Сны

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Симбелин
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Робер Эпинэ/Валентин Придд
Рейтинг: PG-13
Жанр: General
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: не моё и не претендую
Аннотация: текст был написан на заявку хот-феста «Робер/Валентин, эротические сны».
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

— Никола, что случилось? Вы похожи на выходца.

— Монсеньор, я прошу вас разрешить мне отбыть в казармы с каким-нибудь срочным поручением. Вернее, приказать мне отбыть в казармы. И немедленно!

— Кажется, я догадываюсь, — усмехнулся Иноходец. — На вас открыли охоту? Но разве малышка Адель не очаровательна?

— Как вы, наверное, уже заметили, она здесь в сопровождении своей матери, — Карваль нервно оглянулся через плечо.

— Что же страшного сделала эта достойная женщина? — Робер Эпинэ, волею Создателя, Леворукого, всех его кошек, Абвениев, а также, что самое главное, Рокэ Алвы по-прежнему Проэмперадор Олларии, веселился, наблюдая за маленьким генералом, приобщаемым к прелестям светской жизни. Нет, конечно, он сочувствовал Никола, но не настолько, чтобы не получать удовольствие от разыгрывавшегося спектакля.

— Баронесса Горуа полчаса кряду рассказывала мне о своих снах, — сжал зубы Карваль. — Разумеется, со знамениями, мистикой и прочими предзнаменованиями.

— Надеюсь, счастливыми предзнаменованиями? Свадьба и всё такое?

— Монсеньор!..

— Значение снов нельзя преуменьшать. А вы что думаете по этому поводу, герцог? — обратился Робер к подошедшему Придду.

— По поводу снов? Совершенно с вами согласен. Это достаточно важная часть нашей жизни, ведь мы уделяем ей по меньшей мере несколько часов в сутки, — Валентин, приехавший в Олларию в отпуск, умудрялся оставаться вне зоны внимания многочисленных баронесс, виконтесс и маркиз, у которых совершенно внезапно обнаружились незамужние дочери. Герцогская цепь Спрута не могла их не привлекать, но в сочетании с холодно-высокомерным выражением лица наводила на мысли о тщетности попыток штурма этой крепости. Чего, видимо, Придд и добивался.

— Отправляйтесь, генерал, в казармы, — наконец смилостивился Робер над Карвалем. — И да, это приказ.

Совершенно счастливый Никола отдал честь и испарился с такой скоростью, как будто мчался предотвращать конец света.

— Счастливчик, — вздохнул Эпинэ.

— Кто мешает вам последовать его примеру? — поинтересовался Валентин. — Насколько я знаю, в обязанности Проэмперадора не входит присутствие на светских приёмах, даже если вы что-то должны их устроителю. В конце концов, у вас могут быть и более важные дела.

— Например, посмотреть сны?

— Почему бы и нет? Или выпить со мной «Змеиной крови».

— Вы приглашаете меня в гости? — удивился Робер.

— Боюсь, что во время вашего прошлого визита у вас могло сложиться несколько превратное мнение обо мне, но, увы, это было необходимо.

— Понимаю, — брякнул Иноходец и со злости на себя прикусил язык. Прицепилось же ненавистное слово!

Наверное, из этой же злости на себя он и принял предложение Валентина. Спрут был умён, решителен, далеко не трус — в общем, настоящий кладезь разнообразных достоинств. К тому же Эпинэ ни на минуту не забывал, кто первым сказал «невиновен» и привёл свой приговор в исполнение. И всё равно общаться с Приддом как-то не тянуло.

— Кстати, а вы, герцог, что делали на этом вечере? — спросил он, когда копыта Дракко уже цокали по булыжникам Винной улицы. — Если, конечно, вопрос не покажется вам нескромным.

— Ничуть, — заверил Валентин. — Как и большинство присутствующих, я любовался на дам.

Робер чуть не закашлялся, подавившись ароматным весенним воздухом. Спрут и дамы как-то не представлялись в одной связке.

— А, ну да, вы же не женаты, — наконец выдавил он.

