Еще не закат

Загрузить в формате: .fb2
Автор: snou_white
Бета: Jenny
Гамма: Танаис
Категория: Слэш
Пейринг: Эмиль Савиньяк/Рокэ Алва
Рейтинг: R
Жанр: Drama
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: То, что произошло между Октавианской ночью и королевским Советом.
Комментарий: Написано на Фандомную битву 2012
Предупреждения: нет

Пламя свечи лизнуло край бумаги, медленно, словно нехотя, проползло дальше и ярко вспыхнуло, разом съев половину исписанного листа.

Алва повернул голову, прядь волос чудом избежала соприкосновения с ближайшей свечой.

— Я думал, ты придешь раньше.

— Я бы пришел вчера, но ты уехал к кардиналу.

Пепел осыпался на стол, оставив на пальцах черно-серые следы. Молчаливое состязание взглядов затягивалось.

— Лионель спит?

— Спит. А Дикон?

— Тоже. Октавианская ночь произвела на него неизгладимое впечатление. Почему ты ушел?

— Вы очень живо обсуждали грядущий Совет. Не предполагал, что ты заметишь.

— Ревнуешь? Иди сюда.

— Жарко. — Эмиль остановился у стола, дернул и так уже развязанный ворот рубашки, будто подтверждая свои слова. — Решил устроить небольшой Закат?

— Почти. — Следующий лист полетел в камин.

Огонь ластился к железной решетке, золотил переплетения прутьев. Прикосновение к ним обещало неосторожному серьезный ожог.

Рокэ поднялся, оказавшись лицом к лицу с Савиньяком, и властно запустил пальцы в его густые кудри. Воздух в комнате действительно нагрелся, кожа шеи была слегка влажной, и ладонь соскользнула к спине.

— Ты не перепутал меня с Моро? — Эмиль коснулся корней волос у лба Алвы, будто не замечая ласки. — У тебя сажа.

— Не отмылась. С Моро проще, он не вскидывается без повода.

— А я, значит...

— А как ты думаешь?

— Мне плевать на твои игры с Двором Висельников, — Савиньяк, тряхнув головой, как норовистый мориск, не менее требовательно притянул Алву к себе, — с кардиналом и всеми остальными. Но я не собираюсь быть дураком...

Ладонь Рокэ легла на его губы, вынуждая замолчать; обратные стороны перстней были гладкими и теплыми.

— Лионель, кажется, до сих пор опасается моего дурного влияния, — Эмиль насмешливо фыркнул из-под руки Алвы. — Ты ревнуешь к разговору. Прелестно.

— Ты всегда умеешь обернуть все в свою пользу. — Савиньяк прихватил зубами верхний край ладони Рокэ.

— Если бы умел, то был бы сейчас в Кэналлоа, вместо того чтобы гонять здесь мародеров.

— Так это воспоминания о кэналлийском полдне? — Эмиль кивнул на камин, понимая, что ведет себя глупо, именно как ревнивый дурак. Обычно его мало волновала известная всему Талигу связь Ворона с королевой или слухи о распутстве Алвы — чтобы найти правду, их надо было делить на четыре. Порой, однако, сущая мелочь выводила из себя...

— Ты пришел злиться или?.. — Рокэ недовольно вздернул бровь.

— Или.

Их губы встретились в привычной жаркой игре, когда один наступает и требует, а второй покоряется с обманчивым смирением, чтобы в самый неожиданный момент перехватить инициативу.

— Хорошо, что ты вернулся раньше. — Одного такого поцелуя было достаточно, чтобы распалить. Ладонь Эмиля неспешно погладила бедро Алвы, коснувшись чувствительных мест с внутренней стороны. Рокэ коротко вдохнул, прежде чем ответить:

— Вовремя. Гореть должны чужие столицы, а не свои.

Снаружи донесся колокольный звон, возвещающий, что час уже поздний; ровный, размеренный, ничем не похожий на недавний заполошный набат. Запах гари тоже остался разве что в Нижнем городе, а кожа Рокэ под губами слабо и знакомо пахла морисскими благовониями.

— Ты уже выбрал, кого завоевывать? — Трудно сохранять невозмутимость, когда чужие пальцы распустили завязки белья, задевая кожу, но Алве удалось бы, если на шее не бился бы так заметно пульс. Ковер, на который они опустились, не отличался мягкостью: кэналлийские мастерицы заботились о красоте больше, чем об удобстве и тепле.

— В юности мне хотелось взять Агарис. — Рокэ дотянулся до книги, случайно лишившейся страниц несколько часов назад, когда они вчетвером пили вино и обсуждали минувшие события. — Забавно.

— Что?

— Что тебе попалась именно история Мтсараха-Справедливца.

— Не люблю святош, хоть эсператистских, хоть олларианских. — Савиньяк отодвинул покалеченный переплет в сторону и провел губами вдоль темной дорожки волос, уходящей по животу под край штанов Рокэ.

— За это, кажется, тоже жгли?

— Иногда топили. Не могли... — после некоторой паузы он продолжил, — …определиться, что лучше очищает: вода или огонь.

— Утонувшее можно достать, — хмыкнул Эмиль, — а вот из огня...

— Иногда можно и из огня. — Улыбка Алвы была неожиданной и хищной.

— О чем ты?

— Неважно. Оставим богословие Дораку. — Рокэ сбросил, наконец, непонятную задумчивость и вспомнил, что лежит на полу в недвусмысленной позе.

— Хоть Леворукому, — согласился Савиньяк.

Зажечь новые свечи вместо догорающих было некому. Огненные переливы в камине порождали огромные тени, которые сливались воедино и разъединялись, образовывая диковинное существо.

