Менуэт

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Симбелин
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Преслэш
Пейринг: Валентин Придд/Арно Сэ
Рейтинг: G
Жанр:
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: не моё и не претендую
Аннотация: текст был написан на заявку хот-феста «Арно Савиньяк/Валентин Придд, обучение в Лаик. Юст, можно АУ, без рейтинга, наверное, хотя на усмотрение автора. Если Ричард Окделл ничего не заметил, это не значит, что ничего не было. Взгляды, случайные прикосновения рукавами, и мысли, мысли… мечты и фантазии, когда персонажи остаются в одиночестве за закрытыми дверями своих комнат, о чём-то же они думают? Вот пусть Валентин думает об Арно, и наоборот».
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

Первый луч весеннего солнца заглядывает в Лаик, тихонько пробирается мимо монотонно бубнящего что-то мэтра Шабли и наконец уютно устраивается в каштановых волосах одного из унаров.

Виконт Сэ не слушает мэтра, он знает, что место в выпуске определит умение владеть шпагой, а не скучными датами и именами давно умерших королей. Он смотрит на солнечный луч, обещающий долгожданную весну, а вместе с ней — избавление от серых стен «жеребячьего загона» и свободу.

Свободу!

В Савиньяке скоро зацветут яблони... Конечно, Лионель намекал, что его возьмёт оруженосцем кто-то из офицеров действующей армии, а это значит — север. Но даже в Торке бывает и весна, и лето...

Почувствовав взгляд Арно, унар оборачивается. В глазах Валентина — серый лёд; лепестки яблонь, не успев расцвести, опадают и превращаются в колючую метель.

Солнце заходит за тучи.

*

Солнце заходит за тучи.

Золотистый силуэт окна, перечёркнутый крестом рам, исчезает со стены, и комната-келья кажется ещё мрачнее, чем обычно.

Все несколько месяцев пребывания в Лаик Валентин придумывает себе игры, в большинстве из которых смысла примерно столько же, сколько в старом детском развлечении — наступать только на светлые или тёмные паркетины загородной резиденции, но чтобы при этом никто не догадался, что происходит. Библиотеки «жеребячьего загона», выглядевшей в сравнении с отцовской просто жалко, хватает только для того, чтобы проверить память; память ведёт себя безупречно, и граф Васспард изобретает всё новые и новые способы занять время и мысли — это уже не просто шаги по паркету, это целый менуэт, и нужно ни в коем случае не сбиться, не перепутать фигуры, не допустить неизящества жеста.

Все остальные — унары, менторы, слуги, Свин, само поместье Лаик — в этих играх на одного исполняют роль декораций.

Но, может быть, пришло время усложнить правила?

Валентин улыбается — слегка, одними губами.

*

Валентин улыбается — слегка, одними губами, глядя куда-то сквозь Арно, и виконт Сэ едва удерживается от того, чтобы обернуться и посмотреть, что привлекло внимание соседа напротив.

Это происходит не в первый раз, и это раздражает, тем более что предъявлять претензии публично как-то глупо, а поговорить с графом Васспардом наедине не получается — Придд недружелюбен и отстранён, но держится вместе со всеми, так что шансы поймать его в коридоре в одиночестве и прижать к стенке стремятся к нулю.

По крайней мере пока.

Вот и сейчас — ужин заканчивается, унары расходятся по комнатам, и за Валентином запирают дверь чуть раньше, чем Северин, Карл и Анатоль исчезают за углом.

Арно тоже возвращается к себе. Постель холодна — Арамона экономит на дровах, и за день простыни успевают отсыреть. Окно царапают ещё голые ветви деревьев, негромко шелестит дождь, и прежде чем заснуть, свернувшись клубочком, под этот унылый аккомпанемент, Савиньяк успевает подумать, что глаза у Спрута цвета хмурого весеннего неба, такого, каким оно наверняка будет завтра утром.

Капли монотонно бьются в стекло.

*

Капли монотонно бьются в стекло.

Валентин прислушивается к себе, пытаясь понять, в чём дело, где появилась трещина, через которую в его выстроенный по всем правилам фортификационного искусства внутренний мир пытается просочиться мир реальный.