— Не я, — Придд спрыгнул на землю у крыльца. — Но, пожалуй, невесту для генерала Ариго действительно имеет смысл искать севернее. Проходите, не обращайте внимания на беспорядок — несколько комнат уже приведены в пристойное состояние.

Шаги гулко отдавались в пустом коридоре; раньше здесь лежал ковёр, вспомнил Иноходец. А здесь... нет, камин был на месте. Но и только. Всё остальное изменилось разительно: светлые стены и шторы, зеркала, отражающие и удваивающие свечи, мебель, обитая ярким шёлком, — это было совсем не похоже на тот мрачный склеп, из которого он когда-то сбежал, не в силах дождаться эскорта.

Полтора года — и целую жизнь назад. Для Валентина, наверное, тоже прошла целая жизнь.

— Присаживайтесь. Вино сейчас подадут, — лиловый колет вместе с герцогской цепью упал на диван. — Ужинать будете?

— Благодарю, я обедал.

В светлых глазах мелькнули искорки смеха — или просто отблески свеч? Придд вообще за полчаса дороги до дома стал на удивление живым — научился снимать маску? Или менять на другую? Как обивку кресла?

Поколебавшись, Робер тоже остался в одной рубашке: в комнате было тепло, если не жарко, а хозяин сам подал пример, так что можно расслабиться. Слуги внесли бутылки, бокалы — не те, гальтарские, а обычные хрустальные, — сыр и фрукты.

— Решили сменить обстановку? — поинтересовался Эпинэ. — Я помню, что вы передали всё Левию, но...

— Я не планировал возвращаться, — Спрут отщипнул виноградину. — Но не потому что собирался героически погибнуть, отнюдь. Просто когда прощаешься с прежней жизнью, как-то не думаешь, что будет дальше. Что, может быть, придётся и вернуться назад. Но раз уж пришлось, имеет смысл вернуться в другое место, хотя бы символически.

— Наверное, — Повелитель Молний допил бокал и пожал плечами. Он никогда не задумывался о таких вещах и, честно говоря, не собирался начинать.

— Вы с генералом Ариго действительно похожи, — тонкие губы изогнулись в намёке на улыбку. Словно... нет, до весны было ещё далеко, но зимний пейзаж явно потеплел под лучами солнца.

— Чем же?

— Недовольным выражением лица, когда речь заходит о предметах, вам чуждых.

— До вашей невозмутимости мне, боюсь, далеко, — усмехнулся Робер. — Кстати, зачем я вам понадобился? В самом деле — зачем?

— Обычно я не лгу.

— Разумеется. Вы недоговариваете.

— На этот раз причин, кроме уже озвученной, действительно не было. Если, конечно, не считать ваших страданий от присутствия на вечере, — Валентин разлил остатки вина и открыл вторую бутылку. — Впрочем, один вопрос, напрямую связанный с нашим коротким диалогом у графа, мне хотелось бы задать. Скажите, вам никогда не снилось... скажем так, странных снов? Слишком странных и в то же время слишком реальных?

— Спросите лучше, снилось ли мне в последние годы что-то другое, — буркнул Эпинэ. — Но они, кажется, закончились вместе с Изломом. По крайней мере очень хотелось бы на это надеяться. А почему вы спрашиваете? Вам тоже что-то снилось?

— Я разговаривал с Чарльзом Давенпортом, — Спрут, как ему и положено, ускользнул от прямого ответа. — Он видел во сне разрушение Надора, и именно в ту самую ночь. Мне показалось, что это не похоже на простое совпадение.

— Нет, кажется, у меня ничего подобного не было, — Робер честно попытался вспомнить хотя бы какие-то из своих снов. Под полузакрытыми веками расплылась гельбская радуга, брызги крови на лиловых цветах, знакомое лицо... Лэйе Астрапэ, почему он раньше не понял, на кого похож несостоявшийся самоубийца? — Но, если не ошибаюсь, мне как-то снился ваш брат.

Тонкий звон стекла — Валентин не слишком аккуратно поставил на стол пустой бокал.

— Когда?

