Еще одно путешествие

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Toma
Бета: Jenny
Гамма: нет
Категория: Джен Гет
Пейринг: Лионель Савиньяк/Гудрун Дриксенская Марсель Валме/Елена Урготская Робер Эпинэ Валентин Придд Эмиль Савиньяк Арно Сэ Рокэ Алва
Рейтинг: PG-13
Жанр: Drama Crossover
Размер: Миди
Статус: Закончен
Дисклеймер: Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: Через пятнадцать лет после Излома в Талиге появляется один прорицатель.
Комментарий: Написано на Фандомную битву 2012, кроссовер с фильмом "Китайский квартал"
Предупреждения: AU, смерть главного персонажа, частичный ретеллинг фильма "Китайский квартал". Розмарин на языке растений означает память.

В Новой Олларии я оказался под вечер. Вместе с другими путниками прошел в широкие ворота, на вопрос о том, кто я и зачем прибыл в столицу, назвался прорицателем. Стражники не удивились.

— Вам лучше остановиться в Розмариновом тупике, — сказал один из них. — Там много таких, как вы.

— Благодарю.

С родом занятий я, как водится, угадал. В древних мирах можно смело называться прорицателем или звездочетом, в новых — сыщиком или астрологом. Люди, где бы они ни жили, неизменно интересуются собственным будущим или чужими тайнами.

Дальше оказалось еще проще. Второй этаж небольшого дома, и впрямь окруженного кустами розмарина, несколько простейших фокусов, и ко мне потянулись клиенты. Их желания были самыми разными: от просьб отыскать пропавшую лошадь или драгоценность до прозрачных намеков на возможность избавиться от жены или соперника посредством яда.

Та самая клиентка появилась через месяц после моего водворения в Новой Олларии.

Стоило полной даме, лицо которой скрывала непроницаемо-темная вуаль, переступить порог, и я, словно пес, стосковавшийся по охоте, почуял захватывающую историю.

— Мне нужно найти одного человека, — сказала дама приятным грудным голосом. В ее прямой спине, в спокойно сложенных на коленях руках ощущалась… пожалуй, царственность. Наверняка жена или родственница какого-нибудь вельможи. Странно, что такая не побоялась явиться к сомнительному прорицателю.

— Он исчез?

— Полагаю, да. Несколько дней назад.

— Вы назовете его имя?

— Граф Валмон.

— Кансилльер Талига? Тот самый?

Ближайший соратник регента, друг легендарного Рокэ Алвы, памятник которому установлен на центральной площади. Чутье на приключения меня не подвело. Как обычно.

— Да, это он. И еще, — визитерша помедлила, и я понял, что сейчас она скажет самое главное. — С ним может быть молодая дама. Светловолосая, лет двадцати пяти.

— Сударыня, разрешите задать вопрос. Кем вы приходитесь графу Валмону?

— Я его супруга, — гостья поднялась, давая понять, что разговор окончен. — Разыщите его и спутницу. За вознаграждением дело не станет.

— Сделаю все, что в силах представляемой мной науки, — сказал я, открывая дверь, за которой дожидалась компаньонка дамы: худощавая девушка с усталым взглядом бесцветных глаз. Визитерша под вуалью усмехнулась. Ей наверняка рекомендовали меня как человека, оказывающего разного рода услуги, а не как прорицателя.

Женщины ушли, и я выглянул в окно. Карета, остановившаяся у подъезда, выглядела роскошно, но ни гербов, ни иных примет на ней не было. Толкнув раму, я сощурил глаза, улыбнулся едва ощутимому прикосновению ветерка и замаячившей на горизонте тайне. За месяц жизни в столице Талига я успел слегка одуреть от мелких тайн аборигенов и ленивой щедрости лета, почти бесстыдного в обилии красок и ароматов. Последний год я провел там, где не было ни зелени, ни цветов. Не было, правда, и скуки.

***

Особняк Валмонов фасадом выходил на центральную площадь — в любое время дня весьма людную. Последнее оказалось весьма удобно: я мог прогуливаться напротив дома в монашеской рясе и с мешком для пожертвований, болтать с прислугой, слушать чужие разговоры, не опасаясь вызвать подозрение.

