Неожиданность второго вида

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Polyn
Бета: daana
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Ричард Окделл/Рокэ Алва
Рейтинг: R
Жанр: AU Romance
Размер: Миди
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

герои и мир принадлежат В. Камше.
Аннотация: фик написан по заявке с Кэртианских кинков: «АлваДик, АУ, Ричард Первый Маршал, Рокэ его оруженосец и порученец»
Комментарий: все герои совершеннолетние.
Предупреждения: нет

Неожиданность, Ваше Преосвященство, бывает двух видов. Когда вас еще не ждут, и когда вас уже не ждут.
В. Камша «Красное на красном»

Первый Маршал Талига не любил пьянствовать. Обидное сравнение всплывало в голове после второго бокала и больше не отпускало. Ещё меньше Надорский Вепрь любил похмелье. Однако этикет, обычаи и дружба требовали.

Солнце палило вовсю, будто и не весна была на дворе, а середина самого жаркого лета, ликтор надрывался как сумасшедший, трубачи старались изо всех сил, отчего Ричарду Окделлу казалось, что его виски превратились в барабаны, доставшиеся не в меру усердным барабанщикам — даже когда удары прекращались, голову наполнял нудный неистребимый гул. Королева смотрела в пустоту, что могло только порадовать Вепря в его нынешнем состоянии. Участливого взгляда уже почти бывшей любовницы он бы не вынес и был бы вынужден самым позорным образом сбежать. Его Величество, казалось, спал с открытыми глазами. Его Преосвященство Бонифаций дремал, не стесняясь. Казалось, стоящие на площади унары интересуют только кансилльера. Окделл прекрасно знал, из-за кого именно волнуется «старый больной человек». Последний из кэналлийских воронов, бледный мальчишка с синими глазами — последний сын оболганного и казненного королевой Алисой соберано Алваро.

Рассветным чудом стало тогда решение теперь уже мёртвого Рамона Алвы — старшего сына соберано — не отлагаться от Талига, не бросать истерзанную страну на съедение соседям. От Алисы избавились, её обросших титулами и наделами сторонничков приструнили, соберано объявили безвинно павшим, но этого оказалось мало. Со времён Рамиро в южанах видели только полезных и опасных союзников, но не добрых соседей.

Ликтор в очередной раз заорал, зачитывая список. Окделл прищурился, глядя на площадь. Толстяк, коротышка, двое третьих сыновей притащенных Алисой «потерявшихся потомков» и Алва. Бледное лицо, сжатые зубы, горящие ненавистью ко всему миру синие глаза.

— Рокэ, герцог Алва. Я, Ричард, герцог Окделл, Первый Маршал Талига, принимаю вашу службу, — произнёс Северянин. Почему-то стало очень тихо. Даже шум в похмельной голове Надорского Вепря стих под влиянием момента. Пока мальчишка поднимался по лестнице, Окделл прикидывал, придётся ли его ловить или воронёнок справится сам — уж больно дрожали у будущего оруженосца коленки. Ричард напомнил себе, что сам был не лучше, когда его выбрал Арно Савиньяк, и покосился на Штанцлера. С удовлетворением отметив, что благородное чело старого больного человека перекосилось и слегка — в рамках этикета — позеленело, герцог Окделл попытался милостиво улыбнуться Алве. Судя по результату — такой же полный ненависти взгляд и скорое падение на колено — вышло не слишком удачно. У Вепря никогда не получались нужные гримасы, а шрам, навсегда стянувший кожу на левой щеке, выразительности не добавлял. Окделл выслушал клятву оруженосца, приказал мальчишке занять место за своим плечом — тот прыгнул туда, как ошпаренный, и незаметно уцепился за кресло, чтобы не упасть. Северянин сделал вид, что не заметил.

Пережив очередную атаку трубных звуков, Первый Маршал Талига понял, что с площадью святого Фабиана покончено и можно возвращаться в особняк на улице Мимоз.

Отмахнувшись от слуги с настойкой горичника, герцог прошёл в свои покои, выбрался из парадного одеяния и рухнул на кровать.

Проснулся он во второй половине дня. Во дворец ехать было поздно, к Марианне, куда его звал Лионель Савиньяк — рано. Ричард прошёл в кабинет, просмотрел письма, на некоторые ответил, одно сжёг, настежь распахнув окно, вымыл руки и снова сел за стол, когда в дверь постучали.

