Милость королевы

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Rocita (Флигель-адъютант Хомяков)
Бета: Jenny
Гамма: нет
Категория: Гет
Пейринг: Катарина Ариго (Оллар)/Валентин Придд
Рейтинг: NC-17
Жанр: PWP
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: "Валентин делает первый осторожный шаг вперед, и королева вскрикивает, ощущая его пальцы внутри себя. Она не отталкивает его, не требует остановиться, и Придд с упоением продолжает ласкать ее. Позже предсказуемо следует наказание, но оно сводится к еще одной любовной игре".
Комментарий: Написано на Фандомную битву 2012; сиквел к миди «Игра в куклы»
Предупреждения: фемдом

— Вы когда-нибудь были с мужчиной, Валентин? — Катарина вопросительно смотрит на Придда, чуть склонив голову набок.

— Нет, моя королева, — не задумываясь, отвечает тот, но понимает, что, кажется, ошибся с ответом.

— Что ж, тем хуже для вас, — королева пожимает плечами и продолжает: — Вчера вы совершили очень серьезный проступок, и теперь будете за него наказаны.

Она делает паузу, достаточную для того, чтобы фантазия Придда подсказала ему все возможные варианты этого наказания, и с усмешкой добавляет:

— О, не бойтесь, я не заставлю вас никому отдаваться! Учить вас послушанию я буду сама. Более того, я разрешаю вам самому выбрать для себя орудие наказания, граф Васспард, — и мизинец королевы касается полированной крышки объемистой шкатулки, стоящей на столе.

Содержимое шкатулки не вызывает двусмысленного толкования: игрушки, которые принято называть гайифскими, хотя пользуются ими преимущественно дамы, желающие развлечься в одиночестве. Валентин с любопытством размышляет, была ли приобретена эта шкатулка для такого случая, как сегодня, или же это маленькая слабость, которую позволяет себе королева. Взгляд останавливается на небольшой стеклянной игрушке в виде изгибающейся змеи, и воображение тут же рисует соблазнительную картину того, как эта змейка проникает во влажное и податливо-мягкое лоно, а после на гладком стекле остаются тягучие капельки сока. Право, какие бесстыдные мысли! Ее Величество наверняка возмутилась бы, узнай она, о чем сейчас думает граф Васспард. Спросить ее о предназначении шкатулки? Возможно, но не сейчас. Дерзостей на сегодняшний вечер у него хватит и без того. Придд с трудом сдерживает улыбку и произносит как можно более церемонно:

— Я предпочел бы, чтобы этим орудием стала ваша рука, моя королева, — толковать эту фразу можно по-разному, но все варианты по-своему волнующи. Интересно, о каком сейчас подумала Катарина?

— Этого вы не заслужили, — презрительно морщит нос королева. Кажется, ей пришел в голову самый целомудренный вариант наказания. Валентин представляет, как узкая ладонь со звонким шлепком опускается на его ягодицы, и ему становятся тесноваты узкие брюки, что наверняка не укрывается от взгляда Катарины.

— В таком случае я оставляю этот выбор на ваше усмотрение, моя королева, — вкрадчиво отвечает Придд, опуская глаза.

Он всегда послушен, но покорность эта мнимая, в отведенном взгляде, в уголках сжатых губ прячется вызов, это злит Катарину и заставляет выдумывать все более и более непристойные капризы. Ведь даже у Придда должен быть свой предел прочности, и когда-нибудь он сломается. Королева знает, как это будет, ей доводилось видеть подобное не раз. Презирая себя за слабость, он будет ненавидеть свое унижение, но отказаться от него не сможет, ибо отныне только оно будет дарить ему наслаждение. Такие, как Придд, находят в унижении полную свободу от бесчисленных рамок, в которые они сами себя загоняют, и, хоть раз попробовав эту свободу на вкус, уже не могут остановиться.

Катарина нарочито неторопливо перебирает кончиками пальцев содержимое шкатулки. Валентин явно полон решимости хладнокровно выдержать все испытания, но надолго его наглости не хватит. Отдаться столь извращенным способом, да еще женщине — слишком тяжелый удар для такого гордеца, как он.

— Я хочу, чтобы вы полностью разделись, граф, — наконец прерывает молчание королева.

Когда Придд исполняет ее приказ, она, словно в раздумьях, оглядывает комнату и, прежде чем обернуться к нему, на пару секунд останавливает взгляд на ростовом зеркале в тяжелой раме — достаточно, чтобы Валентин понял ее желание. Мальчишка нервно сглатывает, но не отводит глаз, и Катарина произносит, улыбаясь ему нежнейшей из улыбок:

— Встаньте перед зеркалом. Можете опереться о него руками, но не смейте закрывать глаза. Я хочу любоваться вашим лицом.

Придд все еще пытается играть: широко расставляет ноги и немного прогибается в спине, демонстрируя самую приглашающую позу. Не хватает только томного взгляда через плечо. Катарина берет со столика хрустальный пузырек и подходит к Валентину. Настоящее расточительство — тратить для подобных целей драгоценное жасминовое масло, привезенное из Багряных земель, но королева просто не может отказать себе в удовольствии протягивать Вальтеру Придду для поцелуя руку, надушенную тем самым маслом, которым накануне его сын смазывал свою задницу.

— Подготовьте себя, Валентин. Я не хочу причинять вам излишней боли, — Катарина протягивает Придду пузырек, тот отвинчивает пробку, выливает немного на пальцы и очень спокойным движением заводит руку за спину.

Королева наблюдает за его действиями и одобряюще улыбается, словно ребенку:

— Хороший мальчик. Если не будете больше проказничать, то, может быть, в следующий раз я сделаю это сама.

