Попытка

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Toma
Бета: Jenny
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Рокэ Алва/Ричард Окделл
Рейтинг: R
Жанр: Angst AU
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: В чужих странах Рокэ Алва вспоминает о своем оруженосце.
Комментарий: Написано на Фандомную битву 2012
Предупреждения: ООС

Навязанный Сильвестром вояж по местам прошлогодних побед злит герцога Алву. Отказаться не получилось. Его Высокопреосвященство — один из немногих, кто знает: Ворон-политик так же талантлив, как Ворон-полководец. Но и сам Рокэ понимает, что поездка необходима Талигу.

Лишившаяся Белого Лиса Кагета встречает Ворона смесью восхищения и ужаса. Наследник Адгемара учтиво раскланивается с убийцей отца, воздух искрится от взглядов: приторных — в лицо, ненавидящих — в спину.

Среди патоки витиеватых бесед и тошнотворного обилия застолий Рокэ часто вспоминает об оставшемся в столице оруженосце. Первая и единственная ночь их страсти случилась за несколько дней до отъезда Рокэ и вышла странной: скомканной, чересчур рассудочной и оттого неловкой. С мальчиком было холодно, непонятно. Даже кончая в чужую ладонь, Окделл, казалось, слушал неведомые, грозящие возмездием голоса, и это рождало смутную досаду. В то хмельное утро Рокэ подумал, что вряд ли захочет продолжения. Но с каждым днем, проведенным под чужими крышами, желание встречи делается сильнее.

На третью ночь визита казароны делают гостю подарок. Юная кагетка оказывается девственницей, впрочем, достаточно резвой. Еще несколько лет назад Рокэ заинтересовался бы судьбой красотки, но сейчас ему лень думать об очередной случайной женщине. Наутро он отправляется к торговцам, чтобы выбрать оруженосцу подарок.

Привозить безделушки из путешествий глупо, Ворон никогда не занимался подобной бессмыслицей. Тем забавнее рассматривать тяжелые от вышивки одежды, примериваться к мечам и пистолетам, взвешивать в ладони серебро. Для Окделла Рокэ выбирает украшенный рубинами кинжал и черный с серебром плащ. Пока хозяин складывает покупки, Рокэ запускает пальцы в наполненную разноцветными камнями коробку. Извлекает один: голубовато-серый, прозрачный, с зыбким сиянием в глубине. Какой-то горный хрусталь, должно быть.

— Что это?

— Горная роса. Дарит счастье и мудрость. Берите так, господин. Он ничего не стоит.

— Роса, говоришь…

Камень больше похож на огромную слезинку. Рокэ разглядывает его на свет и представляет, как вложит в ладонь Окделла. Дикона.

Слеза-росинка перекатывается в кармане плаща Рокэ, когда следующим вечером он покидает опостылевшую за несколько дней Кагету.

В Сагранне холодно и пыльно. Серый порошок хрустит во рту, оседает на одежде и волосах, змеится вихрями в лучах ледяного солнца. Дни похожи на сон, в котором горные верхушки сливаются с желто-серым небом, а небо — с долинами.

Рокэ говорит с кем-то, пьет, смеется, опять говорит. Он неутомим, зол и весел, только чаще обычного прикрывает глаза ладонями.

— Ты устал, — замечает прижившаяся у старого алтаря ведьма, когда Рокэ склоняется над бакранской святыней.

После того как Рокэ поднимает голову от каменного зеркала, она не говорит ничего. Только смотрит с жалостью, морщинистой рукой касаясь лба красивого и обреченного чужеземца. Чужеземца, который сжимает в кармане плаща глупый дешевый камень.

Обратный путь представляется нескончаемым. Рокэ торопится изо всех сил, выматывая себя и людей. Кажется, еще немного — и дорога станет вечным проклятием. Опьянит запахом выжженной травы, убаюкает скрипом цикад, дарует покой тихой смерти. Смерти до Излома — спокойной, нестрашной и трусливой. Несколько раз Рокэ видит ту самую башню и вновь рассказывает притихшим спутникам байку про мираж. Байку, в которую сам не верит.

