Чужими глазами

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: snou_white
Бета: Julia Lami
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Арно Сэ/Валентин Придд
Рейтинг: NC-17
Жанр: Romance
Размер: Макси
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: О том, как найти понимание с бывшим врагом.
Комментарий: Написано на Фандомную битву 2012. Иллюстрация к фику "Держи меня за руку" http://2.firepic.org/2/images/2012-09/25/9n6y4erfv8w2.jpg
Предупреждения: слепота, завязанные глаза

1.

Подножия курганов покрывал вереск, опоясывая их серебристым кольцом.

Арно сморгнул, глаза слезились от бессонницы.

Сейчас не было ничего светлого и серебристого. Подножия, речная долина и то, что раньше было дорогой, окрасились в ровный коричневый с горбами камней. Иногда эти «горбы» шевелились: кто-то из людей и лошадей еще ждал помощи или милосердной пули.

Ночь наступала, удивительно тихая после недавнего буйства стихии: прохладной рукой остужала взмокший лоб, ветром шевелила волосы, сушила глиняную корку, плотно приставшую к одежде и сапогам.

Ночь несла покой - и все более нарастающую тревогу о тех, кто еще не доковылял до холмов или не попал в госпиталь, занявший чуть ли не весь лагерь.

Темнело, и по бывшей дороге один за одним поползли с обеих сторон светлячки факелов. Пробираясь к Маршальскому кургану, порученец Ариго видел, как талигойские и дриксенские солдаты проходили друг мимо друга, одинаково занятые поисками.

Ноги были неподъемными и от усталости, и от тяжести налипшей глины, но Арно пересилил себя, шагнул раз, другой и третий. Касера, которой он глотнул у бергеров, придала сил, но ненадолго. Кан послушно брел следом, иногда тихо ржал, жалуясь.

Сейчас, - пообещал ему хозяин, - доберемся до генерала.

Теньенту не хотелось допускать и мысли, что с Жермоном Ариго тоже могло что-нибудь случиться. Это было бы не просто плохо — вопиюще несправедливо и неправильно.

Генерал Ариго, судя по его виду, тоже передвигался через силу, но был жив и невредим. Увидев потерянного порученца, он сморщился, пытаясь улыбнуться.

— Хоть ты...

Арно еще не успел понять, что значит это «хоть», когда такой же серый барон Райнштайнер остановил солдат в грязно-бирюзовых мундирах, несущих пустые носилки.

— Бергерский корпус?

— Рассеян, господин генерал. Господин капитан послал разыскивать барона Катершванца, а нас вот — за носилками.

— Мой генерал, - теньент Сэ не подозревал, что еще может вытянуться по струнке, - готов выполнить любой приказ...

— Приказ, - вмешался бергер, — отдыхать. Всем. До утра.

— Мой генерал, - упрямо повторил Арно, не желая уйти ни с чем, - разрешите узнать о состоянии полковника Гирке.

— Разрешаю, - махнул рукой Ариго.

Савиньяк, не дожидаясь уточнений и дополнений, покинул начальство.

Напоив и кое-как вычистив Кана, он пожалел о своем упрямстве. Вместо отдыха, о котором просило все тело, пришлось отправляться туда, где он оставил графа Гирке.

В обозе для раненых тут и там горели факелы, и в их свете представала еще более жуткая картина, чем та, что запомнилась днем.

На телегах, на расстеленных попонах и просто на вытоптанной покрасневшей от крови таволге лежали раненые, и их было намного больше, чем в начале сражения. Арно споткнулся о корягу на берегу ручья, вода чернела в темноте и отблескивала красным там, где в ней отражались факелы. Плеск воды заглушали стоны, вздохи, просьбы лежащих, между которыми суетились помощники лекарей.

— Создатель, - вырвалось у теньента. Арно думал, что после недавнего урагана невозможно испугаться чего-то, но это, пожалуй, было самым жутким, что он видел за день.

- Посторонись, - детина в куртке поднимался от ручья, таща таз с какими-то крючками, щипцами, пилами.

