Dreams

Загрузить в формате: .fb2
Автор: tigrjonok
Бета: -mummi-
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Олаф Кальдмеер/Ротгер Вальдес
Рейтинг: R
Жанр: Drama Romance
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: нет
Комментарий: 1.Dream = сон, мечта. 2. Написано на Фандомную Битву 2014 по заявке с ОЭ-феста: «Вальдмеер. Кэцхен почти каждую ночь приходят к пленному адмиралу в виде Вальдеса, тот тоже заходит к пленнику почти каждый день. В какой-то момент Олаф путает сны и реальность и путает настоящего Ротгера с ведьмами».
Предупреждения: омегаверс

Подходил к концу месяц Зимних Ветров, и на Старую Придду точно по расписанию обрушились миллионы запахов и тысячи звуков.

Точнее, они обрушились лично на Ротгера Вальдеса. Обостренные слух и обоняние были частью его особой природы, и Вальдес давно к этому привык, но в определенный период даже его нечеловеческое восприятие усиливалось многократно. Специальные зелья приглушали зов плоти, помогая сохранять тот минимум рассудка, который оставляет человеку вспыхнувшее желание. Обычное желание, а не присущая существам его породы сокрушающая жажда. Те же зелья предотвращали возможные последствия, но с обостренными чувствами не могли справиться даже они. И время от времени Вальдес начинал слышать разговоры, подчас чересчур личные, ведущиеся за закрытыми тяжелыми дверями на другом этаже. Или — что смущало куда сильнее — чувствовать запах того, что в принципе не должно иметь запаха: чужой лжи и фальши, чужих надежд и разочарований, чужой любви и ненависти. Уж в чем-чем, а в ложной скромности — да вообще в какой-либо скромности — Вальдеса не смог бы упрекнуть и самый отъявленный недоброжелатель, но подобное, пусть даже невольное, вторжение в чужую жизнь, это не предназначенное для окружающих, подчас даже самых близких людей, знание слегка выбивало из колеи. В такие периоды Вальдес чувствовал себя так, словно постоянно оказывался невольным свидетелем вещей куда более интимных, чем физическое соитие. И это ощущение мешало куда больше, чем почти неконтролируемые вспышки возбуждения, тем более что с этим, последним, зелья как раз справлялись, а даже если бы и нет — он все равно никогда не был монахом.

Тихий стон застал Вальдеса на пути в спальню. Голос он узнал, как и уловил оттенок лишь отчасти физической боли в этом звуке. Несколько секунд поколебавшись — интересно, где кошки носят Фельсенбурга, раз его адмиралу стало хуже?! — Вальдес развернулся и направился в апартаменты Кальдмеера, которые покинул всего пару часов назад. Говоря по чести, тогда Кальдмеер выглядел почти здоровым: на бледные щеки вернулся румянец, а на тонкие губы — улыбка. Открытая, немного горькая и понимающая улыбка, лучше всяких слов выражающая то, что никто из них не осмеливался произнести вслух. Ничего не будет, господин адмирал. Неожиданно для Вальдеса, Кальдмеер даже не пытался прятать огонь желания в собственных глазах, напротив — смотрел спокойно и открыто, и время от времени чуть наклонял голову, словно признавая, что видит ответное влечение в откровенно ласкающем взгляде, и улыбался именно так, как сегодняшним вечером: ничего не будет.

Вальдес быстро дошел до нужной комнаты и осторожно толкнул дверь. Разумеется, не заперто. Кальдмееру никто не запрещал запираться, особенно теперь, когда его состояние не требовало постоянного внимания лекарей, но тот скрупулезно соблюдал все формальности, в том числе и эту: ключ в комнате пленника может быть повернут только с внешней стороны.

Было темно, спальню освещал лишь лившийся в окно лунный свет. Но его хватило, чтобы Вальдес увидел испарину на лбу разметавшегося на кровати Кальдмеера. С тонких губ сорвался очередной стон — в нынешнем состоянии он показался Вальдесу оглушительно громким, словно грохот разорвавшейся бомбы.