— Точно не помню, где-то осенью позапрошлого года, — зевать было крайне неприлично, но Иноходец не смог удержаться — от вина и близости натопленного камина клонило в сон. Почему Придд так любит тепло? Намёрзся в Торке? — Если хотите, я расскажу.

— Если вас не затруднит.

Как же, «если не затруднит»! Спрут, конечно, скрывает свои чувства гораздо лучше иных, но сейчас можно даже не гадать — и так ясно, что ему хочется услышать обещанное до дрожи в коленях.

Как ни странно, Робер вспомнил всё до мелочей — и сияющие края туч, там, где они заканчиваются и начинается чистое небо, и чёрную гриву, из-под которой виднелся закатившийся зрачок мёртвой лошади, и алые перья на упавшей в траву шляпе...

И то, кем в этом сне был он сам. Вернее, даже не вспомнил — догадался. Впрочем, не настолько поздно, чтобы не успеть повести рассказ от лица постороннего наблюдателя.

— Да, всё так и было, — Валентин задумчиво потянулся к очередной бутылке. — Благодарю вас.

— Не за что, — зевнув ещё шире, Эпинэ поднялся с кресла. — А теперь извините, герцог, я вас покину. Иначе до дома рискую и не добраться, по крайней мере сегодня.

— Если вас ждут действительно неотложные или более приятные дела, не смею задерживать. В противном случае вам совершенно необязательно добираться до дома — гостевая комната готова.

С имеющимися делами Проэмперадор разобрался ещё днём, памятуя о приёме. За прошедшие несколько часов наверняка накопилось ещё столько же... а, к Леворукому! Если Алва вместо того, чтобы занять свою законную должность регента, где-то пропадает, если в городе — ну, по крайней мере по сравнению с тем, что здесь творилось последние месяцы, — относительный порядок, в конце концов, если Карваль в казармах, а Дювье в курсе, где искать начальство, если вдруг что, почему это самое начальство не может позволить себе отложить всё до утра? А утром он встанет пораньше.

К тому же Валентин явно не хотел, чтобы он уходил. Чужая душа — потёмки, но иногда в них появляется проблеск света, и было бы жаль его потерять. После всего, особенно после той ночи, когда отбили Алву, Робер не мог считать Придда куском льда, а теперь ещё и воочию убедился в своей правоте.

— Что ж, гулять так гулять, — усмехнулся Иноходец, садясь обратно.

Лиловая плеть полёвника уколола щёку; Повелитель Молний протянул руку, чтобы отвести её в сторону, но чужие пальцы, мазнув по коже, успели первыми.

— Я предполагал, что мы встретимся именно здесь, — Валентин опустился в траву рядом.

— Вы были в Гельбе?

— Нет. Я был несколько южнее. Это ваш сон.

Эпинэ кивнул. Сон так сон. Тем более что пальцы не исчезли вместе с цветком, а продолжили гладить щёку, и это оказалось неожиданно приятно. Он повернул голову и поймал их губами. Спрут хихикнул. Спрут? хихикнул? — ну да, это же только сон, здесь может быть всё что угодно.

И здесь можно всё что угодно, поэтому когда место пальцев заняли губы, он и не подумал ни удивиться, ни отвернуться. Немного непривычно — нет обволакивающей мягкости женских ласк, всё жёстче и откровенней: и язык, скользнувший в рот, так, что сразу понятно: не ты целуешь, а тебя, и ладони, пробравшиеся под одежду, твёрдые ладони, привычные к оружию, и стройное тело, прижимающееся именно там, где этого больше всего хочется, где это больше всего нужно — уже нужно? Что ж, пусть будет так. Всего лишь сон...

Робер шумно выдохнул сквозь зубы, когда Придд прервал поцелуй и отстранился, стягивая рубашку; на плече мелькнули три родинки — треугольником. Штаны тоже были совершенно лишними, и Эпинэ, приподнявшись на локте, расстегнул их — сначала свои, а затем Валентина, чувствуя под пальцами шелковистое и горячее. Теперь настала очередь Спрута неровно задышать и прогнуться навстречу, прикрыв глаза; его волосы в закатном свете отливали старым, потускневшим золотом, на щеках проступил едва заметный румянец. Иноходец легонько сжал руку, и мальчишка — только теперь Робер вспомнил, сколько ему лет, — застонал, но тем не менее нашёл в себе силы для ответного жеста.