- Порученец генерала Ариго. Разыскиваю графа Гирке, - и только выпалив все, теньент почувствовал неудобство перед человеком, таким же уставшим, как и он сам.

- Вам к палаткам. Идемте, сударь, - тот, однако, ничуть не удивился, и это вернуло Арно уверенность в происходящем.

В "офицерской" части обоза размещались палатки и телеги с натянутыми над ними пологами. Савиньяк совался туда и сюда, спрашивал кого-то, оступался от усталости, пока не увидел наконец смутно знакомое лицо. Кажется, этот «лиловый» на взмыленной гнедой подъезжал к Валентину с докладом о прорыве крыла Маллэ.

- Полковник?.. - Арно не успел договорить, как тот кивнул, указав в проем палатки.

Внутри находилось несколько человек, воздух был тяжелый от сложного запаха: крови, винного уксуса, горелого масла от подвешенной у входа лампы. Граф лежал у дальней стенки, из-под незастегнутого колета виднелась широкая белая повязка. Полковник спал, виконт хотел было тихо выйти, чтобы не тревожить раненых, но пригляделся внимательнее к соседу Гирке.

Вопиющая несправедливость все-таки случилась. Казалось, что Зараза и Суза-Муза обязательно выплывет из любой неприятности. Когда Сэ просил Райнштайнера передать его извинения Придду, он думал только о том, что может погибнуть сам, и никак не ожидал найти Валентина среди серьезно раненных.

Бинты закрывали полголовы, поэтому Савиньяк и не узнал его сразу.

- Валентин, - тихо окликнул он, но ни ответа, ни движения не последовало. Придд или спал, или был без сознания.

- Как же так? - спросил в пространство выбравшийся наружу Арно. «Лиловый» ответил:

- Не знаем, сударь. Наши до темноты монсеньора искали, еле нашли. То ли в бою, то ли в заварухе этой...

Теньент широко зевнул и покачнулся, ухватившись за стойку палатки.

- Шли бы вы спать, сударь, - посоветовал "спрут".

Сил у Савиньяка не осталось и желания их демонстрировать тоже, так что Арно наконец уступил себе.

***

Утром было и легче, и тяжелее. Болели все мышцы, даже те, о которых виконт до этого не подозревал. Кроме того, с утра картина понесенных потерь предстала во всей ясности, и то, что дриксы потерпели такой же урон, ненамного облегчало положение.

Однако утро настало. Выжившие получили передышку, и в беготне рассыльных, в торопливом завтраке у костров, даже в ругани артиллеристов, пытающихся привести в порядок пушку - во всем чувствовалась непреклонная воля противостоять врагу, кем бы он ни был.

Ариго кивком поприветствовал подошедшего Арно и вновь повернулся к Райнштайнеру и Карсфорну.

- ... дождаться возвращения разведки, - продолжил он. - Если "гуси"- не безумцы, сейчас они не взлетят.

Они не взлетят, - подтвердил Райнштайнер. - Вчерашняя катастрофа повредила дриксам больше, чем могли бы мы.

— Сколько? - спросил генерал без пояснений, но его поняли.

— Примерно двадцать тысяч боеспособных, - ответил начальник штаба.

Арно понял, что означает это «боеспособных», то есть тех, у кого злость на врага была сильнее ран. От Западной армии осталось меньше половины.

- Ойген, я объединяю уцелевших бергеров и "спрутов" и отдаю под командование тебе, - решил Ариго.

- Это разумно.

Сэ насторожился. Вряд ли можно было надеяться, что Валентин за одну ночь исцелится, но решение генерала означало худшие перспективы. А еще до теньента дошло, что Ариго рассуждал как командующий армией, и это означало, что фок Варзов при смерти, а может, и не пережил ночь. И не было больше ни Лецке, ни Энтони Давенпорта, которому унар Арно приносил присягу три года назад...

Между тем Райнштайнер предложил генералу подняться на верхушку холма и посмотреть в трубу. Савиньяка никто не звал, но и идти ему не запрещали, так что порученец теперь уже маршала взобрался следом.