Неужели дело в виконте Сэ? Однокорытник слишком... живой, слишком земной, он наверняка верит только в то, что можно потрогать руками. Граф Васспард не выносит чужих прикосновений и не позволяет подходить к себе слишком близко.

Наверное, это была не самая лучшая идея — выбрать из всех унаров свою полную противоположность. А может быть, он просто слегка заигрался — виконт так забавно реагирует на ничего не значащие вещи...

Так или иначе, это пора прекратить.

Валентин плотнее закутывается в одеяло и привычно проваливается в полусон-полуявь.

В лунном свете поля шляпы Джастина не отбрасывают тени на лицо.

— Ты мёртв, — ошеломлённо шепчет младший брат.

— Ты тоже.

Холод пробирается под плащ и ледяной рукой сжимает сердце.

*

Холод пробирается под плащ и ледяной рукой сжимает сердце, когда за холмом появляются мрачные стены Лаик. Арно вздрагивает.

— Не тушуйся, — ободряюще хлопает его по спине Эмиль, — Ещё немного, и всё закончится.

— Знаю, — отмахивается виконт Сэ, краем глаза замечая всадника на сером мориске, направляющегося к воротам. — Ну всё, мне пора, а то Арамона снова с цепи сорвётся.

— Удачи, — улыбается Лионель.

— Спасибо! — Арно даёт шпоры жеребцу и нагоняет Придда уже у самых дверей «загона». Слуга берёт обоих коней под уздцы и исчезает за углом. Они наконец-то одни.

— Граф... унар Валентин, — поправляется Савиньяк и внезапно понимает, что говорить не о чем. Ну не спросишь же «почему вы на меня смотрели, а потом перестали?».

— Я вас слушаю, — Спрут снимает шляпу и тщательно расправляет перья, по-прежнему не глядя на Арно.

Драгоценные секунды проходят, а виконт всё никак не может найти слов.

— Разрубленный Змей! — наконец в отчаяньи выдыхает он, и Валентин поднимает удивлённые глаза.

Время замедляет ход.

*

Время замедляет ход, дни и ночи кажутся бесконечными. Фамильное железное — а вернее, ледяное — терпение Приддов даёт сбои, и графу Васспарду приходится прилагать все усилия, чтобы вести себя как обычно.

Потому что Арно смеётся. Звонкий отголосок этого смеха плывёт по тёмным коридорам Лаик, заглушает голоса менторов, прячется за тяжёлыми дверями и пыльными портьерами...

Пробирается внутрь и продолжает звучать где-то в груди. Валентин думает, словно не о себе: если разрезать его тело и поймать эту странную бабочку, на что она будет похожа?

Золото и агат. Свет и тьма, день и ночь. Ему всё реже снится луна, кровь на снегу и фамильный кинжал с аметистами на рукояти, а еле заметный шрам на левом запястье, давно превратившийся в тонкую белую полоску, окончательно сливается с кожей.

Алая перчатка ложится поверх лиловой.

— Вы приглашали меня на танец, граф?

Это уже не сон. Но и не реальность — так, предутренняя грёза. Ещё рано, но Валентин заставлят себя встать и плеснуть в лицо холодной водой.

Весеннее солнце слепит глаза.

*

Весеннее солнце слепит глаза.

— Я, Энтони Давенпорт, генерал Западной армии, прошу и выбираю виконта Арно Сэ, младшего брата графа Савиньяка.

Арно произносит заученные слова присяги, улыбается, поймав тёплый взгляд Давенпорта, и встаёт за его креслом. Значит, всё же Торка. Ну что ж, воевать так воевать. Ему не быть паркетным шаркуном, а в Савиньяк он вернётся уже теньентом. Если не капитаном.

— Я, Генри Рокслей, генерал гарнизона Олларии, прошу и выбираю графа Валентина Васспарда, наследника герцогов Приддов.

Сердце пропускает удар, но виконт быстро овладевает собой. В конце концов, какое ему дело до того, что он уезжает, а Спрут остаётся в столице? Этого следовало ожидать. Ниточка, протянувшаяся между ними, всё равно должна была порваться — рано или поздно.

Но он всё равно смотрит на Валентина и сжимает в кулак руку, хранящую эхо небывшего прикосновения.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.