Здравствуй

Загрузить в формате: .fb2
Автор: snou_white
Бета: Намари
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Эмиль Савиньяк/Арно Сэ
Рейтинг: R
Жанр: Fluff Romance
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: зарисовка к «Л-Э-А». Условно + полгода от финала
Комментарий: для Суэньо.
Все герои совершеннолетние.
Предупреждения: нет

Дорога вьется по холмам, ручьем сбегает с них, змеей вползает на следующий. Это еще не предгорья, но Торка близко, земля там и тут поднимается волнами. И Первый Маршал, и его немногочисленная свита волей-неволей сдерживают коней. Утоптанная до каменной твердости земля старой дороги кое-где поблескивает гранитными спинками камня настоящего, о который звякают подковы.

А вокруг пестро от красно-зеленого. Выехав из почти летней Олларии, Эмиль неожиданно попал в разгар весны, воздух прогрет и дышится легко.

С очередного пригорка видно, что по петлям дороги к ним медленно приближаются трое всадников. Или четверо? Пока не разглядеть.

— Герард, как по-твоему, сколько их?

Неизменный рэй Кальперадо, бывший порученец и нынешний адъютант, щурится.

— Кажется, четверо, монсеньор.

Их тоже заметили, прибавили рыси. Встреча? Рано... Но когда он в очередной раз вглядывается, сердце прыгает — такой знакомой кажется посадка и фигура переднего! А солнце золотит непокрытую голову, почти не оставляя сомнений.

— Арно! — он обгоняет-таки спутников и, съехавшись наконец, хватает братца в охапку. Младший зарывается в него, растрепанный ветром лен волос лезет в лицо. Стук копыт за спиной заставляет опомниться, отпустить.

— Ты откуда взялся?

— Приказ маршала Ариго: встретить и сопроводить Первого маршала Талига в расположение командования Западной армии! — Арно вытягивается по струнке, но беспечная улыбка противоречит «служебному» тону. — На время исполнения по приказу генерала поступаю в Ваше полное, — вряд ли кто-то еще заметил крохотную паузу, — распоряжение, господин Первый маршал.

— А что же не от Олларии встречаете? — усмехается он. Если кто-то надеется, что на радостях Эмиль мягче отнесется к нарушениям, то глубоко разочаруется. Но как бы там ни было — Арно, его — их — Арно, в двух шагах, и он улыбается, глядя в смеющися глаза.

— Сопровождай.

— Да, монсеньор! — братец с плутовской ухмылочкой снова взлетает в седло. Теперь лошадей сдерживают ради разговора.

— Лионель мне ничего не передавал? — паршивец сияет, как новенький талл. Лицо разрумянилось, и во взгляде такое откровенное обожание и ожидание, что Эмиля обуревают двойные чувства: хочется и дать подзатыльник, и еще раз стиснуть в объятиях.

«И будь осторожнее, — роняет близнец однажды под вечер. — Веди себя как маршал, а не как мальчишка...»

Еле заметный вздох. Ли скучает не меньше, может быть, даже завидует неизбежной встрече.

«От тебя передать что-нибудь?» — он кладет руку на плечо, прикасается к шее под волосами. По лицу Неля пробегает череда выражений: легкое недовольство, сомнение, улыбка.

«Передай», — наклоняет голову назад, позволяя запустить пальцы глубже.

«Что?»

«Сейчас»...

Младший когда-то рассорил их — казалось, всерьез и навсегда. А на деле — странным образом сблизил еще больше.

— Передавал, — Эмиль заносит руку как бы для подзатыльника, но вместо того треплет по голове. — Передавал такой привет, чтобы тебе пару дней не сиделось.

Арно фыркает и торопит Кана...

Зимой он не понял бы, за что Ротхогель получил свое название, но сейчас коричневатые стены старого форта в Южной Марагоне вырастают из красного макового моря, давно отбушевавшего в Эпинэ и даже в Старой Придде.

— У вас все еще весна?

— Только началась, — брат подъезжает очень близко, — пару дней назад холод был кошачий. Это ты весну привез.

Арно вертится в седле, беспрестанно оборачивается.

«Подожди», — отвечает он выразительным взглядом. Младший становится серьезным — ровно на пять минут. А потом, забывшись, снова протягивает руку, норовя коснуться.

Виконт Сэ наверняка не лишен дамского внимания, но разве дело в этом? Мало ли привлекательных барышень и хорошеньких горничных попадалось ему самому...

— Гарнизон форта приветствует монсеньора, — Арно все это забавляет. Зато комендант обстоятелен, как бергер, а скорее всего, бергер и есть.

— Я хочу до вечера осмотреть форт. Отчитаетесь по ходу, — Эмиль никогда не позволил бы себе пренебречь тем, ради чего ехал, но чем скорее расправиться с этим, тем лучше. А потом — гори все закатным пламенем — пару часов наедине можно себе позволить.