И без трубы было хорошо видно, что картина почти не изменилась, разве что теперь в долине и на дороге не осталось людей, живых, по крайней мере. Вчерашнее безразличие, позволявшее солдатам двух армий ходить друг мимо друга, исчезло.

Ариго повернулся в противоположную сторону. Теньент знал, что там спешно роют длинные прямоугольники — общие могилы.

Флажок с корабликом уже возвышался над бергерскими палатками, до боли немногочисленными. Возле них мелькали и бирюзовые, и лиловые мундиры. Поглядев туда, генерал скривился, как от боли.

— Приказ. - Жермон Ариго говорил медленно и четко, будто диктовал. - Всех, кто может, приставить к лопатам. К завтрашнему обеду, не позже, все мертвые должны быть похоронены, больше времени нам не дадут. Потом несколько часов на отдых, и после полуночи уходим. Тихо и незаметно, копыта обмотать, колеса у телег смазать, чтобы не скрипели. Костры разжечь, оставить караулы, чтобы до утра никто не хватился. Идем, - он ненадолго задумался, - по дороге на Пирольнест.

Теньенту следовало бы промолчать там, где молчат генералы и полковники, но Арно не выдержал.

— Отступление?! - выпалил он. - А как же?..

Ему никто не сказал ни слова, но Сэ мгновенно прикусил язык. Ариго смилостивился.

— Не отступаем, - пояснил генерал, - отходим, чтобы сберечь то, что еще осталось. Давать сейчас еще сражение — самоубийство и для нас, и для Бруно, он должен это понимать.

Виконт тоже понимал и не возражал больше, но смириться с тем, что беготня то за дриксами, то от них оказалась впустую - не говоря уже о вчерашнем дне - было очень трудно.

***

Западная армия шла на Пирольнест медленно. Арно радовался, что генерал отпустил его в арьегард; в этом было хоть какое-то разнообразие, следить, не покажутся ли дриксенские разъезды, потом галопом догонять начальство с неизменным донесением: «Все спокойно».

Все было спокойно, новый маршал Запада угадал: талигойцев никто не преследовал. Резко, как дурные кошки, кричали иволги, их здесь было много. Мягкая пыль, потревоженная прошедшими отрядами, висела над дорогой и к ночи ложилась на место. Вопреки обычным в это время дождям, в Марагоне было сухо, как будто смерч выпил все тучи в округе.

Единственной радостью был объявившийся наконец корпус Гаузера. Семь тысяч свежих, не участвовавших в сражении людей — это было очень много в нынешней ситуации, но недостача пушек грозила в будущем серьезными трудностями.

Савиньяк навещал Придда и Гирке, когда Валентин только пришел в себя. Лекарь опасался, что рана может плохо сказаться на зрении. Слово «слепота» тогда произнесено не было, однако худшие ожидания сбылись: Валентин не видел совершенно ничего.

Арно передернул плечами, будто от озноба. Смотреть на Валентина с повязкой на глазах было трудно, но когда ее сняли, зрелище стало еще более тягостным.

В Сэ был слепец из старых слуг, и виконт привык к виду бельма, но от невидящего, устремленного в никуда взгляда становилось не по себе. Когда Придд поворачивался к говорящему, пытаясь угадать, где тот находится, на его лице застывало напряжение.

Арно закрывал глаза, но солнце светило, для полной черноты приходилось жмуриться — так, чтобы все доступные чувства сосредоточились на жесткости поводьев в руках, на ощущении тепла от лошадиных боков и спины, ветре в лицо. Потом он оглядывался и с несказанным облегчением видел неяркую, уже опаленную жарой зелень живых изгородей вдоль дороги.

***

Пирольнест мало отличался от прочих городов Марагоны и Придды. В середине была круглая площадь, вокруг которой кольцом выстраивались дома богатых горожан. Улочки расходились к четырем воротам, становясь все более узкими и извилистыми в отдалении от центра.

Чужие войска не доходили до этих стен со времен Двадцатилетней, поэтому город успел обрасти предместьями, трактирами, садами. Хозяева домов и лавочек предпочли перебраться под защиту, кроме самых смелых и предприимчивых, решивших сколотить за войну небольшое состояние. В садах уже поспевали ранние яблоки, их нещадно обтрясали идущие и едущие мимо войска.

