Предательство

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Rocita (Флигель-адъютант Хомяков)
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Валентин Придд/Арно Сэ
Рейтинг: NC-17
Жанр: Angst
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

мир и персонажи принадлежат ВВК
Аннотация: нет
Комментарий: все герои совершеннолетние.
Предупреждения: AU, присутствует нон-кон

Холодно, откуда-то дует сквозняк, а под щекой, судя по ощущениям, земляной пол. Кажется, он в какой-то лачуге. Скрип двери и осторожные шаги где-то слева.

— Где я? Я слышу, что здесь кто-то есть! Кто вы, отвечайте! — на глазах повязка, а руки крепко связаны за спиной и уже порядком затекли, но голос не дрожит, и это хорошо. Кто бы ни были эти твари, Арно Сэ не даст им повода считать его трусом.

— Не кричите, теньент, я вас отлично слышу, а больше никого по близости нет.

— Вы? — и все-таки голос срывается, и на мгновение становится невозможно дышать.

Он убедил себя, заставил поверить, что они больше никогда не встретятся, даже в бою. Тем более в бою. Никогда, иначе он каждый раз сходил бы с ума, пытаясь в круговерти сражения разглядеть среди лиц противников одно-единственное. Похоже, полковник Придд рассудил по-другому.

— Решили сами поймать предателя... полковник? — на то, чтобы прийти в себя, хватает нескольких секунд, и Арно с едва ощутимым усилием издевательски выплевывает каждое слово, — вы, похоже, находите это забавным — перебежчик ловит перебежчика. Интересно, получите ли вы звание генерала за то, что сдадите меня военному трибуналу?

— Сомневаюсь. Это слишком незначительная операция, — Придд отвечает так равнодушно, словно он и сам размышлял над тем, какую награду получит за поимку дезертира, — впрочем, я и не собирался сдавать вас трибуналу, — добавляет он немного тише.

— В таком случае, зачем вы устроили этот идиотский балаган в духе Сузы-Музы? Никак не можете забыть лаикские привычки? Или что-то мешает вам посмотреть мне прямо в глаза? — грубость дается все легче, с ее помощью получается немного приглушить смятение и страх.

— Я хочу задать вам вопрос. Всего один, — Придд словно не слышит оскорблений.

— Всего один! Какая неслыханная скромность! С чего вы взяли, что я стану вам отвечать, полковник? А, впрочем, задавайте.

— Зачем вы перешли на сторону Дриксен? — наверное, именно так могли бы разговаривать ледяные водопады.

— А вам какое дело?

Арно отворачивается от того места, где по его предположению стоит Придд, и незаметно кусает губы. Ощущение, словно его ударили под дых, в горле моментально пересыхает, и он мучительно сглатывает. Как хорошо, что глаза завязаны, потому что встретиться сейчас с Валентином взглядом было бы невыносимо. Нет, он ни о чем не должен догадаться!

— Считайте, что меня разобрало любопытство.

— Ах, любопытство, — насмешливо протягивает Савиньяк, — пожалуй, я удовлетворю... ваше любопытство. Видите ли, полковник, в нашей семье особое... отношение к принцу Фридриху. Вы, вероятно, слышали об одном крупном дипломатическом скандале, правда, произошедшем лет десять назад? — сам того не замечая, Арно начинает говорить очень быстро, — в этом скандале были замешаны мой брат Лионель и Фридрих Дриксенский. Дораку понадобился договор, который Фридрих заключил с талигойскими бунтовщиками. Лионель выкрал этот документ, войдя к Фридриху в доверие, разумеется, под чужим именем. Они стали любовниками. А для меня старший брат всегда был примером для подражания. Во всем, — Арно поднимает лицо и язвительно улыбается. Он заранее чувствует, как через пару мгновений щеку обожжет пощечина.

Ну и пусть. Нужно сразу бить по самому больному, и у противника не останется шансов на достойный ответ. Кажется, это Лионель говорил. Или Алва. Какая разница...