На несколько минут он остается один в отведенной комнате — отряхнуться, накинуть хотя бы перевязь. В Олларии за соблюдением церемониала строго следит Ли — если это происходит при Рокэ, не обходится без шутливой перепалки. Но здесь полного парада никто не ждет, а хоть бы и ждали!

Арно быстро закрывает за собой дверь. «Здравствуй» теряется среди торопливых поцелуев, за стеной слышны голоса Герарда и двух порученцев. «Вечером» — «Да» — «Иди»... И Эмиль подталкивает брата к двери — пока еще может.

Хорошо, что младший остался в прохладных коридорах старой крепости, с ним рядом сосредоточиться на состоянии форта было бы куда сложнее. Солнце усердно нагревает голову, комендант перечисляет все недостающее, как по невидимому списку. А из расщелины между камнями вылез очередной красный цветок и будто подмигивает.

— Обед, господин маршал?

И это надо перетерпеть, и за обедом, по времени больше похожем на ужин, продолжить беседу о делах. Наконец Эмиль встает.

— Благодарю вас. Думаю, мы окончим этот разговор завтра.

Хозяин Ротхогель согласно кивает. Ждущий во дворе адъютант вскакивает в ожидании приказов.

— Герард, можете отдыхать до завтра. Капитан Савиньяк, — Арно расплывается в широчайшей улыбке, — раз вы находитесь в моем полном распоряжении, приказываю сопровождать на прогулке.

Чем ближе долгожданный момент, тем труднее владеть собой. Их уже не услышат, но все еще хорошо видят.

— Ты знаешь тут какое-нибудь тихое место? — он все-таки понижает голос.

— Налево к ручью, туда редко ездят, — Арно пригибается, пришпоривая Кана, и бросает, обернувшись, — кто первый. тот сверху!

Эмиль смеется и тоже торопит коня.

Ручей они пересекают одновременно, дружно поднимая брызги. И Арно первым бросается ему на шею, едва успев спрыгнуть с лошади. Снова слова пропадают среди поцелуев, краткий вдох — никогда не оторвался бы, если бы не хотелось целовать еще и глаза, волосы, шею, едва освобожденную от платка — взять лицо в ладони, губами «видеть» дорогие черты.

Младший так же горячо прижимается, быстро целуя куда попало, шаловливо норовит укусить пальцы, гладящие скулу.

— Арно! — никого вокруг, трава и цветы сминаются под коленями, — одичал здесь?

Братец хохочет, горло дрожит от смеха — обеими руками обнимает за шею, изгибается, как стебли под ветром, тянет за собой к земле.

— Милле, — блаженно, — еще раз поцелуй.

Пока Эмиль охотно исполняет просьбу, младший ловко расстегивает его одежду, распускает ворот.

— Я скучал.

— И я. Мы оба. Ли тебе передавал кое-что.

— Что? — ни в столице, ни в Торке, во всем Талиге никто не улыбается так задорно, думает Эмиль, стягивая с него рубашку под предупреждающий треск швов.

— Это... и еще это, — языком провести вдоль ушной раковины, слегка сжать зубами кожу правее ключицы, столкнуться ладонями, когда Арно тянется с ответной лаской.

Руки начинают дрожать, волнистые прядки льном рассыпаются по земле, Арно ежится, должно быть, лепестки маков и травинки щекотно покалывают обнаженную спину.

— Эмиль, — хватаясь сразу руками и ногами, — ты куда?

— Да погоди же, — он сам с трудом расцепляет объятия. Четыре шага до седла, четыре обратно — дорожный плащ еще одним гигантским лепестком накрывает траву. Красные цветы, красная ткань, ярко-красные губы от поцелуев, краснеющий след на шее, младший тяжело и часто дышит, торопя раздеваться полностью.

— Это тоже от Ли, — язык чертит линию от соска ниже, по груди и животу, — а это от меня, — едва преграда штанов и белья исчезает, Эмиль втягивает нежную кожу внутренней поверхности бедра. Арно выгибается до похрустывания костей, в расширенных зрачках неудержимое желание: бой начнись рядом — не заметит. Дергает в свою очередь тесемки белья Эмиля, готовый зубами вцепиться в неподдающийся узел.

— Куда ты опять?!

— Стой, — Эмиль мысленно обзывает себя дураком, трудно ли было достать флакон, когда отлучался за плащом, а теперь оторваться...

— Ерунда, — тот смеется прерывисто, ухватившись за его бедра, облизывает член, языком обводит головку, увлажняя слюной.

— Ты с кем-нибудь был... так... за это время?

— Не...

— Тогда не дури, — сил возражать дальше нет, от жаркой, беззастенчивой ласки можно только стонать, но младший слушается наконец, в отместку напоследок лизнув по всей длине.

Встать, когда Арно обвивает ногами и шепчет: «Хочу, соскучился, хочу», — Эмиль сам не очень понимает, как сделал это. Зато потом и так истерзанные поцелуями губы охотно поддаются, впуская язык — пока он смазывает себя и его.

— Я сам, — младший гибко выпрямляется и, оседлав бедра, опускается вниз — совсем немного, и поднимается, и снова вниз, немного глубже, но все равно медленно, невыносимо медленно — и невыносимо, до помутнения в глазах, хорошо...

