Мертвый ветер

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Prydderi
Бета: Jenny
Гамма: нет
Категория: Джен Слэш
Пейринг: Рокэ Алва/Валентин Придд Август Гирке
Рейтинг: PG-13
Жанр: Angst Modern-AU
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: нет
Комментарий: Написано на Фандомную битву 2012
Предупреждения: нет

Ветер умер. Вот только что он жил, дышал в лицо уверенностью, бил наотмашь хлесткими потоками воздуха, резко сжимал в крепких объятиях.

И разом обмяк, затих, повалился на переполненную зелеными травами землю, будто подкошенный неодолимой усталостью. Так тяжело, глухо падает с корабля сброшенный балласт.

Валентин пересек дощатый пол наискосок, остановился у правого борта, опасно перегнувшись через толстые перила. Крейсер парил на высоте полухорны и шел, несмотря на отсутствие ветра, вполне одноименной, то есть крейсерской, скоростью.

Благослови Создатель того умалишенного умельца, который не только изобрел паровой двигатель, но и сообразил соединить его с дирижаблем. Сей безумный шаг поставил на вооружение Объединенных Талигских Провинций воистину внушительную мощь.

Рука, скрипнув черной кожей перчатки, скользнула стиснутыми пальцами по полированному латунному поручню. Юноша поморщился и прикрыл глаза: солнце было ярким, полуденным, не дающим маломальского укрытия на палубе, несмотря на нависающую над головой громаду газовой оболочки. Разумеется, этим неудобством можно было пренебречь. Тем, кто наверняка идут следом, — разглядеть беглецов при бьющем в глаза небесном светиле будет нелегко.

Мерный гул паровых турбин изменил тональность; корабль содрогнулся, как просыпающийся зверь, и прибавил ходу. Скупой равнинный пейзаж под ногами немедленно задвигался с удвоенной силой.

За этими переменами Валентин как-то не заметил приближающихся шагов.

— Мой герцог? — негромкий голос за спиной. Спокойный, уверенный, надежный. Идеально подходящий владельцу. Не было нужды оглядываться, герцог Придд и так хорошо представлял в воображении высокую, затянутую в лиловый мундир фигуру говорившего.

Только в этот момент он ощутил, что все обитавшее в теле подспудное напряжение ослабило железную хватку и отступило. На пару шагов, и вскоре оно непременно вернется, но Валентин был благодарен случаю за кратковременную передышку.

— В этом есть некая ирония судьбы, вы не находите, полковник? Искать спасения и защиты у воздушной стихии, — он криво усмехнулся, все-таки оборачиваясь к собеседнику лицом. — Совершив преступление против…

Фраза осталась незаконченной, разбившись о непроницаемое лицо полковника.

— Не преступление, а самозащита, — негромко и веско произнес Гирке, становясь бок о бок с Валентином и быстрым, привычным к ситуации взглядом военного окидывая пустующий горизонт. — Это совершенно разные вещи. Даже если почва для подобных действий оказалась зыбкой и продиктованной… хм… деликатно говоря… личными пристрастиями.

— В неверном свете неуставных отношений все представляется несколько искаженным; различное обретает подобие, идентичное — разность, — голос предательски дрогнул, обозначив слишком быстрое возвращение давящего беспокойства. Одно дело — совершить проступок самому, совсем другое — утянуть в бездонный омут своих людей. Верных по-вассальному: не той, установленной короной Круг назад клятвой, а исконной преданностью своему роду и его главе, каких бы ошибок тот ни сделал в своем земном существовании. Создатель или Леворукий рассудит. — Как говорится, что позволено Абвению, то не разрешено…

Валентин помедлил, ожидая реплики зятя, дождался лишь молчаливого неодобрения и продолжил:

— Не аргумент ни для Талига, лишившегося своего регента, ни уж тем более — для воздушных корсаров Кэналлоа, потерявших соберано. Сомневаюсь, что они оставят в покое убийцу. Личная месть у них в крови.

— Вы склонны преувеличивать, мой герцог, — на личном обращении Гирке понизил голос чуть заметнее, чем в начале разговора. — Тот факт, что за нами вот уже больше суток нет погони, может свидетельствовать только о том, что вся страна занята здоровьем Алвы, изрядно пошатнувшимся после ваших действий. Будь он мертв, нас бы давно преследовал весь воздушный флот ОТП. В лучшем случае.

Похоже, немногословный мужчина с равнодушным лицом исчерпал весь запас красноречия, как за сутки до того Валентин почти попрощался с надеждой улизнуть из многолюдного города. В составе имущества Приддов, несмотря на солидное состояние, не было в должной мере быстроходных воздушных кораблей.