В какой-то момент мое внимание привлекла беседа нескольких мужчин — по виду, мастеровых.

— …Столица, почитай, без рук пятый день. Ни Первого маршала, ни кансилльера, ни коменданта, ни капитана гвардейского, ни супрема.

— Но голова-то на месте.

— Голова на месте, только сам подумай: с чего они снялись неизвестно куда, да еще в один день? Вот помяни мое слово: не к добру это. Война будет, или еще какая пакость.

— Не приведи Создатель, — покачал головой самый молодой из говоривших. — И ураганы эти…

— Ураганы? — вмешался я в разговор, изобразив волнение. — Какие ураганы, господа? Простите навязчивость, но у меня родственники живут в предгорьях. Бергеры…

Я понятия не имел, бывают ли в Бергмарк ураганы, и говорил наобум.

— Нет, это в Мон-Нуар, — сказал паренек и добавил шепотом: — В Гальтаре.

В ответ я многозначительно кивнул. Гальтара была древней столицей, в которой жили прежние короли, а под землей, согласно легендам, обитали кровожадные чудовища. Однажды они вырвались на свободу и пожрали множество людей. После этого король из прежней династии решил оставить город. Столицам в Талиге вообще не везло. То неведомые изначальные твари, то смертельная болезнь, выкосившая три четверти жителей старой Олларии, превратившая роскошную некогда область в огороженные стеной пустоши.

— Вы полагаете, что ураганы и отъезд первых лиц Талига как-то связаны? — спросил я.

Мальчишка открыл рот, собираясь что-то ответить, но мужчина постарше успел его перебить:

— Ничего мы не полагаем, брат. Не нашего это ума дело.

***

Сыну коменданта Олларии я назвался давним приятелем отца. И прогадал.

— Я знаю его старых приятелей, — сказал вышедший ко мне подросток лет четырнадцати. — Если у отца остались такие.

— Неужели нет?

— Они называют друг друга соратниками.

— Это же замечательно! — строить из себя дурака было легко и привычно. Для этой маски как нельзя лучше подходил камзол отвратительного поросячьего цвета, который я подобрал для визитов. Люди редко опасаются легкомысленных франтов.

Мальчик скривил губы.

— Вы думаете? По-моему, очень похоже на «сообщники». Лучше, когда у человека есть друзья.

— Неужели у герцога, Повелителя Молний, нет друзей?

Маркиз Эр При неопределенно передернул плечами:

— Так что вам нужно, сударь?

— Увидеть старого знакомого, конечно! Мы служили вместе.

— Не слышал, чтобы отец служил в Гайифе, — маленький наглец окинул меня насмешливым взглядом, особенно задержавшись на туфлях с бантами. — Герцога Эпинэ сейчас нет. Он уехал четыре дня назад.

— О, какая жалость! Знаете, мы переписывались. Он должен был оставить мне книгу. Сказал, что она будет на столе в кабинете.

— Какую? Я могу принести.

— Не помню, как она называется. Если бы вы были так любезны и проводили меня в кабинет герцога…

— Идемте, — прервал мальчишка мои излияния.

На лестнице мы столкнулись с двумя слугами, тащившими вниз дорожный сундук.

— Вы уезжаете? — спросил я наобум.

— Да, в родовой замок. Приказ отца, — процедил мальчик. Ему, по всей видимости, совершенно не хотелось исполнять волю родителя.

Кабинет коменданта Новой Олларии показался мне уютным. Ни чинности важного государственного лица, ни вековой пыли, свойственной библиотечным червям. Я любил воображать обитателей тех или иных комнат и, надо сказать, ошибался нечасто. Владелец кабинета, судя по обстановке, был человеком неглупым, не чуравшимся простых радостей и не одержимым сословным снобизмом: гербов или других родовых знаков на стенах я не заметил. Оружие, книги, шкафчик для вин, стол, заваленный бумагами, карта Золотых Земель на стене. Исчерканная грифельными стрелками, она привлекла мое внимание. Стрелки тянулись из разных уголков Талига и сходились в Мон-Нуар.

— Ваша книга здесь? — спросил меня юный маркиз.