Ветерок обдувает разгоряченные тела, кожа под ладонью покрывается пупырышками.

— Накинь что-нибудь?

Арно поднимает голову — шальной блеск зрачков, губы рдеют — ворошит ближайшую кучку тряпок.

— Это твое, — вытягивает из них черно-белую перевязь.

— Она не греет, — улыбается Эмиль, обняв.

Младший с веселой ухмылкой накидывает перевязь на себя, сидит растрепанный, нагой и счастливый, пестрая лента стекает по голому плечу на грудь. Не то чтобы стал крепче, — отмечает он, — просто красивое юношеское тело становится столь же красивым мужским.

— Ли такое не нравилось, — подвижное лицо становится сумрачным.

— Он не видит, — Эмиль сдвигается, чтобы обнять крепче. В глазах Арно застывает немой и тревожный вопрос.

— Ли скучает, — неловкая улыбка в ответ, — и очень ждет, мы оба ждем твоего отпуска. Вытащим господина кансилльера покататься. И дома будем вместе...

Арно, видимо, тоже вспомнил это «вместе» — как встречаются губы двоих, лаская третьего, как сталкиваются руки, как почти лихорадочный жар передается от одного к другому и захватывает всех.

Эмиль укладывает его рядом. Кончиком пальца, как любил делать Ли, обводит брови, скулы, подбородок; «от себя» повторяет этот же путь легкими поцелуями.

— Что-нибудь передать?

Тот расцветает.

— Обязательно.

Взгляд слегка затуманен и очень серьезен, а потом веки опускаются.

— Передай, — тихий шепот, тепло дыхания перед прикосновением.

— Передай... — и больше ничего словами, только медленное скольжение губ.

— Это ему. А это тебе, — от прохладного ветерка объятие только крепче, но вскоре становится тепло, очень тепло.

— Милле, а помнишь? — Арно с дразнящей улыбкой поглаживает бедро, «невзначай» перемещая пальцы все ближе к паху, — помнишь, ты обещал зимой...

— Что? — он улыбается в ответ точно так же. «Обещание», вернее, ленивое «когда-нибудь», он помнит хорошо.

— Что разрешишь, — тот умолкает, зато глядит красноречиво, взмахнув ресницами. Эмиль усмехается. Отказывать младшему у него всегда получалось плохо, особенно когда Арно льнет всем телом и наконец-то касается заново вставшего члена.

— Разрешу, — очень забавно наблюдать за ним. Тот явно не ожидал так скоро получить желаемое, но долго не раздумывает — быстрый благодарный поцелуй, шарит по плащу в поисках склянки — и, найдя, замирает.

— Смелее, — Эмиль подмигивает, подцепляя край все еще не снятой перевязи. — Оправдывай!

И смущение Арно, и его загоревшиеся глаза странным образом возбуждают еще больше. Вдвойне немыслимо, вдвойне кощунственно — и странным образом позволено, возможно и сладко. Только так. И рука на плече Арно сжимается, прибавляя к следу поцелуя еще пять отпечатков, когда чужие пальцы проникают внутрь.

— Ну? — выражение лица младшего стОит не очень приятных ощущений первого момента, а чуть позже наблюдать за ним уже не получается — упавшие на лоб тому прядки, легкие облачка, все смешивается и плывет.

И что бы ни думал Арно — мысль о Ли мелькает и тут же растворяется в дурманной красноватой волне.

«Не замена. Ты сам».

Облака, подсвеченные закатом, распустились маками по сиреневому полю. Тишина, звякает иногда конская упряжь. Тепла двух обнявшихся тел маловато, чтобы бороться с вечерним холодком.

Арно влезает в штаны и кое-как накидывает рубашку, когда Кан негромко ржет.

— Что там?

— Сурок из норы выглянул. Еще не разъезд, — смеется брат.

— А пора бы назад, пока нас не поехали искать.

— Ли убьет... Посидим еще чуть-чуть?

Уже одетые, они сидят в обнимку на плаще, глядя на последние догорающие огни в небе. Рука Арно бродит по плечу Эмиля, тот гладит его спину — уже без телесной тяги. Просто последнее слияние вышло таким, что трудно сразу оторваться друг от друга.

Арно наваливается всей тяжестью, сонно вздыхает над ухом.

— Поедем, — тормошит он младшего, — спишь...

Тот протирает глаза. В сумерках закрытые бутоны маков кажутся почти черными, как и плащ.

— Я тебя люблю...

— Я тебя тоже. Едем?

Когда Эмиль раздевается в отведенной комнате перед сном, благословляя тусклое пламя одинокой свечи, из одежды выпадает неведомо как запутавшийся в ней, смятый, но все еще душистый цветок.

Перед закрытыми глазами стелется поле — то ли Придда, то ли Сэ, черные глаза, задорная улыбка...

Мак с изголовья съезжает по вмятине подушки, осеняя голову спящего.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.