— Да, — буркнул Северянин.

— Эр Ричард, — раздался приглушённый юношеский голос. — Мне сказали, что вы в кабинете.

Герцог Окделл посмотрел в потолок, на стенку и сказал:

— Войдите.

По-прежнему бледный Алва бесшумно возник на пороге и вытянулся во фрунт. Окделл поморщился.

— Сядьте и подождите, — сказал он, окидывая мальчишку взглядом. В багряном с золотом камзоле и коротких — по столичной моде — штанах тот походил то ли на шута, то ли на персонажа гайифской мистерии. Присев на краешек кресла и не сгибая спины, Алва уставился на эра своими ненормальными глазищами, отчего у последнего снова начала болеть голова.

— Сядьте нормально и перестаньте на меня пялиться, — рыкнул Ричард. Воронёнка вжало спиной в подушки. Мелькнули острые коленки. Окделл уткнулся в бумаги.

— Вина хотите? — спросил он, не поднимая головы.

— Спасибо, сударь.

— «Спасибо, нет» или «спасибо, да»?

— Спасибо, нет, эр Ричард.

Письмо оказалось пространной и бессмысленной запиской от придворной дамы, наверняка подкупленной Её Величеством. Маршал скомкал ни в чём не повинную бумажку, бросил на поднос, где уже лежала горка пепла, и поджёг.

— Вы обедали? — скучным голосом поинтересовался он у оруженосца.

— Нет, эр Ричард, — ему показалось или в голосе мальчишки прозвучал вызов? Как интересно.

— Эр Рокэ. — Мальчишка не шелохнулся, только бешено сверкнул глазами. — Если вы не горите желанием рано или поздно прогуляться со мной к Нохскому аббатству, оставьте подобное обращение там, откуда вы его взяли. С меня хватит «сударя» или, в крайнем придворном случае, «монсеньора».

— Я понял, монсеньор.

— Уже лучше, молодой человек, — Ричард потянулся и дёрнул шнур, вызывая слугу. — Нет ничего хуже разговоров о делах на пустой желудок.

Алва промолчал, Окделл обернулся и увидел, что тот зажимает рот. Встал, ещё сам не зная, что собирается делать. Оруженосец с заметным усилием выпрямился и сглотнул.

— Что с тобой? — судя по тому, как шарахнулся мальчишка, Ричард снова забыл, что он не на поле боя и крикнул слишком громко.

— Не знаю, — Рокэ судорожно вздохнул. — Сударь.

— Рана, что-то в еде? Пил вчера?

— Нет, сударь. Не ранен. Ел вместе со всеми.

— Монсеньор?.. — встревоженно поинтересовался Жан, бесшумно возникший на пороге.

— Врача, быстро, — рявкнул Вепрь. Жан моментально исчез. Ричард вовремя успел подхватить потерявшего сознание оруженосца.

Пухлый перепуганный лекарь с сединой в густых тёмно-рыжих волосах примчался через двадцать минут. За это время Тед и Джек успели отнести Алву в покои, уложить на кровать и избавить от камзола. Непривычный к мужским обморокам Ричард чувствовал себя неловко. Изложив мэтру Санти суть проблемы и велев слугам выполнять все требования лекаря, Ричард ушёл в кабинет и зачем-то велел подать кэналлийского. Повертел кубок и поставил на край стола. Есть тоже не хотелось, и герцог Окделл вернулся к письмам. Наль писал о делах в Надоре. Ричард зачитался. Когда в дверь постучали, он понял, что улыбается, нахмурился и приказал войти. На лице мэтра Санти застыло присущее его профессии выражение добродушной обеспокоенности.

— Ну? — сказал герцог Окделл.

— Монсеньор, вашего оруженосца пытались отравить. Яд был на одежде, в которой он приехал в этот дом. Я, — лекарь замялся, — сделал всё, что мог. Организм сильно ослаблен, возможны внезапные рецидивы после почти полного выздоровления.

Ричард прикрыл глаза. Кто-то очень не хочет, чтобы последний оставшийся в живых Кэналлийский Ворон взлетел? Ему придётся столкнуться с яростью Надорского Вепря.

— Жить будет?

— Несомненно, монсеньор, — зачастил лекарь. — Но сейчас больному необходим полный покой, составы для укрепляющих отваров и необходимые тинктуры я пришлю...

— Принесёте и приготовите лично, — перебил Окделл.