Валентин ничего не отвечает, лишь слегка отстраненно смотрит в зеркало. Не понять, что это безразличие ложное, невозможно: слишком напряженная спина и капельки смазки на головке возбужденного члена говорят об обратном. Катарина дразняще касается темных волосков в паху Придда и интересуется:

— Вам ведь хочется того, что с вами сейчас произойдет, не так ли?

Она ожидает услышать отчаянно-упрямое: «Нет», или очередную дерзость, произнесенную хриплым от возбуждения голосом, но Придд слегка прикусывает губу, следя за ее рукой, и отрывисто произносит:

— Да.

А спустя несколько секунд он не сдерживает короткого стона сквозь зубы, когда Катарина со злости очень резко всаживает в него искусно выточенное из слоновой кости щупальце осьминога. Еще одна насмешка, придуманная ею. Этой игрушки не было в шкатулке, она предлагала Придду выбор лишь для того, чтобы увидеть выражение его лица. А эту шутку он оценит позже, когда она продемонстрирует ему предмет, так нагло хозяйничающий сейчас в его заднице.

Придд морщится и кусает губы, слишком неосторожное проникновение явно причинило ему боль, хотя костяное щупальце имеет не слишком внушительные размеры. Катарина останавливается, позволяя ему привыкнуть, и успокаивающе проводит рукой по его пояснице. Она чувствует небольшой укол стыда за свою несдержанность, ведь причинять Придду телесную боль она вовсе не собиралась.

— Валентин, не нужно так зажиматься, — шепчет королева и, наклонившись, целует его спину возле лопатки.

Придд резко выдыхает, затем наклоняется еще сильнее, вцепившись руками в раму зеркала, и невыносимо спокойно произносит:

— Не останавливайтесь, моя королева.

Она не останавливается, нет, она делает все, чтобы Валентину по-настоящему нравилось. Приласкать свободной рукой член, обвести кончиками пальцев приятно отвердевшие соски, одновременно проникая в него глубже — все это медленно и плавно. «Ты можешь сколько угодно бравировать смелостью и хладнокровием, мальчик. Продолжай убеждать себя в том, что тебе не нравится. Еще совсем чуть-чуть, и тебе придется смириться с обратным, ибо в таких играх обычно выигрывает тело, а не разум», — почти с нежностью думает Катарина, рассматривая отрешенное лицо Придда в зеркале. Проходит несколько минут, прежде чем она понимает, что он точно так же любуется происходящим. Королева в изумлении замирает на несколько мгновений, но Валентин тут же нетерпеливо двигает бедрами и еще больше прогибается в спине, подставляясь. Поза абсолютной покорности, но взгляд, отражение которого она видит в зеркале, голодный, жадный до прикосновений. И Катарина с ужасающей ясностью осознает, что Придд действительно хочет, чтобы его отымели, не важно, чем, не важно, в какой позе, он просто получает удовольствие, не заботясь о том, как он выглядит со стороны, и это было так с самого начала. «Тварь!» — беззвучно шепчет она и с ожесточением начинает трахать его нарочито грубо, но Валентин с глухим стоном подается навстречу ее руке, вертит задницей, пытаясь найти более удачный угол проникновения. Он уже достиг той степени возбуждения, когда боль лишь делает наслаждение острее, и Катарина едва не шипит от отчаянной злости на собственное бессилие. Она почти ненавидит Придда за то, что он так легко позволяет себе отдаваться, за то, что она не может прекратить все это, потому что тем самым распишется в собственной слабости. Вовсе не он, а она, королева, все это время пытается доказать самой себе, что она сильнее.

Валентин обхватывает себя рукой и в несколько движений помогает себе достичь разрядки, а затем обессиленно сползает на пол. Катарина отбрасывает в сторону ставшую ненужной игрушку, с каким-то болезненным нетерпением ожидая, когда Придд придет в себя. А тот переводит дыхание и, подняв голову, произносит:

— Моя королева, позвольте мне…

Он стоит на коленях у ее ног, облизывает пересохшие губы, зрачки расширены, как у пьяного, а в голосе — неподдельная жажда. И Катарина не выдерживает, задирает рубашку и за волосы притягивает Придда к себе, прижимается, не давая отстраниться, трется о его лицо истекающим от желания лоном, зная, что ему хочется сейчас именно этого. Валентин слегка придерживает ее за бедра и торопливо ласкает языком, лишь на краткие мгновения останавливаясь, чтобы вдохнуть воздуха. Катарина коротко вскрикивает, тут же зажимает себе рот ладонью, и чуть не падает, но Придд умудряется поддержать ее. В полузабытьи она делает несколько шагов до постели и обессиленно падает на нее. Моментально накатывает дремота, и Катарина даже не пытается с ней бороться, она чувствует себя абсолютно вымотанной и не хочет ничего, кроме отдыха. То ли через четверть, то ли через половину часа она просыпается от щекотного прикосновения к ступне и, открыв глаза, видит, как расположившийся у нее в ногах уже одетый Придд то задумчиво водит по ее щиколотке губами, то прижимается к ней щекой. Катарина досадливо усмехается — никогда прежде она не позволяла себе засыпать в его присутствии.

— Валентин, подайте одеяло. Мне холодно, — говорит она как можно равнодушнее.

Придд аккуратно укрывает ее тяжелым одеялом и делает шаг в сторону от постели, явно собираясь вежливо откланяться, но королева опережает его:

— Разве я разрешала вам уйти? У меня замерзли ноги. Я хочу, чтобы вы согрели их, граф Васспард, — повелительно произносит она.

Снова раздеваясь и поудобнее устраиваясь в изножье кровати, Валентин думает о том, что, хоть он и выиграл сегодняшнее сражение, война продолжается. Эта мысль доставляет ему удовольствие.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.