Город, в котором разместилась Западная армия, напоминал полковой котел, наполненный до краев. Пирольнест бурлил и выплескивал людей на улицы, где порой было трудно разминуться. Люди ждали решения Жермона Ариго, а маршал - неизвестно чего.

Арно отодвинул белую кружевную занавеску и выглянул во двор. Там под неизменными яблонями гуляли куры. Кухарка как раз вытряхнула россыпь крошек, и птицы охотно набросились на них.

Высшее командование разместилось в доме градоправителя, прочих офицеров определили на постой к горожанам. Савиньяка, Бертольда и несколько кавалеристов Шарли приютил у себя пожилой священник.

Вчера в Варзов увезли тело покойного маршала. Арно вместе с другими сопровождал гроб за несколько хорн от города. Придда среди провожающих, разумеется, не было.

Теньент предпочел бы погибнуть в бою, чем жить калекой, и понятия не имел, как и о чем говорить с Валентином, выражать сочувствие или нет. Поэтому Сэ третий день под разными предлогами откладывал встречу, но сейчас, устыдившись собственного малодушия, тряхнул головой, небрежно надвинул на лоб шляпу и отправился вон.

Госпиталь из-за многочисленности раненых находился в палаточном городке возле укреплений, однако Придда и Гирке по личному приказу Ариго поместили под присмотром мэтра Лизоба.

Подходя к дому, Савиньяк с удивлением услышал из окон громкий разговор и смех. Приободрившись, он поторопился войти.

- Арно, какой ты есть молодец, что тоже решил зайти, - приветствовал его сидевший ближе всех Норберт.

Катершванцы, судя по всему, пришли недавно, шляпы были брошены на стол. Виконт быстро обежал глазами гостиную.

Валентин сидел в кресле спиной к окну, руки неподвижно лежали на подлокотниках. Каштановые волосы были расчесаны на ровный пробор, на лиловом мундире - ни соринки, белоснежный шейный платок:. Если бы не нездоровая бледность, можно было бы подумать, что Придд недавно вернулся откуда-то.

- Рад вас... рад вам, Арно.

- Как... - Савиньяк спешно проглотил "как ваше здоровье", сообразив, что Валентину от этого вопроса наверняка хочется кусаться. - Как здоровье графа Гирке?

- Лучше, благодарю. По словам мэтра Лизоба, опасаться больше нечего, но для выздоровления понадобится время.

Арно порадовался присутствию бергеров, потому что Придд больше, чем когда-либо, напоминал статую. Катершванцев, однако, это не смущало.

- Жаль, вы не слышали, как генерал Райнштайнер говорил с бароном Ульрихом-Бертольдом, - поделился Иоганн. - Генерал приказал отправить его в Катерхаус, а барон ответил, что покинет корпус только мертвым.

Теньент знал, что непарный Катершванц был тяжело ранен, но, судя по всему, характер Грозы Виндблуме от этого не смягчился.

- Его раны - большая неприятность для армии. Я желаю барону как можно скорее...

Валентина перебил Норберт:

- Не больше, чем твои глаза.

- Норберт! - вмешался Иоганн.

- Я говорю, что думаю, - набычился тот. - Валентин, это есть очень прискорбно. Мы очень сочувствуем тебе.

- Благодарю, - Придд улыбнулся, и это походило на то, как раскололся бы камень, - лекарь уверяет, что надежда есть.

- Это хорошо, - серьезно кивнули близнецы.

Катершванцы вскоре попрощались. Придд молчал, и Савиньяк успел подумать, что его тоже посчитали ушедшим, когда Валентин сказал:

- Спасибо, Арно.

- За что? - удивился Сэ.

- За то, что не выражаете сочувствие.

- Надежда действительно есть? - вопрос сорвался-таки с языка.

- Ариго считает, что мэтру можно доверять.

Валентин оттянул шейный платок.

- Я хотел бы выйти на улицу. Вас не затруднит мне помочь?

