Дохлый Штанцлер и все-все-все

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Рыжий
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Рокэ Алва Марсель Валме Лионель Савиньяк
Рейтинг: G
Жанр: Humor
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: герои и вселенная принадлежат В. Камше.
Аннотация: нет
Комментарий: написано на Кэртианский Хэллоуин 2009 по заявке эра Блэйда.
Предупреждения: нет

— Людвиг, скажи мне, как поэт — поэту, ты некрологи сочинять умеешь?
Эр Блэйд

Началось все с того, что Рокэ, задушевно улыбаясь, проговорил:

— Лионель, у меня будет к тебе просьба...

Лионель Савиньяк был умным человеком и знал, что ничем хорошим такие задушевные улыбки Первого маршала не кончаются. Но, поскольку смыться было некуда, граф мужественно усидел на месте и даже выдавил из себя:

— Да?

— Ты же помнишь нашу идею о том, что народ не стоит путать лишний раз и всех, кто не слишком активно проявлял себя как сторонник Альдо, не следует ославлять предателями?

Лионель помнил.

— Так вот, — поигрывая бокалом с вином, продолжил Алва. — Как ты знаешь, на днях скончался граф Штанцлер.

Савиньяк покивал — дескать, было дело, скончался граф.

— Ну, и хоронить его будут как положено, — заключил Рокэ. — Мне нужна надгробная речь.

Лионель поперхнулся вином.

— А почему я? — вышло как-то жалко и умоляюще.

— Ну не я же! — возмутился Его Светлость регент.

— Логично, — признал граф и налил себе еще. Новость следовало запить.

Вот и получалось, что в три часа ночи в кабинете графа во дворце горел свет, а сам граф тщетно пытался сочинить хоть строчку треклятого некролога, понося мысленно драгоценного покойничка. Вот есть же такие люди — даже с того света умудряются жизнь испортить!

В дверь нерешительно постучали. Лионель отвлекся от вдумчивого покусывания пера и промычал:

— Войдите.

В дверь просунулась голова Марселя Валме.

— Полуночничаете? — поинтересовался граф Ченизу.

— Некролог пишу, — мученически поведал Лионель.

— Судя по выражению лица — себе, — резюмировал Валме, закрывая за собой дверь.

— Если бы! — Савиньяк горестно взмахнул пером.

Услышав, в чью честь сочиняется сей шедевр, граф Ченизу некуртуазно хрюкнул, извинился, фыркнул, а потом просто и беззастенчиво заржал в голос.

Лионель насупился.

— Да ладно вам, граф, не обижайтесь, — отсмеявшись, попросил Марсель. — Я удивляюсь Рокэ — с чего бы ему просить вас? Попросил бы уж Окделла, в самом деле, ему лучше знать о достоинствах графа Штанцлера.

— Ага, — покивал Лионель. — Дикон напишет. А мне потом это читать. Я там рядом с покойником лягу.

— Действительно, — Марсель задумчиво кивнул и сел рядом с Савиньяком. — Ничего. Это не сложнее, чем писать папеньке. Справимся.

Воодушевившись нежданной поддержкой, Лионель воспрял духом и даже почувствовал что-то вроде вдохновения.

— Мы собрались здесь сегодня... или нет... вот! Сегодня мы провожаем в последний путь...

Марсель хихикнул.

— Есть другие предложения? — поинтересовался Лионель.

— Мы прощаемся?

— Ага. Прощаемся. Скорее бы.

— Может, лучше про грусть? Мы все скорбим?

— В особенности господин регент. Хоронили Штанцлера — порвали три гитары...

— Да чужой с ним, с началом. Может, лучше с описания достоинств покойного?

— А они были?

— Хоть отбавляй. Что вы, граф, можете сказать о покойном?

— Нуууу, — задумался Лионель. — Покойный обладал недюжинным талантом развешивания лапши на чужих ушах и художественного вранья.

— Ага. Стало быть, неистощимая фантазия и дар убеждения.

— Слухи распускал.

— Всегда был в курсе событий двора и делился своими соображениями о политической обстановке.

— Трус редкостный.

— Был предусмотрителен и осторожен в делах.

— Складно как, — поразился Лионель.

— А то! — горделиво согласился Марсель. — Я все-таки сын своего отца.

Дверь тихо открылась.