— Олаф, — тихо позвал Вальдес, у которого почему-то внезапно пересохло в горле. Прикоснуться к Кальдмееру он не решился: сейчас это могло плохо кончиться. Инстинкты, убаюканные зельем, спали, но это был очень чуткий сон. Собственно, нынешнюю ночь Вальдес собирался провести несколько иначе, хотя и почти в той же компании — девочки не оставляли его своим вниманием, особенно в такие периоды, и не нужно было быть астрологом, чтобы угадать, в чьем виде они явятся. Но развлекаться под аккомпанемент болезненных стонов Кальдмеера — а Вальдес не сомневался, что услышит их в любом уголке замка и как бы ни в любом уголке Придды — он не мог, даже сейчас, когда в крови дремало свойственное людям его породы безумие.

— Олаф, — повторил он чуть громче и осторожно присел на край постели.

Тот медленно открыл глаза, как будто среагировал не на голос, а на это движение. Взгляд цвета штормового моря тут же вобрал в себя лунный свет, и вопрос «Вам стало хуже?» замер у Вальдеса на губах.

— Ты? — хриплым со сна голосом спросил Кальдмеер и, прежде чем Вальдес успел удивиться этому обращению, против которого тот сам постоянно и возражал, накрыл его руку своей.

Вальдес шумно выдохнул сквозь зубы. Даже от этого невинного прикосновения кровь вскипела так стремительно, что почти разорвала все сосуды в теле, и между ягодиц моментально стало мокро.

— Я думал, ты больше не придешь, — прошептал Кальдмеер и резко дернул Вальдеса на себя.

Сознание отправилось в гости к Леворукому еще до того, как Кальдмеер его поцеловал — жадно и неожиданно властно. Руки быстро сдирали с него одежду, не забывая ласкать, гладить уже освобожденную из плена ткани кожу. Когда они добрались до пояса, Вальдес глухо застонал в приоткрытые губы и с силой рванул ворот чужой ночной рубашки.

— Я был не прав, — шептал Кальдмеер, покрывая поцелуями его шею. — К кошкам все реальности мира. Если нельзя иначе, пусть все будет хотя бы так.

Сквозь туман удовольствия Вальдес наконец-то сообразил, что его принимают за кэцхен, и попытался отстраниться, объяснить, но Кальдмеер вдруг с силой сжал руки на его обнаженных ягодицах и шумно втянул ноздрями воздух. Кровь наконец-то окончательно возобладала над действием зелья, и теперь Вальдес и сам чувствовал собственный запах, запах не просто желания, а звериной жажды. Но он доступен лишь людям их породы.

— Не стоило, — хрипло, неразборчиво пробормотал Кальдмеер, явно по-прежнему уверенный, что это просто ведьмы пытаются доставить ему как можно больше удовольствия. Горячее, прерывистое дыхание обжигало кожу, и Вальдес застонал в голос и бездумно запрокинул голову, подставляя горло. В лихорадочно бьющуюся жилку впились острые зубы, и почти сразу их место занял язык, тщательно зализывающий место укуса, как будто шлифуя, полируя связавшую их метку.

— Он и в самом деле… такой? — тихо спросил Кальдмеер. Вальдес усмехнулся криво, но снова не успел ответить.

— Нет, молчи, — попросил Кальдмеер, подминая Вальдеса под себя. — Молчи, — шептал он, быстро покрывая поцелуями грудь и живот. — Молчи, — повторил он, касаясь пальцами сочащегося смазкой входа. — Не хочу знать. — И накрыл губами возбужденный член.

Утром, когда Вальдес столкнулся с Кальдмеером, ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отвести взгляд. Он покинул комнату пленника еще до рассвета и до сих пор так и не решил, рассказать ли тому правду или все-таки не стоит. А кожу шеи грела и обжигала поставленная ночью метка.

— Доброе утро, Ротгер, — улыбнулся Кальдмеер. Все так же спокойно и открыто.

— Доброе. Вы, кажется, хорошо выспались, Олаф. Вам это на пользу.

— Вы сами говорили, что мне снятся интересные сны. — Вальдес сделал вид, что не заметил смены эпитета и не удивился, что Кальдмеер слышал эти слова на расстоянии, на котором слух обычного человека не способен ничего уловить. — Но, вероятно, это и в самом деле к лучшему, — нараспев, будто разговаривая с самим собой, продолжил Кальдмеер, и его глаза затуманились, словно перед ними вдруг возникли ночные видения, которым нет и не будет места в реальности. — Некоторым вещам суждено остаться в снах.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.