— Не вижу, — я довольно бесцеремонно принялся перебирать бумаги на столе. В глаза бросились записи: донесения об ураганах, сводки.

— Сударь, что вам здесь нужно? Шарль, кто это?

Я выпрямился, бросив на стол листки. Худощавый господин в строгих одеждах наверняка был ментором юного маркиза или герцогским родственником. Не знаю, поверил ли он моим многословным объяснениям. Скорее, не поверил: велел удалиться и дождаться возвращения герцога. Спасибо, хоть прислугу не позвал. Не люблю, когда дерутся.

В дом Первого маршала мне проникнуть не удалось: грозного вида привратник не впустил меня даже во двор. Он же сообщил, что графиня Лэкдэми отправилась на родину — в Ургот. Сам же граф отбыл по делам в сопровождении брата.

Следующим был визит к супрему. Я не удивился, когда обнаружил челядь Придда в сборах. Слуги сгружали в кареты сундуки и дорожные кофры, возле одной из лошадей суетился кузнец, придирчиво разглядывая подкову.

— Хороша, — потрепал я по холке и впрямь представительную красотку северной породы. Кокетливо изогнув шею, лошадь заржала.

— Вот, расковалась. Уже впрягать собрались…

— Господин уезжает?

— Его супруга с сыном. Эх, разве так собираются? Как снег на голову. А путь-то в Придду неблизкий. Позавчера сам уехал среди ночи, теперь герцогиня.

Наш разговор оборвал привратник с длинным лицом и рыбьими глазами. Здесь, в сером доме с огромным осьминогом на фасаде, даже слуги неуловимо напоминали холодных морских обитателей. Вот и на привратника мои просьбы о визите к жене супрема не подействовали. Бесстрастным голосом он раз за разом сообщал мне, что герцогиня занята сборами и не принимает.

Пытаться проникнуть в дом кансилльера через ворота я не стал. Позади ограды рос раскидистый тополь, а к открытому окну вел удобный карниз. Несколько минут балансирования на высоте, и я перепрыгнул на подоконник. Комната, в которую я попал, была, судя по полкам со сложенными горкой полотнами, бельевой. На мою удачу, абсолютно пустой, да еще и не запертой снаружи на ключ. На цыпочках я прошел по длинному коридору, свернул в соседнее крыло, гадая, какая из дверей ведет в кабинет кансилльера. Ею оказалась тяжелая, выделявшаяся изо всех громадина с прикрепленным к притолоке гербом, по полю которого мчались тонкокостные псы. Эта дверь оказалась заперта, но одна из моих отмычек справилась с замком в минуту.

Кабинет кансилльера отличался… я бы назвал это художественным беспорядком. Книги, письменные приборы, кинжалы и пистолеты, разбросанные в самых неожиданных местах, были чистейшими — ни пылинки. В шкафчике с прозрачным стеклом красовались многочисленные бутылки, возле камина раскинули лапы медвежья и леопардовая шкуры. Хозяин кабинета наверняка был сибаритом, чуточку самодуром и серьезным государственным деятелем. О последнем свидетельствовали бумаги, которые, в отличие от всего остального, были сложены в идеальном порядке. Ими я и занялся.

На столе кансилльера нашлись уже знакомые мне сводки об ураганах, карта Талига, исчерканная стрелками, и очень старая книга, раскрытая на главе, посвященной древним гальтарским событиям. Я читал о святом Адриане — предке нынешнего олларианского коменданта, прошедшем дорогами знаменитых подземелий, когда дверь распахнулась и в кабинет ворвались графские слуги. Один здоровяк заломил мне руки за спину, второй, не раздумывая, отвесил оплеуху. Удар по переносице отозвался ломящей болью в голове, по верхней губе потекла горячая струйка. Почему во всех мирах меня неизменно бьют по носу?

На пороге появился лакей.

— Поймали! — радостно крикнул один из державших меня слуг. — Вора поймали!

— Я де вор, — говорить с разбитым носом было неудобно.

— Значит, шпион.

— Меня наняла графиня. Для расследования. Отведите меня к дей.

— Разумеется, — кивнул лакей и протянул мне платок. Вряд ли из человеколюбия — скорее не хотел смущать госпожу видом крови.