- Конечно, нет, - Арно подставил локоть, чтобы тот мог взять его под руку.

Придд "смотрел" прямо перед собой всё с тем же тревожным напряжением на лице, но спустился с крыльца довольно уверенно.

- Куда хотите пойти? - спросил Савиньяк.

- Все равно, но лучше туда, где меньше людей.

В нынешнем Пирольнесте людей было много даже в церкви и на кладбище. Подумав, виконт направился к Западным воротам, где не должно было быть никого, кроме работников, углублявших ров.

Чужая ладонь придерживала его руку легко, но иногда, наступая на неровный камень или выбоину, Валентин хватался за локоть спутника на несколько мгновений, потом снова ослаблял пальцы. Сэ постарался внимательнее выбирать дорогу.

Находиться так близко к Придду было непривычно. Кроме того, Арно только сейчас обратил внимание, что они снова перешли на "вы".

- Как вы находите город? - осведомился Валентин, прерывая затянувшееся молчание.

- Лет сто назад был бы неплох для обороны, но местных слишком давно никто не пугал, - повторил теньент говорившееся вчера между офицерами.

- Лет сто назад... - Придд повернул голову, будто хотел оглядеть улицу, по которой они шли. - В середине города есть площадь?

- Да. Вы здесь бывали?

- Нет, только читал, - пояснил Валентин. - Пирольнест и Акона - почти ровесники известных вам курганов. Вокруг города должен быть ров.

- Да, мы как раз вышли к нему.

- Он был уже тогда. Мараги и вариты любили друг друга не больше, чем марагонцы и подданные кесаря. Должно быть, первым жителям стоило больших усилий насыпать холм на болотах и построить на нем город.

Арно поглядел на груды земли с возросшим уважением, потом перевел взгляд на спутника.

- Валентин, вам плохо?!

- Здесь можно куда-нибудь сесть? - побледневший Придд всем весом опирался на его руку.

- Да, - виконт торопливо подвел его к довольно большому замшелому валуну и спохватился. - А вам можно выходить?

- Я не спрашивал у мэтра.

- Вам следует беречься, - пробурчал Арно.

- И это говорит Савиньяк, - теперь Валентин улыбнулся по-настоящему.

- На вашем месте я бы...

- Поступил точно так же, - докончил Придд, и Арно осталось только рассмеяться.

***

Каждый, выходящий от маршала Ариго, мгновенно попадал под прицел множества глаз, и во всех был один вопрос: "Когда"?

Арно знал не больше других, но вместе со всеми не сомневался, что сидение в Пирольнесте долгим не будет, "наш" что-нибудь придумает.

Прозвище "наш" укрепилось за Ариго само по себе, незаметно и прочно, едва ли не раньше маршальского звания. Командующий рассылал разъезды, совещался с Райнштайнером, Карсфорном и Вейзелем, но о результатах обсуждений адъютантам и порученцам оставалось гадать. И как ни крути, до Бруно было близко, намного ближе, чем до Бордона, откуда должен был прийти Эмиль.

Савиньяк проснулся от шороха дождя. Легкие, почти невесомые капли шлепали по листьям яблонь, постукивали в окно, как деликатный гость.

— Проклятье, - Бертольд, с которым они снова делили комнату, тоже приподнялся, - начался-таки.

Как начался, так и закончится, - отмахнулся Арно.

— Хорошо, если так. А то местные давно дождями стращают. Помяни мое слово, сегодня получим приказ выступать, - неожиданно закончил приятель.

Сэ, торопливо одеваясь, не ответил ни да, ни нет.

Теньент помнил, что у фок Варзова на картах всегда лежали яблоки. У Арно от местных, большей частью недозрелых плодов давно была оскомина, и лица выходящих генералов и полковников были такими, будто их тоже накормили зеленцами.

Объяснилось все скоро. Поздний разъезд, один из самых дальних, привез, наконец, новости. Все еще внушительная армия Бруно по самым скромным прикидкам составляла не меньше сорока тысяч, и это без учета гарнизонов, оставленных в Зинкероне, Ойленфурте, Доннервальде и прочих захваченных городах и переправах. «Гуси» наконец взлетели, а талигойцы, даже с корпусом Гаузера, едва-едва насчитывали двадцать пять тысяч, и подмоги с юга все еще не было.

