричарда, наверняка его будут отговаривать и журить, и в конце концов все превратится в дурную комедию, в финале которой хмурый Пако, оттирая кровь с каменных плит, рассеянно произнесет заупокойную по юному дору Рикардо.

Нет. Любовь и смерть не нуждаются в свидетелях.

Потом Ричард часто думал, что, если бы эр Август передал ему яд не в кольце, а, к примеру, в каком-нибудь флаконе, то ничего бы не случилось. Дик просто не решился бы на покушение. Но кольцо сломило его сопротивление, была в этом какая-то болезненная притягательность: жили они недолго и не всегда счастливо, но умерли в один день. Бред. Сумасшествие. На что он рассчитывал, чего хотел? Может, того, чтобы впредь их имена сплетались в нерасторжимом союзе: жертва и палач. Оправа и камень. Где кто, не разобрать. Да и важно ли? Главное: теперь вместе. Навсегда.

Бред. Ричард всю дорогу до Алата валялся в забытьи, выныривая из тяжелой дремы лишь для того, чтобы прижать пальцы к щеке, где следы от колец Рокэ оставили розовые пятна, царапину и голубоватую вязь серебряного литья. Дикон ласкал эти узоры, как девица прикасается к припухшим губам после первого поцелуя. И, как ни пытался, не мог заставить себя сожалеть.

С некоторых пор Рокэ не любил кольца. Они жгли пальцы раскаленным металлом, впивались в кожу острыми гранями камней, и в каждом был яд. Даже с закрытыми глазами он видел их перед собой. И знал все наперечет: кольцо с опалом напоминало ему о серых глазах Ричарда Окделла, кольцо с изумрудом — о вечерах, когда оруженосец дремал в его кресле, и в полупустом бокале плясали зеленые зайчики, кольцо с черным бриллиантом — битву при Дараме, когда пушечная копоть окрасила губы Дикона тушью и только улыбка ослепительно сверкала, преломляя свет... Еще была серебряная печатка. Серебряная, как снег в Надоре, как прядки волос Дика, как полоска кожи на еще по-мальчишески тонком запястье, как искры в упрямом светлом взгляде... Рокэ Алве не было никакого дела до своего бывшего оруженосца. И кольца он мог снять в любой момент: выкинуть, отдать нищим, продать, подарить... Он сделал бы так, если бы в этом был хоть какой-то смысл. Если бы...

Моро

Лошадь пала прямо на входе в конюшню. Удивительно, что она вообще продержалась так долго — Дикон гнал ее от самого Клейя без передышки. Сона хрипела, дрожала, но неслась вперед, споткнувшись лишь раз у самых ворот, когда мягкая темнота стойла уже была так близко. И вот теперь рухнула вперед головой и, не удержавшись на подломившихся коленях, завалилась набок. Ричарда выхватили из-под взмыленной туши агонизирующей лошади и оттащили к крыльцу таверны. Он молча сунул пакет с донесением порученцу Альдо Ракана и тупо уставился на умирающего мориска. Вскоре его подняли, повели куда-то, где была вода, кровать и покой. Сквозь сон он слышал голос Альдо, какой-то шум, выстрел... Но все было далеким, как на другом конце света.

Он проснулся вечером; на столе горели оплывшие свечи, по матерчатому потолку бродили густые тени. Некоторое время лежал, соображая, где он. Потом вспомнил: деревушка, где стоял лагерем Ракан, называлась Колодцы. Так что сейчас он в Колодцах... Полог палатки колыхнулся, впуская графа Мальена.

— Ричард, почему ты сам привез донесение? У тебя что, порученцев нет?!

— Надо было спешить, — кашлянул Дикон, во рту стояла сушь. — Вы Эпинэ предупредили?

— Успели, слава Создателю. Нет, все же так рисковать... Альдо в бешенстве.