— Для какого же расследования я вас наняла? — сухо осведомилась светловолосая худая женщина, ничуть не походившая на мою грузную работодательницу. Интересный поворот событий, которого я, честно признаться, в этом мире не ожидал.

— Назвавшаяся супругой кансилльера дама просила отыскать ее исчезнувшего мужа.

Моя собеседница хмыкнула. Женщина лет сорока, она только начала приближаться к рубежу, за которым годы одерживают победу над красотой. Тонкие черты, благородная осанка, решительный контур губ, внимательный и одновременно спокойный взгляд. Я любил таких. Когда-то любил.

— Мой супруг не исчезал. Он отбыл по делам.

— И вам нет нужды его разыскивать?

— Никакой. Понятия не имею, кем была интриганка, якобы просившая вас отыскать его, но я — графиня Валмон, требую прекратить расследование.

— Она сказала, что графа могла сопровождать дама лет двадцати пяти.

О молодой женщине в жизни мужа графиня знала: я понял это по складке, прорезавшей ее лоб, по пальцам, нервно дернувшим кисть шали. На мгновение стало стыдно — но только на мгновение.

— Сомневаюсь. В любом случае, это не является поводом для розысков.

— Вы уверены, сударыня?

— Да.

— Тогда, быть может, скажете, куда отправился ваш супруг?

— Зачем вам это?

— Не люблю, когда меня держат за китайского болванчика, сударыня.

— Какого болванчика, простите?

— Неважно. Другими словами, не люблю, когда из меня делают дурака. Или инструмент в непонятных интригах.

— Меня это не касается, — графиня передернула плечами. — Настоятельно рекомендую вам покинуть наш дом и прекратить расследование.

Я поклонился и спросил наудачу:

— А когда отбываете вы, сударыня?

Во взгляде графини мелькнула досада, и я понял, что вновь угодил в яблочко. Кансилльер, подобно другим покинувшим столицу вельможам, велел семейству оставить столицу. Вот только моя гордая собеседница не желала выполнять наказ мужа.

— Я не собираюсь уезжать. Прощайте, сударь.

— Сударыня, если вам понадобится помощь или совет, жду вас у себя, — я сопроводил слова новым поклоном. — Розмариновая улица, десять, второй этаж. Спросите прорицателя.

В том, что помощь понадобится, я отчего-то не сомневался.

***

Выход наследника престола в сопровождении регента, по-видимому, был одним из привычных развлечений Новой Олларии.

Зеваки стекались на площадь, болтая и поглядывая на длинную террасу, где должен был появиться юный Октавий. С постамента на людскую толпу взирал бронзовый человек с красивым и надменным лицом. Легендарный Рокэ Алва — последний Ракан.

События, о которых я услышал от мастеровых, обсуждали и здесь. Вихри, поднимающиеся из подземелий Гальтары, гуляющая по степям башня, первые люди Талига, отправившиеся в Мон-Нуар.

От подслушивания меня отвлекли звуки труб, возвестивших начало церемонии. Герольд произнес обычные для таких случаев слова. Регент — светловолосый человек лет сорока пяти, окинул толпу взглядом угольных глаз, поднял руку в приветствии, объявляя о выходе юного короля. Сбоку от меня зашептались:

— Не верится, что через несколько лет он наденет корону.

Подросток с круглыми щеками и безвольным подбородком действительно не походил на монарха. Как, впрочем, и на вылитого в бронзе южанина, которого молва называла отцом Октавия.

— Если не откажется, как его брат.

— Спорим, откажется. Савиньяк не выпустит из рук повод.

— Идиоты, думайте, где распускаете языки, — прошипел кто-то, и болтуны замолчали.

Как и все зеваки на площади, я разглядывал Октавия, когда сзади послышался истошный крик. Привычка к неожиданностям не подвела: я еще не знал, что произошло, но уже несся к мечущемуся среди расступившейся толпы снопу огня. На бегу сорвав с кого-то плащ, я набросил его на пылающую женщину, опрокинул ее на землю. Вырвав у нее ребенка в тлеющей рубашке, я помчался к фонтану возле памятника, рухнул под разбивающиеся о водное зеркало струи.