— Выбора у нас нет, - просто сказал Ариго, - пустить дриксов хозяйничать в Южной Марагоне мы по-прежнему не можем.

Барон Райнштайнер кивнул в знак согласия.

— Бруно не дал подобраться к себе близко, но можно сделать вывод, что его намерения не изменились, и целью будет Франциск-Вельде, - командующий помолчал, словно сомневаясь, или вспомнив что-то. - Перевес в пятнадцать тысяч — много, но не хуже, чем было.

— Тогда у нас было больше пушек, - удивительно, что об этом напомнил Карсфорн, а не Вейзель.

— Выбора нет, - повторил Ариго. - Завтра утром выступаем. Авангардом командует Баваар.

— Мой маршал! - поторопился заявить о себе Арно. - Разрешите присоединиться к авангарду?!

— Нет, - отрезал командующий, - не беспокойся. При штабе теперь тоже сидеть не придется.

Виконт мысленно проверял, все ли готово к завтрашнему выступлению: пистолеты, шпага, копыта Кана...

Последнюю спокойную ночь лучше было бы провести в кровати, а не на ногах. Однако Савиньяк притворил за собой калитку и зашагал по ночным улочкам.

Пирольнест не спал. Мимо Арно тенями мелькали солдаты, принадлежность к полку в темноте было не разглядеть; временами проезжали верховые; несмотря на ночное время, то и дело раздавались громкие возгласы.

Час для визита был поздний даже по военным меркам, но окошко дома еще светилось.

Ариго, в отличие от виконта, нисколько не удивился встрече, как и Валентин.

— Садись, - по-хозяйски распорядился маршал и вернулся к начатому ранее разговору. - Ты уверен, что графине не требуется сопровождение?

— Август написал ей, как только мы прибыли сюда. Дурных вестей из Альт-Вельдера не поступало, думаю, Ирэна прибудет со дня на день.

— Как только позволит состояние Гирке, уезжайте в Васспард или в Олларию, если получится.

— Хорошо, господин маршал, - ровным тоном согласился Придд.

— Думать не смей, что тебя списали со счетов, - буркнул Ариго. - А мэтр Лизоб - зануда, но дело знает, если говорит, что надежда есть — значит, есть.

— Я всецело доверяю опыту мэтра, - объявил Валентин.

— По Павсанию или по Пфейтфайеру, но будет нелегко. Твоя голова пригодилась бы...

Придд не мог видеть Арно, а командующий не обращал на него внимания, и Сэ почувствовал себя неловко.

— Мой маршал, - вновь напомнил о себе виконт, - прошу перевести меня в авангард.

— Прибудет Эмиль, пусть переводит тебя куда хочет, - нахмурился Ариго. - До встречи, Валентин. Не скажу, что до скорой, но до встречи.

— Мой маршал, я верю в вас, - Придд тоже встал.

— Еще бы я в себя верил... и не напоминай мне, что я маршал, сам знаю!

— До встречи, господин Ариго, - Валентин улыбнулся.

Теньент по-прежнему чувствовал себя неуместно при этом разговоре и хотел было выйти следом за начальством, когда его окликнули:

— Арно, задержитесь, пожалуйста.

— Вы завтра отбываете, - Валентин не спрашивал, а утверждал.

— Да, - кивнул он, забыв, что собеседник не может этого увидеть.

— Не могу сказать, что я вам не завидую, - и почти без паузы Придд добавил. - Генерал Шарли еще ранее соглашался, что за спасение жизни полковника Гирке вас следует представить к ордену.

— Это была случайность, - Савиньяк вскочил и вновь сел. - И Валентин, кошки тебя... я не ради награды!

— Несомненно, - губы Придда вновь тронула улыбка. - Маршал Ариго согласен со мной и генералом.

— Вы в самом деле поедете в Васспард? - спросил Арно, чтобы замять радующий и смущающий разговор.