Дикон сел, потер ладонью глаза. Ну что тут объяснишь? Сказать, что быстрота — единственный их козырь? Что нет коня быстрей мориска? Что единственный мориск во всем отряде Дикона — Сона? Что можно было посадить на нее любого, но он не мог! — Предпочитая думать, что Сона примет только его, как Моро признавал лишь Рокэ... Ничего из этого Дик не сказал, буркнул:

— Выпить есть? — и, услышав согласие, вздохнул с облегчением.

Они с графом напивались уже битый час, когда в палатку вошел Альдо, окинул открывшуюся картину и молча присоединился. Дикон оторвался от бутылки:

— Альдо, мне нужен конь.

— Будет.

— Мне нужен мориск.

— Морисков нет, ты же знаешь.

— Моро.

— Даже не думай, этот конь чокнутый. Любого другого отдам, хоть своего.

— Я хочу...

— Я тоже хочу, — Альдо перегнулся через стол, жадно зарылся пальцами в светлые пряди. Мальен с шумом поднялся, качнулся и направился к выходу.

— Ну ладно, я пойду, пожалуй...

Руки Альдо нетерпеливо выдрали рубашку Дикона из-под ремня, пальцы с короткими ногтями жестко и больно впились в кожу поясницы. Дик недовольно простонал сквозь зубы, подумав, что на всем, что Альдо считает своим, он оставляет синяки и царапины: будь то его столица или его маршал.

Ричард запрокинул голову, ему было душно. От дневной жары палатка нагрелась, воздух в ней отяжелел и имел вкус жухлой травы и пыли. Их с Альдо тени на тканых стенках сплетались, как языки огня.

— Свет... — тусклым голосом напомнил Дикон.

— Что? — вскинулся Альдо. — Ах, свет... да, сейчас... — Дернул на себя Ричарда, отклонился и задул свечи. Его губы слепо нашарили подбородок Дика, пальцы вдавились глубже. Так, чтобы оставить на чужой спине черно-фиолетовые пятна и коричневые лунки прорванной кожи. Многочисленные тавро владельца...

Альдо била дрожь, его тело словно свело судорогой, и оно вжималось в Дика, перекрывая ему дыхание. Сухие губы на вкус были неотличимы от шероховатого песчаника. Дикон вскидывал голову все выше, в надежде на глоток свежего воздуха. Альдо шептал:

— Ну же, Дики... пожалуйста... все, что ты хочешь... все, что хочешь... сейчас...

— Моро, — озвучил цену Ричард, опускаясь вниз.

— Да-а... — простонал Ракан. — Да... Нет! Мы же... договорились... — речь его потеряла всякую связность, но пальцы уверенно и скоро снимали одежду с них обоих.

— Отдай мне Моро, — повторил Дикон, глядя на своего короля снизу вверх черными провалами глаз.

— Хорошо, — сдался Альдо, лихорадочно вцепляясь в волосы Дика. — Хорошо, хорошо...

Его руки тянули светлые пряди, не заботясь, что причиняют боль. Ричард уперся ладонями в чужие колени и заставил себя разомкнуть губы. Горячая и влажная плоть ворвалась в пересохшее горло.

Позже, когда Альдо обнял лежащего Дикона и потная кожа их тел тут же склеилась, как листы промасленной бумаги, что-то лопнуло в груди Дика, проливаясь ядом. Он спихнул с себя чужое тело, с какой-то неожиданной яростью выдохнул:

— Жарко.

— Извини. Конечно... — расслабленно зевнул Альдо. Приподнялся на локте: — Зачем тебе Моро? Он все равно не даст себя оседлать. Неужели хочешь его отпустить, — смешок, — на свободу?..

Дикон смотрел, как лунные пятна, просачиваясь сквозь матерчатый полог, капают на пол, и молчал. Но когда Альдо уже провалился в дрему, он все-таки ответил:

— Я не могу дать ему свободу, а он не желает дать ее мне...
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.