Но Придд не бьет. Кажется, он подходит ближе, потому что его голос звучит совсем рядом:

— Надеюсь, вы довольны сделанным выбором?

— Вполне. Сменять клячу на мориска, как говорят в Эпинэ. С ним целоваться куда приятнее, чем с вами, — еще одна улыбка, а оскорбления вылетают сами собой. Ну, ударь же, наконец! Или тебе, и правда, все равно?

— Неужели? Раньше вам это нравилось. Хотя, конечно, у вас ведь не было возможности сравнить, — да откуда у него столько этого вежливого равнодушия? В конце концов...

Савиньяк не успевает додумать мысль, потому что вдруг чувствует, как его губы накрывают губы Валентина. Мягко, с нежностью, за которой на самом деле скрывается потаенная страсть, совсем как... как раньше. И как нельзя. Арно с силой кусает его за губу и отворачивается, пытаясь хоть немного отползти в сторону.

— По-видимому, этому вас научил принц Фридрих?

— О, не только! Он очень многому меня научил, — зачем он все это говорит? Но остановиться уже невозможно, и где-то внутри просыпается гнев на эту бесчувственную тварь, которой совершенно все равно. Неужели и раньше было все равно, только Арно этого не замечал? — однако даже не думайте, что я предпочту купить свою жизнь такой ценой. Я готов предстать перед судом! Вы отдадите меня под трибунал, или нет?

— Нет.

— Ну конечно, я ведь полностью в вашей власти, вы предпочтете расправиться с предателем лично. Я не боюсь!

— Не сомневаюсь.

Они пару минут молчат, а потом Придд продолжает, и от его задумчивой интонации у Арно по коже бегут мурашки.

— А ведь действительно, теньент, вы сейчас полностью в моей власти. Никто не знает о том, что вы здесь. Генерал Давенпорт уверен, что вы сбежали прямиком в Эйнрехт, и я могу делать с вами все, что мне будет угодно.

Вдруг Арно ощущает, как его резко вздергивают на ноги и толкают куда-то. Сильный удар под ребра — кажется, это стол, на который он падает лицом вниз, едва успев повернуть голову, чтобы не сломать нос. Придд рывком стаскивает с него штаны вместе с бельем, и Савиньяк сжимается от мгновенного ужаса.

Нет. Он не может. Кто угодно, только не он. Он хочет всего лишь напугать его, не более того!

— Что вы делаете? Прекратите!

— Я делаю то, что мне угодно, — никогда раньше Арно не слышал, чтобы Валентин говорил с такой злой, почти безумной насмешкой.

— Валентин, послушайте, вы ведь потом будете себя презирать. Вы офицер, гордость армии, — торопливо произносит Савиньяк. Он начинает понимать, что перешел какую-то грань, нельзя было говорить, что... Ничего нельзя было говорить!

— Не понимаю, почему вас сейчас так взволновала моя офицерская честь. И я не ослышался, вы, наконец, назвали меня по имени?

— Больше этого не повторится, полковник! — с яростью цедит Арно, проклиная себя за секундную вспышку слабости.

Грязный, плохо оструганный стол и Савиньяк, лежащий на нем со спущенными штанами. Валентин с трудом сдерживает смешок. Разве так он себе представлял их первую ночь? Нет, нужно прекратить все это немедленно, это действительно становится похоже на балаган. Валентин до боли кусает губы и делает шаг назад.

Он хотел просто понять, почему все произошло именно так, и ничего больше. Его не интересовало, и совершенно не интересует сейчас, как именно Савиньяк добился доверия Фридриха. Ярость, сдерживаемая все это время, словно вскипает внутри. Нет, он не поддастся чувствам, нет...

— Фред действовал бы куда решительнее на вашем месте.

