Нет даже снов

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Toma
Бета: Jenny
Гамма: нет
Категория: Гет Слэш
Пейринг: Рокэ Алва/кэцхен
Рейтинг: R
Жанр: Drama
Размер: Драббл
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: Кого видит регент Талига на горе Хексберг.
Комментарий: Написано на Фандомную битву 2012
Предупреждения: нет

Отблески шестнадцати костров играют на белом стволе мертвой сосны. Заливаются скрипки, несется среди огней древняя пляска. Танец вверивших себя неведомому, завороженных волшебством людей то сливается в широкую реку, то распадается на вьющиеся между огромных камней ручейки.

— Рокэ!

Он разрывает цепь, отступает на несколько шагов. Стоит выйти из круга трепещущего света, и со всех сторон охватывает непроницаемая чернота осенней хексбергской ночи — знакомая, привычная, предрешенная. Ворон смотрит из этой темноты на несущийся к Излому танец, видит, как постепенно меняются лица. Взгляд выхватывает мечтательную улыбку Аларкона и горьковато-счастливую Ротгера, закушенную губу Рамона, удивленно поднятые брови Вейзеля. Ворон знает, как это бывает. Каждый раз — как первый, неожиданно, страшно, пленительно. Словно тонешь, захлебываясь в огромной волне, а выныриваешь уже для восторга, для правды. Счастье, трепет, стыд, радость. Он помнит каждый раз, каждый облик изменчивой ведьмы, каждое откровение.

Прерывистое дыхание девочки, так походившей на святую, прохладные ладони на внутренней стороне бедер, собственная ладонь, вцепившаяся в пепельную копну. Старательно ласкающий плоть рот, когда-то казавшийся таким невинным, но сейчас вытворяющий вещи, достойные умений портовой девки. Насмешливый и горький одновременно взгляд снизу вверх: «Я отдаю долги, ты же видишь, я всегда отдаю долги».

Спутывающиеся белокурые пряди, одинаковые — как в зеркале — склоняющиеся к Рокэ лица близнецов. Смех одного, сосредоточенность и страсть второго, поцелуи частые, быстрые — по всему телу, острые резцы, прикусывающие сосок, пальцы — уже не разберешь, чьи — в горячей ложбинке и на члене. Желание острое, счастливое, страсть, которую невозможно разделить на двоих, но можно — с ними.

Нежные касания губ под кадыком, дразнящий мочку уха острый кончик языка, мягкость груди в ладони. Даже сквозь невесомый батист рубашки теплая влажность лона под рукой: та, что откровеннее любых слов. Завороженный стон, пальцы, вцепившиеся в плечи.

— Да вы просто пылаете, Ваше Величество. Неужели я удостоился чести?..

— «Ты», Рокэ. Пожалуйста, «ты». И молчи… молчи сегодня.

Чуть закинутая назад голова, улыбка откровенная и немного грустная, без тени фамильной сдержанности. Еще почти мальчишеская ослепительная нагота, льнущая к жесткой ткани мундира беззащитность. Неумелая решительность пальцев, проникающих под белье, сжимающих уже готовый к бою клинок.

— Позволишь? Я так этого хотел. Так давно.

— Ты же…

— Нет, я жив. Сегодня. Всегда. И я твой. Наконец.

Быстрый взгляд из-под русой челки, острый интерес, недоверие и страстная надежда одновременно. Рука сама тянется, чтобы коснуться щеки — гладкой, с ровным румянцем, который в следующий миг делается еще гуще. Мальчик влечется за неожиданной лаской и тут же пугается собственных чувств, быстро отступает. «Убийца отца», — читается в серых глазах. «Да. Ну и что», — безмолвно отвечает Рокэ и вновь протягивает ладонь.

Переливчатый смех, движения резкие, неожиданные для хрупкой женщины. Жесткие длинные пряди, щекочущие грудь Рокэ, стройные ноги, оседлавшие бедра любовника, тонкая талия под ладонями и ощутимый шлепок по запястью:

— Нет, я сама. Все сама.

Рывки вверх-вниз, и вдруг — уже на грани восторга — мучительная пауза, нежные пальчики, перехватившие основание члена. Собственный стон:

— Закатная тварь!

— Просто дикарка. Ты сам отдал меня козопасу, Рокэ.

Горчащий вихрь воспоминаний медленно стихает, когда-то увиденные на этой горе образы возвращаются в дальние уголки сознания. Так опускаются на землю подхваченные внезапно налетевшим ветром листья.

Догорают костры, пламя из белого вновь становится обычным: живым, обещающим земное тепло. Далеким холодом мерцают осенние звезды. Приходят в себя люди: громко выдыхают, жадными глотками пьют вино, растерянно улыбаются или завороженно смотрят вдаль, ловя остатки истаявших видений.

— Кэцхен были благосклонны к вам, дядя?

Рокэ выступает из тени, с нарочитым удивлением поднимает бровь:

— Желаешь знать подробности, дорогой племянник?

— Берто! — качает головой Вальдес. — Приличнее спросить человека о том, как он исполняет супружеские обязанности, чем поинтересоваться встречей с нашими девочками. Это дело тайное, о таком не рассказывают.

— Именно, Ротгер! — чуть склоняет голову Рокэ.

— Да, понимаю, — покаянно кивает Альберто и тут же хитро сверкает угольным глазом. — Но как любопытно!

— Сочувствую, молодой человек, — усмехается Рокэ.

Не стоит признаваться в том, что уже давно никто не является к нему во время плясок на священной горе. Что из звенящей пустоты, окончательно стянувшей вокруг него безжалостное кольцо, не возникнет желанный образ. Таковых попросту нет, а лица случайных женщин, скрашивающих время от времени одиночество регента Талига, сливаются в одно неясное расплывчатое пятно с алыми всполохами губ и жадным блеском глаз. Он не расскажет об этом, как и о тихом, подобным дуновению ветерка прикосновении, о едва слышном, полном искренней скорби шепоте:

— Бедный!

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.