Лиловые цветы пахли одуряюще. Эпинэ почему-то подумал: жаль, что они растут только здесь, память на запахи самая прочная и самая трудноуловимая. Впрочем, этот сон явно не из тех, что быстро забываются...

А потом мысли исчезли, смытые волной наслаждения, приближающегося неотвратимо, словно прилив, и вспыхнувшего радугой в тёмном предгрозовом небе.

Робер проснулся с бешено колотящимся сердцем и сладкой слабостью во всём теле. Закатные твари, что происходит? Ему не шестнадцать лет и даже не двадцать, как гостеприимному хозяину, чтобы кончать во сне. Надо встать, найти платок, вроде бы он где-то был, и по дороге заехать домой, переодеть подштанники. Хорошо ещё, что простыни остались чистыми... хотя Придд всё равно не сам их меняет, а слугам вряд ли придёт в голову докладывать обо всех подозрительных пятнах.

Он выбрался из постели, обшарил карманы в поисках платка, обнаружил искомое и более-менее привёл себя в порядок. Скорее, конечно, менее, чем более, но в ближайшие полчаса на лучшее рассчитывать не приходилось. Интересно, который час...

Выглянув в окно, Повелитель Молний не поверил своим глазам. Солнце пряталось за облаками, довольно плотными, лишь иногда его силуэт проглядывал сквозь серо-белую пелену. И, судя по тому, в каком месте он проглядывал, время приближалось к полудню. К полудню!

Но где же Карваль с Дювье? Не может быть, чтобы в столице за вчерашний вечер и сегодняшнее утро не случилось ничего требующего вмешательства Проэмперадора. Оллария — не тот город, в котором такое возможно.

Кое-как одевшись, он выскочил в пустой и гулкий коридор. Одна из дверей была приоткрыта; да, кажется, именно здесь два герцога вчера прикончили ещё бутылку-другую, прежде чем Эпинэ сделал позорную попытку уснуть прямо в кресле. Кто и как помог ему добраться до кровати, Иноходец уже не помнил.

Валентин сидел там же, где и вчера, читал какую-то книгу, судя по переплёту, очень старую. И, наверное, очень умную.

— Доброе утро, герцог. Будете завтракать? Или просто шадди?

— Похоже, уже добрый день, — сон всплыл в памяти совершенно некстати; интересно, у Спрута действительно такая нежная кожа... тьфу ты! Робер помотал головой, отгоняя наваждение. — Благодарю, нет. Мной никто не интересовался?

— И неоднократно. Но я решил, что вам наконец-то нужно выспаться.

Он решил... Зараза!

Но почему-то всерьёз рассердиться на Придда не получалось: то ли из-за воспоминаний о пригрезившихся поцелуях — проклятье, ему и в голову не могло прийти мечтать о любви с мужчиной, а вот поди ж ты, — то ли из-за смешинок, пляшущих в светлых глазах, — теперь-то уж точно не свечи, дневного света вполне достаточно.

То ли из-за того, что он действительно давно не чувствовал себя так хорошо.

— Я провожу вас, — Валентин отложил книгу и встал.

Они прошли по коридору, и Спрут распахнул тяжёлую дверь. Интересно, те родинки на плече — плод нездоровой фантазии Робера? Или всё-таки нет?

— Герцог, вам никогда не снились… непристойные сны? — неожиданно для себя спросил Иноходец, задержавшись на пороге.

— Думаю, мало с кем этого не случалось, — Придд был спокоен, как... как Придд.

«А сегодня? Что вам снилось сегодня?» — хотел было поинтересоваться Эпинэ, но выведенный слугой из конюшни Дракко тихонько заржал, приветствуя хозяина, и вопрос так и остался висеть в воздухе.

Терпким привкусом неведомого на языке.
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.