— Если бы не вы, брат… — покачал головой стражник, спустя несколько минут принимая у меня малыша. Ожоги на его теле, к счастью, оказались не слишком сильными. Матери пришлось куда хуже: положа руку на сердце, я сомневался, что она выживет.

— Она это сама? Зачем? — спросил я, выжимая подол мокрой насквозь сутаны.

— Так безумные эти. Из Надоров или Варасты. К Создателю собираются напрямую. Обливаются касерой и жгут себя, да еще вот — с детьми.

Я кивнул. Знакомо — в разных мирах одно и то же. Здесь началось раньше обычного, только и всего.

— Идемте со мной, брат. Господин регент Талига хочет выразить вам признательность, — сказал подошедший гвардеец. За его спиной маячили двое солдат.

— Это наш долг, — улыбнулся я, отступая. Терять время в королевской тюрьме не входило в мои планы. — Пусть в глазах господина регента я останусь смиренным и безымянным прислужником Создателя.

Не успел я сделать пару шагов, как солдаты по знаку офицера рванулись вперед. Меня толкнули в спину, заломили назад руки — уже второй раз за сутки. В толпе кто-то закричал:

— Твари!

***

Гвардейцы привели меня в небольшую комнату: то ли гостиную, то ли приемную. Ждать регента пришлось недолго. Представления народу юного Октавия, по-видимому, были действом ритуальным и коротким в силу определенной бессмысленности.

Савиньяк вошел быстрым шагом, жестом велел гвардейцам удалиться, с головы до ног оглядел мою жалкую фигуру в насквозь промокшей сутане.

— Вы ловки для монаха, — заметил он. — Или вы не монах?

— Я прорицатель, ваша светлость.

— Забавно, — регент усмехнулся тонкими губами. — Угадываете будущее?

— Пытаюсь.

— И для этого вынюхиваете что-то, проникая в дома Лучших Людей? Теперь такое называется прорицанием?

— Лионель! — я обернулся на знакомый женский голос.

Моя работодательница стояла у дверей. Даже не заговори она, узнать величественную осанку и дородный стан, сейчас обтянутый темно-алым бархатом, не составило бы труда.

— Гудрун, я занят.

— Лионель, этого человека наняла я.

— Вот как? Зачем же? — Готов руку дать на отсечение: от холодного и спокойного тона регента любая женщина ощутила бы себя мышью, над которой нависла кошачья лапа. Любая, но не моя старая знакомая. Она смотрела прямо и решительно — под стать регенту.

— Вы же не захотели искать Гвинерву.

Регент коротко рассмеялся, приложил руку ко лбу:

— И поэтому вы решили обратиться к первому попавшемуся проходимцу?

— А что мне оставалось делать? Если бы пропал кто-то из ваших детей…

— Они и ваши дети, сударыня.

— Да, простите. — Гудрун — дриксенская принцесса, чей брак с регентом Талига несколько лет назад скрепил вынужденный союз двух измотанных войнами и несчастьями держав, опустила ресницы.

Регент обернулся ко мне.

— Перескажите мне в точности просьбу графини Савиньяк.

— Ее светлость желала разыскать графа Валмона и даму, которая может его сопровождать.

Савиньяк бросил короткий взгляд на жену, та плотнее стиснула губы. Эти двое внешне не подходили друг другу — красавцу регенту скорее была бы под стать хрупкая красавица, чем женщина с внешностью и нравом северной воительницы. Но в разговоре супругов, в том, как они смотрели друг на друга, ощущалось куда больше общего, чем мог решить не слишком внимательный наблюдатель.

— Лионель, позвольте, пусть он разыщет Гвинерву!

— Нет. Я почти уверен, что ваша… родственница отправилась в Дриксен. Всегда была не в меру самостоятельна. Но если вы волнуетесь, поисками займутся мои люди. А вы… — регент обернулся ко мне. — Я принял вас за шпиона или наемного убийцу. К счастью для вас, все оказалось проще, — он усмехнулся, качнув головой. — Мелкий пройдоха. Надо же! Ступайте и постарайтесь не выходить за рамки услуг, которые может оказывать прорицатель. Иначе я лично помогу вам убраться из Олларии.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.