Презрение и насмешка в голосе Савиньяка становится последней каплей. Чаша полна и опрокидывается от одного движения — Арно упрямо встряхивает спутанными, испачканными в земле золотистыми волосами.

Придд вдруг прижимается к нему сзади и наматывает волосы на руку, резко дергая и заставляя поднять голову, а потом подносит ладонь ко рту Савиньяка. Отвернуться не получается, и Арно крепко стискивает зубы. Валентин поглаживает его губы подушечками пальцев, и эта лживая ласка вызывает такое отвращение, что Арно вдруг приоткрывает рот, позволяя пальцам Придда проникнуть внутрь, и с силой прикусывает их, а потом проводит языком по всей длине.

Губы кривятся в нелепой улыбке, которую никак не удается согнать с лица. Впрочем, Савиньяк все равно этого не видит.

— Вы сейчас напоминаете шлюху, теньент. Видимо, Фридрих, поступал с вами именно так? — шепотом, в самое ухо.

Какое верное и точное слово — шлюха. Странно, что оно до сих пор не приходило ему на ум. Предатель, дезертир — все это не то. Злость накатывает все сильнее, но это неожиданно приносит облегчение.

Валентин заставляет Савиньяка шире раздвинуть ноги и резко проникает в него пальцем. Арно хрипло выдыхает сквозь зубы от боли и сжимается. Но это единственный звук, который он издает, пока Придд, не слишком осторожничая, растягивает его. Это гордое молчание раздражает Валентина. Пусть стонет и кричит от боли, пусть просит остановиться, пусть хоть как-то отреагирует! Придд смачивает свой член слюной и толчком входит в Савиньяка.

Красивое смугловатое тело, на контрасте с белоснежными простынями.

Блестящие от нетерпения черные глаза, глядящие открыто и прямо.

Прикосновения, неторопливые, чтобы запомнить.

Ничего этого не будет.

Сентиментальный мальчишка. Так его однажды со снисхождением, в котором едва заметно сквозила презрительность, назвал отец, застав с томиком Веннена в руках.

Узко, одуряющее тесно. Неужели его никто... но эта мысль скользит по самой грани гаснущего сознания. Валентин сжимает пальцы на талии Арно и рывком насаживает его на себя. Наконец, Савиньяк не выдерживает и вскрикивает, а потом хрипит какое-то проклятие. Но это уже неважно, ничего не важно, только короткие рваные движения, и пульсирующая боль в голове, которая словно приказывает: «Быстрее! Быстрее!». Задравшаяся рубашка, разметавшиеся волосы, закушенная губа. Вот она, его любовь, стонет под ним в бессильной ненависти. Он сам сейчас себя ненавидит, хотя разве это имеет значение.

Боль, разрывающая сознание, но она где-то глубоко в сердце, а не там, где... Как же это все неправильно. Он не хотел, они ведь оба не хотят этого, но поздно что-то исправлять, и можно только хрипло вскрикивать в такт его движениям от боли, в накатывающем безумии становящейся похожей на удовольствие, не думая, не думая, не думая, о том, как все это ужасающе неправильно.

Валентин кончает с глухим стоном, а потом разрезает кинжалом веревку на запястьях Арно и рывком переворачивает его на спину. Опускается на колени и обхватывает губами возбужденный член Савиньяка. Ему явно не хватает опыта, но пары минут оказывается достаточно, чтобы Арно кончил, выгнувшись на мгновение всем телом. Валентин поднимается, машинально вытирает губы и отступает на несколько шагов назад. Натыкается спиной на стену и упирается в нее затылком.

Савиньяк пытается встать, но ноги у него подкашиваются, и он неловко падает на пол. От удара он беспомощно всхлипывает, а потом подтягивает колени к груди и сжимается в комок.

Валентин тяжело отлепляется от стены и садится на пол рядом с Арно. Стараясь не прикасаться к лицу, он снимает с глаз Савиньяка повязку.

— Ты теперь меня убьешь?

— Нет.