— А я-то думал, кто тут куролесит, — Эмиль Савиньяк зашел в комнату, неодобрительно рассматривая компанию. — Чего не спится?

— Я некролог пишу, — пробубнил Лионель, записывая очередной словесный шедевр.

— Помирать, что ли, собрался?

— Нет, у нас все уже умерли, — успокоил Марсель. — Осталось только некролог написать.

Эмиль подошел к столу. На столе красовался лист с крупным заголовком:

«Надгробная речь». Приставка «над» была зачеркнута. Сверху было надписано: «за». Ниже мелкими буквами значилось: «графу Штанцлеру». Далее следовал пронумерованный список:

Покойный обладал:

1. Фантазией и даром убеждения

2. Талантом собирать и распространять информацию

3. Своеобразными политическими взглядами (Оригинальными? Революционными?)

4. Предусмотрительностью (редкой предусмотрительностью)

5. Харизмой.

После «харизмы» красовался большой знак вопроса, похожий на ызарга.

— И это все? — поразился Эмиль. — Вы так и будете читать? По пунктам?

— А мы скажем, что покойный отличался редкостной аккуратностью, и ему было бы приятно, — выкрутился Лионель.

— Нет, так не пойдет, — решительно сказал Эмиль и сел за стол. Перу пришлось вытерпеть еще одно покусание. Зато после списка достоинств появилось:

«Мы все знаем, как много покойный сделал для своей страны, все помним, каков был этот человек» — с этого места была проведена жирная стрелка к списку достоинств.

— Ты же написал, что мы и так помним? — спросил Лионель, внимательно наблюдавший за процессом.

— Это фигура речи, — успокоил его брат.

Далее на листе появилось: «Мы надеемся, что память об этом человеке проживет долго».

— Такое забудешь, как же, — фыркнул Марсель.

«Имя его не будет забыто, и уроки, которые он помог извлечь, не будут потеряны».

— Какие уроки? — шепотом, чтобы не сбить брата с мысли, спросил Лионель.

— Такие. Нечего разных сволочей к трону пускать, — так же шепотом ответил Марсель.

«Этот человек оставил след как в судьбе государства, так и в судьбе отдельных людей. Мне нечего больше сказать».

— Ну чего ж ты так откровенно?

— Ты ничего не понимаешь, это как бы честность и обоснование для того, чтобы не распинаться три часа.

— Господа, — снова открылась дверь, и на пороге показалось отчаянно зевающее нечто. При подробном рассмотрении в нечте был опознан Людвиг. — Господа, какого Леворукого вы так орете? Спать же невозможно! За стенкой все слышно.

— За стенкой — кабинет Рокэ, — проинформировал рыжего Лионель.

— И что?

— Что ты там делал?

— Спал.

— С кем?

— Граф, вы извращенец! — возмутился Людвиг. — С одеялом я там спал! Пока вы тут развлекаться не начали.

— Мы не развлекаемся, у нас серьезное дело, — поспешил реабилитироваться Лионель. — Мы некролог пишем.

— Ну конечно, — проворчал Людвиг. — Чем еще могут заниматься посреди ночи? Только некрологи сочинять... — он дошел до стола и оглядел исторический документ. — Какой же это некролог? Мало чувства!

Взяв перо, шут быстро внес пару поправок в текст.

— Да, кстати, — спохватился он, тоже покусывая многострадальное перо. — А кому некролог-то?

...

С утра у всех почему-то болела голова. Хотя, вроде бы, ничего, кроме воды никто не пил. Оставив Людвига и Эмиля спать на креслах, Лионель с Марселем отправились на отчет.

— Мы знаем, как много покойный сделал для своей страны, и это наполняет душу скорбью, — выразительно прочел регент. — А, тут еще ремарка *можно пустить слезу или дернуть уголком рта*.

Лионель дернул уголком рта и в который раз пообещал себе таки прибить Людвига с его актерством.

— Хорошая штука, — одобрил регент. — Жаль, не пригодится.

Ожил?! — не поверил своим ушам Марсель.

— Да нет, захоронили так, — пожал плечами Рокэ. — Кто-то напутал. Не выкапывать же.

Лионель шагал по коридору рядом с Марселем.

— А не выбрасывай, — предложил граф Ченизу. — Мало ли... Вон, Манрик еще жив.

— Ну да, — покивал Лионель. — Только тогда в список надо добавить художественный вкус. Этот, как его... безупречный.
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.