— Скорее всего. Полагаю, вы побывали сегодня во многих частях армии. Каковы ваши наблюдения?

— Положение трудное, - честно ответил Сэ. - Нет ни одного полка, который сохранился бы в прежнем составе. «Лиловыми» и бергерами командует Райнштайнер, вы, наверное, знаете?

— Мне сообщили, - наклонил голову Валентин. - В противном случае я сам просил бы господина барона принять командование над моими людьми.

Арно промолчал.

— Я хотел бы остаться здесь, в Пирольнесте, - тихо произнес Придд, - если бы от меня была хоть какая-то польза.

— Валентин, вы неправы, - начал было возражать Савиньяк.

— Буду надеяться на опыт мэтра Лизоба... или Создателя, - более ровным тоном заметил Придд. - Приезжайте в Васспард, Арно, когда все закончится.

— С радостью, - поспешил ответить он.

***

Зимний Излом капитан Сэ встретил в Лоре, небольшом городке на границе Дриксен и Талига.

Спустя неделю после того, как армия покинула город, Арно в очередной стычке с дриксами «поймал» пулю в плечо. Ранение не казалось серьезным, но на следующий день началась лихорадка, которой он опять-таки не придал значения сразу. В результате Арно встретился с братом в обозе для раненых, и сильно подозревал, что только это спасло его от подзатыльника. Ариго собирался отправить Савиньяка, быстро ставшего для всей армии «младшим», обратно в Пирольнест. Виконту стоило больших трудов уговорить маршала изменить решение, а потом необходимость в этом отпала, потому что армию остановили дожди. Эйвис, Штарбах — каждый заболоченный ручей разлился чуть ли не в реку, не говоря уж о Хербсте. Разъезды возвращались похожими на мокрых кур, промокал порох; оставалось только ждать. Райнштайнер многозначительно кивал головой, Эмиль замечал, что ему еще повезло добраться до них посуху, а не вплавь, Ариго крутил усы.

Настоящие военные действия возобновились только поздней осенью, когда земля основательно замерзла, и на этот раз удача была на стороне талигойцев.

В городке, где они стояли, жители одинаково понимали и дриксен, и талиг, монеты обеих стран ходили наравне, но офицеры отмечали, что за одного «Победителя Дракона» с недавних пор стали давать двух «Лебедей», и это тоже было признаком скорой победы. По крайней мере, так считали пирующие, поднимая бокалы за «весну в Эйнрехте».

Карсфорн неожиданно приготовил для всех самый большой подарок. В последние недели все жаловались на перебои с почтой, которую, как оказалось, начальник штаба просто прятал, зато теперь почти всем достались письма.

Савиньякам пришли два, от матери, написанные с разницей в неделю

— Эмиль! - Арно вертелся вокруг брата, норовя выхватить второй конверт. - Давай прочитаем, а потом поменяемся!

— Брысь, - старший спрятал конверт на груди, под мундир, - у матушки ко мне... особое дело.

— По имени Франческа, - виконт с хохотом увернулся от очередного подзатыльника и сбежал на холодную галерею, читать.

В галерее не вставляли на зиму рамы, и Арно сразу же обдало холодом. Зато здесь некому было наблюдать, как новоиспеченный капитан расплывается в улыбке, читая поздравления от матери, старшего-старшего, дядюшки Гектора, Валмона и прочих знакомых. Новости из Олларии он бегло пробежал — из воюющей армии столица казалась дальше и непонятнее Заката.

Сэ прижал письмо к щеке, потом на всякий случай оглянулся, не заметил ли кто, и продолжил чтение. Знакомое имя бросилось в глаза:

«... Граф Гирке с женой зимуют в Олларии. Граф почти здоров и очень хорошо о тебе отзывается. Ожидали, что с ними приедет герцог Придд, но он остался в Васспарде...»

Кажется, в галерее было холоднее, чем ему показалось сперва. Арно поежился.

Зима в Старой Придде — не то время, которое весело проводить одному. Не нужно было гадать, почему Валентин остался: виконт Сэ поступил бы точно так же.

«Когда все закончится, - вспомнил он и пообещал себе. - Скоро».

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.