Полоса света перечеркнула висящее на стене оружие, когда Эмиль разогнулся, придерживая ноги Алвы на своих плечах. Кровь вскипала, текла под кожей жидким пламенем, собираясь ниже пояса, и погасить его можно было, только разделив на двоих.

Рокэ принимал в себя чужую плоть, молча поднимая и опуская бедра, и лишь напоследок издал короткий горловой стон-выдох, стиснув в горсти белокурые пряди; почти незаметная и даже приятная в такой момент боль, острая вспышка, упавший на открытую кожу уголек, выжигающий все лишние мысли. Только Рокэ, герцог, Ворон — просто Росио — здесь и сейчас.

Осенний рассвет, неяркий и зеленоватый, занимался у горизонта, за предместьями Олларии. Из-под тонкого слоя пепла от сожженных бумаг мерцали угли.

— Советую перебраться в спальню. — Голос Рокэ был глуше обычного, словно после долгого пения или крика. — Для сна на ковре ты слишком трезв.

— В последний раз я спал не на ковре, а на твоих костях. — Голову неодолимо тянуло к полу, даже злосчастная книга казалась мягкой.

Только улегшись на кровать, Эмиль спохватился, что бездумно последовал за Алвой, вместо того чтобы вернуться к себе. Тот, впрочем, не возражал: Лионель и слуги тоже не удивятся, а Дикон в спальню к эру все равно не сунется.

— Ты любишь Олларию? — вдруг спросил Рокэ.

— Да, — удивился Савиньяк вопросу.

Вместе с братом они безоговорочно признавали лучшим местом на земле поместье Сэ, со смехом вспоминали Лаик, с азартом — Торку. Многолюдная и пестрая столица приняла когда-то близнецов Савиньяк, закружила, подарила первые дуэли, первые чины... и первую из череды ночей, проведенных в этом особняке, когда дружеская троица как-то незаметно разделилась на «двое и один». Но до прозвучавшего вопроса Эмиль Савиньяк, граф Лэкдеми, и не задумывался, насколько привязался к городу — или город привязал его к себе.

— Это плохо, — еще более неожиданно заметил Алва.

— Почему? — сквозь дрему спросил Савиньяк.

— Потому что когда-нибудь она все-таки сгорит.

Озадачивать собеседника было в привычках Рокэ, но Эмиль не успел снова удивиться, потому что погрузился в сон, словно сошедший со страниц агарисской книги.

На гравюрах, созданных гением или безумцем, огонь взлетал птицей над черепичными крышами, диким скакуном метался по узким улочкам, врывался в старые, заброшенные аббатства. В багряных переливах пламени проглядывали то кошачьи головы, то взмахивающие крылья, а порой — очертания кровавого сердца. И полная тишина: безмолвно раскрывались рты на искаженных страхом или ожогами лицах, беззвучно рушилась прогоревшая крыша дома. Закат бесновался в городе, огонь поглощал легкую добычу, пока не подполз к женщине в ярко-алом платье — таком алом, что в первый миг всполохи на подоле показались богатым узором. Пламенные языки лизнули обнаженные плечи, нежно, словно руки любовника, обняли стан, покрывалом окутали рыжие волосы. Боль должна была быть неимоверной, но кожа только розовела, а женщина — улыбалась...

Стук и голос вырвали из сна, такого правдоподобного, что Савиньяк не сразу поверил глазам, увидев синий полог над кроватью.

— Venga, Juan1, — ответил Рокэ.

— Si, soberano2. — Шаги удалились.

— Что с тобой? — Алва взглянул на него.

— Сон. Я видел Закат, — Эмиль перевел дух. — Все твои рассказы.

— У тебя слишком богатое воображение. — Темные губы тронула улыбка.

— Еще мне снилась женщина. Красивая.

— Думаю, их там много.

***

— Куда ты? — остановил его Лионель. — Во дворец ближе другим путем.

— Успеем, — Эмиль сам не мог бы сказать, зачем направился к мосту Упрямцев и площади Леопарда. В Октавианскую ночь он был в другом месте, исполняя приказ Рокэ «промыть» город от мародеров, но сейчас Савиньяку захотелось взглянуть на дом, где погиб виновник недавних происшествий.

Новых ворот возле особняка Ариго еще не поставили, однако упавший при пожаре балкон уже убрали. Мраморные девы с леопардами, поддерживавшие его раньше, покрылись копотью, но не пострадали. Эмиль вгляделся: нет, каменные красавицы ничем не напоминали демоницу из сна. Дверь с оттиском левой руки, так напугавшим Ричарда, тоже сняли.

Возле крыльца возился кто-то из слуг, приводя в порядок вытоптанные клумбы. Хозяев не было видно.

— Гореть должны чужие столицы, а не свои, — вспомнились слова Алвы.

— Верно, — кивнул близнец. — Ги и Иораму придется постараться с оправданиями.

Рокэ вчера что-то говорил о братьях Ариго, но это было как раз в это время, когда Эмиль ушел, предоставив дипломатию оставшимся.

— Они знали, что будут беспорядки, и заранее вывезли все ценное, — пояснил старший.

Эмиль присвистнул, оценив ситуацию. Такое не могло сойти с рук даже родичам королевы. Будет ли Катарина заступаться за братьев?

Конь прижал уши, когда под самые копыта метнулась рыжая кошка. День только начинался, и до заката было еще далеко.

____________________________________

  1. Иди, Хуан. (кэналлийск.)
  2. Да, соберано. (кэналлийск.)

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.