Еще он видит сны: отражения бакранского предсказания. Залитый кровью эшафот, залитый кровью камень, разрушенные города, мертвые лица когда-то дорогих людей. Длинные переходы, коридоры, во тьме которых лиловым огнем светятся жадные глаза.

«Ты все равно придешь к нам, — шепчут насмешливые голоса. — Ты уже наш».

В этой трясине видений и предчувствий мысли об оруженосце — как прутик, за который хочется ухватиться. Пусть желание Рокэ — прихоть, но оно возвращает сочность выцветшим краскам, позволяя не соскользнуть в отчаяние.

Скорее вперед, к нему. Юному, наивному, глупому, злому, одинокому, теплому. Сгрести в охапку, прижать к себе крепко, не отпускать. Ухватиться за кого-то настоящего, пронзительно живого. Обмануть его, себя, судьбу, ожидающих крови тварей.

Прислуга удивленно косится на соберано, когда он, не глядя, бросает поводья конюху и быстрым шагом пересекает двор.

— Где мой оруженосец?

— В библиотеке, Ваша Светлость.

Рокэ несется по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Так Росио Алвасете бегал в детстве, когда важно было не упустить ни единой минуты грядущих радостей. Он толкает дверь, Окделл вскакивает навстречу:

— Эр Рокэ…

В серых глазах растерянность. Сердце сжимается забытой саднящей тоской. Как тебе было здесь без меня? Как было мне без этой одержимости, которая и есть жизнь?

— Иди сюда. Иди ко мне, Дикон, — не говорит — требует Рокэ, протягивая руку. Он делает шаг вперед, охватывает ладонями плечи мальчика, вжимается губами в губы. Сухие, напряженные.

Дик отшатывается, но через несколько мгновений обмякает в объятиях, в сильном и отнюдь не нежном захвате. Сдаваясь, признавая чужое право. В его покорности нет ни капли радости, но это сейчас неважно.

«Позволь мне!» — мысленно просит Рокэ, лихорадочно выцеловывая его скулы, прикрытые то ли от растерянности, то ли от страха веки, тонкую кожу под мочкой уха, под дрогнувшим кадыком. Только бы он позволил взять себя так, как хочется, как нужно! Быстро, жадно, грубо, чтобы уже не отпускать.

Медлить нельзя, невозможно, и дело отнюдь не в похоти. Рокэ слишком давно не желал никого по-настоящему, не мчался, сломя голову, к чужому теплу. Не мечтал получить, покорить, присвоить.

«Разреши мне это, Дикон! После будут рассказы, хмельное веселье и неодиночество. После будут нежность и долгие ласки. Только отдай мне себя сегодня! Пусть без ответного томления, без удовольствия. Доверься без просьб, без гарантий. Помоги!»

Рокэ кажется, что каждое его движение полно дикой, невысказанной мольбы, мучительной и счастливой жажды.

Приникая губами к груди под расстегнутой рубашкой Дика, скользя поцелуями вниз, к животу, к беззащитному пупку, опуститься на пол — на корточки. Стянуть штаны мальчика к коленям, сильно провести шершавыми кончиками пальцев по внутренней стороне бедер, к паху, к светлым жестким завиткам. Вобрать ртом невозбужденный еще член и услышать прерывистый вздох. Почувствовать, как твердеет под губами плоть, а ладони стискивают плечи. Да, мой хороший, это очень, очень приятно! И этому почти невозможно противиться. Да и не нужно. Никогда не нужно сопротивляться наслаждению.

После нескольких минут откровенных ласк он отклоняется назад, заглядывает в заалевшее лицо Дика. Опрокидывая его на пол, подминая под себя, Рокэ отчаянно, шало смеется.