— Конечно, монсеньор, — лекарь слегка поклонился. — Я просто хотел предупредить, что, возможно, стоило бы временно освободить юношу от военной службы. Такой яд редко переносится без последствий и...

До Ричарда начал доходить смысл лепетания мэтра Санти.

— Что?! — Северянин вскочил, автоматически кладя руку на рукоять кинжала.

Маленький человечек бухнулся на колени.

— Монсеньор! — закричал он, в отчаянии поднимая руки. — Мой долг — лечить людей. Герцог Алва может стать калекой или умереть, если будет фехтовать или ездить верхом до того, как яд покинет его тело!

— Так сделайте всё, чтобы этого не произошло, — приказал маршал и запустил в лекаря кошельком. Тот замер в ужасе, не понимая, что летит ему в грудь, потом охнул, подхватил деньги и, рассыпаясь в благодарностях, заверениях и обещаниях, стал подниматься с пола. Ричард тихо и зло попрощался, мэтр Санти всё понял правильно и исчез со скоростью, которой сложно было ожидать от человека его телосложения.

Герцог Окделл сделал глоток вина, поморщился и вернулся к письму кузена. От чтения его оторвал вежливый стук. Джек неловко топтался на пороге.

— Что такое? — Ричард нахмурился.

— Монсеньор, там оруженосец ваш в себя пришёл. Вас требует. Говорит, если не позовём, сам пойдёт.

Ричард усмехнулся.

— Скажи ему, что я сейчас приду.

В комнате было жарко — мэтр Санти велел растопить камин и обложить больного грелками. На столе стоял дурнопахнущий дымящийся кувшин. Алва сидел в постели, завёрнутый в два одеяла, и стучал зубами.

— Итак, вы хотели меня видеть, — произнёс маршал, когда за Тедом закрылась дверь.

Рокэ кивнул.

— Могу я узнать, по какому поводу?

Алва попытался что-то сказать, маршал не услышал. Придвинул к кровати стул, уселся.

— Я вас внимательно слушаю.

— Монсеньор, — сумел выдавить из себя Алва. Глубоко вздохнул и продолжил, — не делайте этого. Пожалуйста.

Герцог Окделл нахмурился.

— Чего?

— Не освобождайте меня от службы. Это, — зубы юноши выбили короткую дробь, — хуже смерти.

Ричард вытер взмокший лоб платком.

— Обсудим позже, — почему-то не получилось сказать это достаточно твёрдо. В синих глазах мелькнула ненависть, сменившаяся надеждой.

— Не будьте идиотом, Алва. Перебить всех врагов можно, только оставаясь живым.

— Я понял, монсеньор, — с непонятным выражением ответил оруженосец.

После ужина Ричард долго сидел в кабинете, глядя в темноту. Оруженосец обещал стать источником головной боли и новых, неизведанных неприятностей. Северянин улыбнулся.

* * *

Рокэ переносил болезнь с мрачным упорством, больше присущим Скалам, чем Ветру. Через пару дней, когда Джек доложил, что оруженосец монсеньора спит, Ричард прокрался в его покои и положил на стол рядом с кроватью том Пфейхтайера с шутливыми пометками на полях. Через неделю том вернулся на место в библиотеку, а место у подушки юного герцога Алвы занял следующий. Кроме этого болеющий оруженосец никак своего присутствия в доме Первого Маршала не проявлял.

Пока ещё через две недели лекарь не разрешил ему вставать с постели.

Вернувшись из расположения армии, герцог Окделл застал оруженосца во дворе со шпагой в руке. Нарушитель режима невинно улыбнулся и сказал, что лекарь был у него сегодня утром и разрешил умеренные физические упражнения. Ричард решил, что проще контролировать, чем запрещать, и приказал оруженосцу быть завтра утром на этом же месте. Оруженосец просиял. Ричард велел ему убираться в библиотеку и к вечеру выучить разницу между правилами этикета при Малом Дворе и во время большого выхода.

Перед ужином оруженосец, уже не такой жизнерадостный, как утром, отчитался о проделанной работе. Северянин счёл результат удовлетворительным. Герцог Алва, не слишком удачно пытаясь изобразить скромность и смирение, сообщил, что лекарь разрешил ему пить.

— Ну так пейте, только не напивайтесь, — буркнул Ричард и принялся за еду. Оруженосец пытался завязать светскую беседу, маршал односложно отвечал или молчал, но Алва не сдавался.