Если бы не удачное предательство военнослужащего столичного гарнизона в лице зятя — сидеть бы любовнику первого лица государства нынче в каменном мешке Багерлее. Решилось все в мановение ока: вся персональная охрана герцога Придда; никаких личных вещей, кроме денег и нескольких дорогих сердцу мелких фамильных безделушек; дежурные при столичном гарнизоне, где на причале всегда находилось несколько кораблей, — совсем еще мальчишки. Эти не ожидали подвоха и потому захлебнулись кровавыми брызгами из собственных зияющих неожиданными улыбками глоток. В другое время он бы им посочувствовал и по возможности предпочел обойтись без подобных жертв.

Вот, пожалуй, и все, что запомнилось Повелителю Волн из сокрытой душным и темным покровом небес олларианской ночи. Судорожные сборы, поспешное безоглядное бегство. И зыбкий, неверный, манящий призрак свободы.

Крейсер снова выдал на-гора нечеловеческий рык, поднажал и немного изменил заданный курс следования. Инстинктивно пытаясь сохранить равновесие при неожиданном маневре, Валентин неловко дернулся, вывернув худую руку, и едва не зашипел сквозь зубы. В левое плечо под плотной тканью камзола вгрызлись цепкие невидимые пальцы, причиняя немыслимую муку и будто заново оставляя на коже наливающиеся фиолетовым пятна.

…Заломленная за спину рука не дает ни малейшей возможности отодвинуться, принуждая невольного пленника прогнуться в неестественной позе, задрав кверху искаженное болью побледневшее лицо.

Казалось бы, чего может бояться Придд после пережитого в тюрьме, откуда мало кто возвращается; возле запечатанных стен Доры; на превратившемся в болото Мельниковом Лугу. Тогда он тоже чувствовал испуг, в чем без зазрения совести не раз себе признавался: однако боязнь эта была логичной, понуждавшей решать проблему, а не закрываться, отгораживаясь от суровой реальности сомкнутыми веками.

Сейчас Валентин ощущает другой страх: липкий, с легкой горчинкой безумия наблюдающей с любопытством пропасти.

Рокэ Алва перехватывает подбородок Валентина, разворачивает к себе лицом и настойчиво целует в губы.

«Легче уступить, чем противостоять», — думает молодой герцог. Он размышляет так с момента возвращения тогда еще будущего регента. Оказавшегося не выходцем, а сущим чудовищем. Дыра, в которую он провалился, высосала Повелителя Ветра, отдав назад выжатую досуха оболочку и предоставив Алве наполнять ее по собственному желанию. Ворон не собирался сдаваться. Валентин готов был его поддержать в возвращении к мирскому во что бы то ни стало. «Ты выбираешь сторону и следуешь ей».

Поцелуи становятся более требовательными, регент ослабляет хватку.

Жесткая поверхность стола под ягодицами привычна и даже отчасти внушает надежность незыблемостью заведенного порядка. Одна мысль беспокоит — в какой момент искренняя потребность соучастия, сопереживания — стала рабством. Эта мысль всплывает на поверхности разума вновь и вновь, когда герцог Алва расстегивает камзол Валентина, жадно шарит по груди, выдергивая из штанов белоснежную рубашку.

Глаза застит мутная голубоватая пелена из привычной смеси вожделения и обиды.

— Вам неприятно, полковник? — с недобрым любопытством интересуется регент, глядя в упор и с нажимом толкая любовника в плечо.

Герцог Придд осознает, что невольно попытался отодвинуть момент близости. С еще большим удивлением он понимает, что не хочет этой близости вообще. Ни сейчас, ни потом.

Регент понимает только тогда, когда медленно начинает оседать у ног Валентина с изящным, словно ненастоящим стилетом между ребер.

Кап-кап… кап-кап — струящаяся из раны — нет, не кровь — жизнь, словно по сообщающемуся сосуду — возвращается к своему владельцу.

— Валентин? О чем вы задумались? — Гирке все еще здесь, как ни странно. И требует того разговора, на который до сих пор как-то не нашлось времени.

— Полковник… — юноша на мгновение стушевался. Потом, решив что-то для себя, неловко поправился: — Август… Все-таки почему?

— Разве это важно? Не уверен, что ответ стоит озвучивать, — Гирке слегка изменился в лице. Герцогу показалось, что Август сейчас протянет руку, коснется ободряюще и ласково худощавого плеча. Тем сильнее кольнуло чувство неудовлетворенности, когда этого не произошло, а выражение лица родича стало снова предельно верноподданническим. — Считайте, что так было правильно.

Легкой заминки оказалось достаточно, чтобы уловить нехитрую мысль, которую так и не смог за несколько прошедших после Излома лет ни понять, ни донести до Валентина условно мертвый, как кошка Леворукого, регент.

Не хозяин, не верный пес — любящий человек рядом.

Ветер поднимался снова, восставал из омертвевших летних полей, с любопытством изучал тех, кто посмел нарушить покой его владений. Сейчас это было уже не так пугающе.

У жизни своеобразное чувство юмора, герцог Придд успел его оценить и использовать по назначению. Видимо, поэтому даже угнанный королевский дирижабль носил говорящее название «Против ветра».

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.