Пожалуй, только сейчас он по-настоящему чувствует, насколько возбужден. Тянущий жар отзывается во всем теле щекочущими мурашками, собирается требующим разрешения узлом внизу живота. Хочется невыносимо, и Рокэ, наугад целуя грудь, чуть влажный пах, бедра мальчика, стягивает с него штаны, раздвигает коленом ноги. Мокрые от слюны пальцы легко скользят в узкий проход. Рокэ не видит лица Дика, но чувствует, как тот сначала зажимается, а потом, громко выдохнув, приподнимает бедра: впуская, сдаваясь. Брать его пальцами — растерянного, неопытного, прикрывающего локтем лицо — терпко и мучительно. Когда Рокэ подхватывает Дика под колени и входит резко, сразу, тот вскрикивает и прикусывает губу. В уголок рта стекает алая капля, Рокэ слизывает ее кончиком языка, одновременно входя еще глубже. Окольцовывает пальцами член юного любовника, начинает ласкать часто и жарко, в такт размашистым толчкам. Спасибо тебе, Дикон, спасибо за все, спасибо!..

С последним спазмом наслаждения Рокэ всем весом падает на Дика, скользит губами по его щекам — отчего-то мокрым. Плачет? Так и есть. Глупый! Ладонь сама тянется к мягким прядям, с языка пытаются сорваться слова: невозможные, лишние, смешные. То ли: «Спасибо», то ли: «Люблю», то ли: «Мой».

— Я привез тебе кинжал и плащ, — говорит Рокэ вместо этого.

Плечи мальчика вздрагивают под его рукой. Дик резко отстраняется, смотрит исподлобья: потерянно и горько.

— Не надо, — говорит он глухо. — Я не…

Договаривать нет нужды. Рокэ и без того понимает, что он хочет сказать: «Я не куртизанка». Недавняя радость осыпается грохочущим камнепадом, погребающим под собой надежду.

Рокэ Алва смотрит на неловко поправляющего одежду оруженосца и понимает все. То чего не видел или не хотел видеть раньше. Боль, гордость, обиду пронзительно одинокого мальчишки. Причины, бросившие его к врагу в ту их первую неловкую ночь. Ночь, ставшую попыткой обмануть судьбу, бросить вызов мрачному пророчеству Скал.

В припухших от слез глазах оруженосца Рокэ угадывает разочарование, досаду, стыд. Взяли и выбросили, даже не удосужившись опозорить, как пресловутого наследника Приддов. Просто отпихнули в сторону, словно негодную вещь. А сейчас решили воспользоваться.

Боль сдавливает горло тесным воротом. Все можно исправить, даже сейчас. Объяснить, что сегодняшний порыв не был прихотью развращенного вельможи. Или ничего не объяснять, а прижать к себе, вымаливая прощение, как делают люди. Люди… Вряд ли так можно именовать существо, долгие месяцы делившее с кем-то дом, войну, даже постель, и ни разу не задумавшееся о чужих чувствах.

— Я жду тебя через час в столовой, — говорит Рокэ, окончательно задвигая крышку собственного надгробья.

Обед пройдет в молчании. После Ворон отдаст оруженосцу подарки. Тот поблагодарит и забудет их в кабинете. Через несколько часов старательный Хуан доставит их в спальню Окделла.

Ночью Рокэ вновь привидится Лабиринт.

— Я ваш, — скажет Рокэ тварям, и они с довольным хохотом растворятся в темноте, чтобы дожидаться обещанной добычи.

Проснется он с равнодушным спокойствием на душе. Не все ли равно, какая судьба уготована тому, кто станет оружием грядущего Излома?

Камень, предназначавшийся Окделлу, останется лежать в кармане плаща. Через пару месяцев Рокэ случайно обнаружит его и бросит в фонтан дворцового парка.

К тому времени герцога Алву уже не будут мучить видения.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.