Богословы

Загрузить в формате: .fb2
Автор: tigrjonok
Бета: Каррьярист
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Ротгер Вальдес/Олаф Кальдмеер
Рейтинг: PG
Жанр: General
Размер: Драббл
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: нет
Комментарий: 1. В фике использована цитата из книги «СВС-Полночь» В. Камши.
2. Написано на Фандомную Битву 2016.
Предупреждения: нет

«Паства должна время от времени познавать мор, глад, пожар или войну, дабы чувствовать тяжесть длани Его и укрепляться в почтении к слугам Его. Долг же пастырей — всем стихиям наперекор сохранить себя».

Вальдес раздраженно захлопнул книгу, пытаясь понять, что же такое он прочитал: антиклерикальный памфлет или тайное руководство для князей эсператистской церкви, а главное — как этот образчик неизвестно чего вообще оказался в его доме.

Не то чтобы он собирался вступать со своим пленником и гостем в теологические споры, сохрани… хоть демоны, хоть ведьмы, хоть Создатель. Просто в последнее время бессмысленные замечания богословского толка были единственной вещью, способной привлечь внимание Олафа. И Вальдес не терял надежды потом, после, перенаправить это привлеченное внимание в иное, более созидательное русло. Впрочем, не терял, скорее, из упрямства, потому что пока ничего путного из его затеи не получилось. Если, конечно, не считать «путным» с десяток осевших в голове максим, которые невозможно было воспринять всерьез даже на похмельную голову.

В глубине души Вальдес полагал, что рано или поздно ему надоест проявлять деликатность, он сорвется и наговорит каких-нибудь невообразимых глупостей. И хорошо если только наговорит, а не наделает.

Видимо, к тому же выводу пришел и Олаф. По крайней мере, на следующий же день он прервал язвительный монолог собеседника о карах небесных и, поморщившись, осведомился:

— Вам не надоело изображать деликатность?

— Изображать? — переспросил Вальдес, картинно приподняв брови. — Мой дорогой бывший, — он выделил слово голосом, — адмирал цур зее, мои актерские способности еще ничтожнее, чем вы предполагаете.

— Вы предлагаете мне поверить, что вас в самом деле хоть в какой-то мере интересуют столь тонкие материи? — ровным безразличным тоном спросил Олаф. — Впрочем, как вам будет угодно.

Вальдес беззвучно выругался сквозь зубы. Угодно ему было сказать, что вся теология, хоть эсператистская, хоть гальтарская, может дружным строем отправляться к Леворукому, потому что суть проблемы куда сложнее и одновременно куда проще любых самых запутанных логических построений.

— Вы пишете стихи?

— Что? — Вопрос прозвучал так, будто Олаф забыл удивиться.

— Стихи. Сонеты, рондели.

— Вальдес, вы, кажется, забыли, кем был мой отец. Нет, разумеется.

— Разумеется, — кивнул Вальдес. — Столь милые вашему сердцу в последнее время трактаты сродни рифмоплетству: ими надо переболеть в юном возрасте. Боевым офицерам после тридцати их изучение противопоказано.

Вальдес хотел добавить, что вера в могущество Создателя есть всего лишь попытка взять под контроль неуправляемые течения жизни: ведь если ты можешь хотя бы просить, значит, от твоих действий что-то может измениться. Хотел добавить, что, какими бы известными цитатами и громкими именами ни оправдывалось, попытка эта бесплодна, а потому разрушительна. Хотел добавить, что есть вещи, которые просто никто не может ни контролировать, ни предугадывать, а значит, не может нести за них ответственность. Но, хотя он и в самом деле был весьма далек от тонких материй, все же чувствовал, буквально кожей, — нельзя. Эта тинктура из тех, что при нанесении на кожу превращается в яд.

— Я уже говорил вам когда-то: мы друг друга не поймем. Я — эсператист, а вы… — Олаф сделал замысловатый жест рукой, заменяя им ускользавшее определение.

— А я — еретик среди варваров, — фыркнул Вальдес и широко раскрыл глаза, будто предлагая собеседнику вместе с ним ужаснуться этому обстоятельству. Потом посерьезнел и добавил: — Потому что верю: есть обстоятельства, которые не подвластны нашему контролю.

— Тогда что вы до сих пор здесь делаете? — поинтересовался Олаф, и в его голосе слабо, но все же прорезалась злость. — Примите обстоятельства, которые вам не подвластны, и оставьте меня в покое.

Вальдес расхохотался:

— Намекаете, что я делаю ту же ошибку, что и вы? Что ж, возможно. — Он гибко поднялся и подошел ближе к Олафу. Еще зимой тот чутко реагировал на попытки сократить дистанцию, но теперь даже бровью не повел. — Вы столь горды, что полагаете, будто можете нести ответственность за капризы стихий, — нараспев произнес Вальдес. — И, помнится, вы назвали меня стихийным бедствием.

— Не вижу связи, — чуть хрипло возразил Олаф и заерзал на месте, наконец-то среагировав на вторжение в личное пространство.

— Кажется, у вас считают, будто проблему нельзя решить, если мыслить так же, как создавший оную, — продолжил Вальдес так, словно не слышал возражений. — А у нас говорят… — Он подошел вплотную к креслу, замер на мгновение, а потом резко наклонился вперед, заставив Олафа вжаться в спинку. — У нас говорят «клин клином вышибают». — Вальдес хищно усмехнулся, с удовольствием наблюдая тень знакомого замешательства и интереса в оживающих глазах.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.