«Неужели, чтобы мы снова могли называть друг друга на ты, должно было произойти это?» — горько усмехается про себя Придд.

Арно судорожно втягивает воздух и тихо, сбивчиво говорит.

— Понимаешь, мы не могли... Если бы мы... Такие отношения не подобают офицерам, а если бы кто-то узнал... Утром ты бы презирал меня, считал подстилкой. Ты хотел бы спать с подстилкой? И... и нам бы оставалась только дуэль. Я решил, что так будет лучше, пусть лучше ты будешь считать меня предателем. Лучше предать Талиг, чем тебя... и себя.

— Почему вы считаете, что можете решать за всех... Арно? — на иронию у него уже не осталось сил, в голосе только бесконечная усталость.

— Я...

— Я хотел спать с человеком, к которому испытывал определенные чувства. И это было отнюдь не презрение.

— Больше не испытываете?

— Какая теперь разница. Убирайтесь к кошкам. Или к свои дриксам. Никто не узнает о нашей встрече.

Савиньяк, наконец, решается поднять глаза от пола и видит, что Валентин смотрит куда-то мимо него, и взгляд у него совершенно пустой. Арно с трудом садится и прижимается лбом ко лбу Придда. Шепчет едва слышно:

— Прости меня.

И целует его в губы, нежно, трепетно, так, как следует целовать в последний раз. Осторожно проводит языком по нижней губе — Валентину всегда это нравилось, но только сейчас он не отвечает.

Арно поднимается, морщась от боли, и подтягивает штаны. Потом, не оборачиваясь, идет к выходу. Останавливается на пару секунд, а затем открывает дверь и уходит прочь.

Валентин не видит всего этого, но догадаться совсем нетрудно. Несколько минут он продолжает неподвижно сидеть на полу, после чего встает и подходит к скамье, на которую час назад бросил плащ, перевязь и пистолеты. Так и есть, одного не хватает.

Арно он догоняет очень быстро и останавливает, ухватив за плечо и разворачивая к себе.

— Отдай пистолет.

— Вы достанете себе новый. У Ноймаринена богатый арсенал.

— Мне нужен этот.

— Валентин, я ведь все равно найду другой способ. Но этот хотя бы достоин офицера, пусть и бывшего, — Арно грустно улыбается, и на какое-то безумное мгновение Валентину кажется, что все вернулось на три месяца назад.

Вдруг Савиньяк сам протягивает ему пистолет рукоятью вперед и произносит, глядя в глаза:

— Пожалуйста...

— Ты сошел с ума.

— Пожалуйста, сделай это. Вдруг я не смогу сам...

У Арно в глазах загорается огонек, слабый отсвет прежнего, он обнимает Валентина за плечи и покрывает его щеки, глаза, переносицу, лоб беглыми поцелуями, продолжая шептать:

— Пожалуйста, пожалуйста...

Валентин зажмуривает глаза, осторожно вынимает пистолет из рук Савиньяка и наконец-то целует его сам.

Арно вздрагивает, чувствуя теплые, солоноватые губы на своих губах, и приоткрывает рот, отвечая. А через несколько секунд он ощущает прикосновение холодного металла к виску.

***

— Полковник, это правда, что вы ходили в разведку в одиночку?

— Да, мой генерал.

— Я уже много раз предупреждал вас. Хватит геройствовать!

— Прошу прощения, мой генерал, это больше не повториться. Но мне удалось получить некоторые полезные сведения, и я надеюсь, что они хотя бы частично искупят мою вину.

— Ладно. Напишете рапорт, а потом явитесь ко мне. Но сперва отдохните и приведите себя в порядок. Можете идти.

— Слушаюсь, мой генерал.

— Подождите! Почему у вас кровь на мундире, Валентин? Вы ранены? И где ваша лошадь?

— Нет, мой генерал. Лошадь захромала, и мне пришлось ее пристрелить. Это ее кровь.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.