Препятствие

Загрузить в формате: .fb2
Автор: tigrjonok
Бета: Каррьярист
Гамма: нет
Категория: Джен Слэш
Пейринг: Луиджи Джильди Ротгер Вальдес/Олаф Кальдмеер Руперт фок Фельсенбург
Рейтинг: PG
Жанр: General
Размер: Драббл
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: нет
Комментарий: 1. По внутрикомандной заявке «Вальдес, Джильди, „Любое препятствие преодолевается настойчивостью“». 2. Написано на Фандомную Битву 2016.
Предупреждения: нет

Руперт фок Фельсенбург дал бы сто очков форы любому чиновнику Дуксии, рьяно оберегающему патрона от нежелательного внимания горожан или даже слуг вольного города Фельпа. Луиджи сам не мог сказать, было ли это пришедшее на ум сравнение оскорбительным или, напротив, лестным. С одной стороны, Дуксию он терпеть не мог, а манера дуксов прятаться от вопросов за бастионами секретарей и чиновников давно вошла в поговорку и как бы ни в похабные уличные песенки. С другой — изобретательность и упрямство Фельсенбурга поистине поражали воображение. Конечно, Вальдес приставил к пленникам своих людей скорее в качестве помощников, чем в качестве охранников, а адмирал Альмейда почти что демонстративно не проявлял к дриксенцам никакого интереса, и все же они оставались пленниками. Однако Фельсенбург, кажется, сам того не осознавая, оберегал покой своего раненого адмирала так, будто на его время претендуют какие-нибудь бесталанные подчиненные или криворукие штабисты. Он дотошно выспрашивал каждого посетителя о причине визита (навещал раненого адмирала в основном лекарь, почему-то с ангельским терпением отвечавший на все вопросы). Он каждое утро в течение получаса умудрялся выставить за дверь «дежурного» кэналлийца. А при виде Вальдеса и вовсе вставал на пороге с таким видом, будто переступить оный порог тот сможет только через его труп.

Впрочем, не в меньшей степени поражало воображение благодушие Вальдеса, сносившего эти выходки с неизменной улыбкой и не свойственной ему кротостью. Луиджи не сомневался, что хватило бы пары жестких фраз, чтобы поставить на место мальчишку, то ли зарвавшегося, то ли просто таким затейливым образом боровшегося с понятным недоумением. Но Вальдес только подмигивал своим людям, обрывая поток цедящихся сквозь зубы ругательств, и весело болтал с «достойно исполняющим свой долг» адъютантом, который не без оснований видел в этом определении завуалированное оскорбление, — впрочем, не настолько существенное, чтобы сбить с пути истинного.

— Зачем тебе это? — поинтересовался Луиджи как-то вечером, устав слушать очередную повесть об укреплениях на подступах к комнате Кальдмеера, судя по всему, даже не осведомленного о собственной обороноспособности.

— Я, видишь ли, пришел к выводу, что изрядно тебе обязан, — рассмеялся Вальдес. — Где еще я получил бы такое развлечение? Юный мученик так забавен.

— Мученик? — переспросил Луиджи и тут же вспомнил, что в первые дни Фельсенбург порывался пробовать приносимые лекарем тинктуры, видимо, опасаясь за жизнь своего адмирала. — Что ж, я готов поверить, что тебе нравится держать в своем доме дриксенского адмирала с родственником дриксенского же кесаря, и все же…

— И все же — что? — переспросил Вальдес после паузы неожиданно серьезным тоном.

«И все же ты, прорвавшись через заслон, торчишь в комнате Кальдмеера часами, — хотел сказать Луиджи. — И все же я готов поклясться, что ты был на волосок от того, чтобы убить Фельсенбурга за его подозрения. И все же, даже если тебя и забавляет процесс, я не верю, что тебя при этом не интересует результат».

— Ничего. Забудь. Развлекайся.

Вальдес усмехнулся, глотнул немного вина и заметил в пространство:

— Разве в Фельпе не знают, что любое препятствие преодолевается настойчивостью? Можешь считать, что я тренируюсь в приручении диких адъютантов.

О том, что же случится после того, как препятствие будет преодолено, Луиджи спрашивать не стал даже мысленно.

Когда после инцидента в Устричном море Кальдмеер снова оказался в доме Вальдеса, Луиджи отчетливо вспомнил тот давний разговор в первую же неделю. Потому что Фельсенбург снова стоял на пороге комнаты своего адмирала с видом дракона, охраняющего сокровища, только в этот раз собирался не умирать, а убивать.

— Снова займешься приручением диких адъютантов? — спросил Луиджи у решительно сдвинувшего брови Вальдеса. Спросил со смехом, немного нервным, потому что взгляд Фельсенбурга и в самом деле казался диким.

— Это не займет много времени, — отмахнулся Вальдес. Посмотрел на собеседника с уже знакомым странно-серьезным выражением и пояснил: — Юный мученик положил на алтарь своего служения все, что у него было, а может, даже и то, чего не было, и теперь бесится из-за того, что его жертву не оценили по достоинству. Случается.

— Что именно? — зачем-то уточнил Луиджи, хотя прекрасно знал ответ.

Вальдес вопрос проигнорировал и сообщил собственным рукам:

— Фельсенбург — не проблема. А вот Олаф…

Луиджи опустил глаза. Он хотел сказать, что все еще не готов о чем-то подобном даже думать. И что прорываться через бастионы секретарей и адъютантов куда проще, чем через армии внутренних демонов. Но вместо этого зачем-то тихо пожелал:

— Удачи.

Вальдес рассмеялся и заметил — тем самым тоном, которым отдавал приказ «к бою»:

— Я уже как-то говорил вам, мой дорогой принц: любое препятствие преодолевается настойчивостью.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.