— Послушайте, Алва, — Надорский Вепрь отложил приборы и посмотрел на оруженосца. Тот преданно уставился на эра, широко распахнув глаза. — Я вас бешу. Я северянин. Эорий. Глава Дома Скал и прочая. Я не погиб, когда Алиса убивала вашего отца. Я оставил столицу и отправился на север по его приказу. Я везучий и живучий трус, недостойный маршальской перевязи. Вы можете ненавидеть меня и презирать, молча или вслух — как вам будет угодно. Выставлять меня неутончённой дикой свиньёй, северным варваром и недоумком. Но строить мне глазки я вам не рекомендую. Это меня бесит.

Рокэ побледнел так сильно, что Ричард уже приготовился к новому обмороку. Но оруженосец только аккуратно положил нож и слегка отодвинулся от стола.

— Благодарю вас, монсеньор, — холодно сообщил он. — Я не голоден. Могу я идти?

— Спокойной ночи, — Ричарду стало стыдно. Мальчишка ни в чём не виноват. Просто пытался найти общий язык с эром. Герцог Окделл скрипнул зубами. Рокэ на секунду замер перед дверью.

— Стойте, — негромко сказал Ричард.

Алва остановился.

— Извините меня.

— Извинения принимаются, монсеньор, — не оборачиваясь, ответил Алва и вышел. Ричард вполголоса выругался, но почти сразу улыбнулся своим мыслям.

***

В семь утра герцог Алва скрестил шпагу с герцогом Окделлом. Через пять минут шпага первого жалобно звякнула о каменные плиты двора. Ричард отступил на шаг, давая юноше возможность подхватить оружие.

— Я проиграл, монсеньор, — Рокэ слегка поклонился, разводя руками, и улыбнулся. Северянин не смог не улыбнуться в ответ. Вышло, как обычно, криво. Оруженосец опустил голову.

— Хватит на сегодня, — сказал Ричард. — У вас хорошая школа и мне вряд ли удастся научить вас чему-то новому. Отменная реакция, приличная скорость...

— Но? — синие глаза молнией блеснули из-под рассыпавшихся чёрных волос.

— Не хватает силы, что временно, — Ричард помолчал, стараясь смотреть мимо оруженосца. — И вы слишком отчаянны. Если хотите дожить до преклонных лет, следует думать не только об атаке, но и о защите.

— Спасибо, монсеньор, — Алва вскинул голову, улыбаясь. Ричарду показалось, что из его груди вышибли весь воздух.

— Отдыхайте, молодой человек, — маршал быстро взял себя в руки. — Завтра тренировки не будет, вы будете сопровождать меня ко двору.

— Слушаюсь монсеньора, — сник Рокэ. Ричард развернулся и ушёл в дом.

К обеду небо над Олларией заволокли тучи, неподвижная духота действовала на нервы, хотелось сорвать на ком-нибудь злость. Вепрь собрался было уехать за город, пустить Караса в галоп, но принесли заказ от ювелира, романтическое письмо без подписи — Её Величество вновь упражнялись в стихосложении, прибыли официальные приглашения из дворца, нанёс визит вежливости барон Капуль-Гизайль, умоляя герцога Окделла посетить их скромный дом... Ричард провёл весь вечер в кабинете, куда и приказал подавать ужин.

— Молодой герцог Алва спит с самого утра, — обронила, будто невзначай, Дэйзи, прислуживавшая герцогу Окделлу. — Не обедал.

— Врач был? — Ричард и сам бы не отказался проспать пару часов, но перед грозой его всегда донимала нога, сломанная и даже удачно сросшаяся двенадцать лет назад.

— Да, монсеньор. Сказал, что всё в порядке, молодому человеку надо много спать. Велел закрыть окна, только Джек его не послушал. В такую погоду и при открытых-то окнах задохнуться можно, а так и вовсе. Там Тед сейчас. Если оруженосца монсеньора сызнова колотить начнёт, так он и окна закроет, и жаровни принесёт.

— Скорей бы гроза, — рассеянно сказал Ричард. Дэйзи присела в реверансе. Герцог отпустил её кивком. Через силу проглотив пару кусков мяса с овощами, Ричард оставил ужин на столе и, прихрамывая, подошёл к окну. Вязкая, непроницаемая чернота. Ни молнии, ни грома, ни ветерка, ни звука. Прихватив кувшин с ледяной водой и кубок, герцог Окделл отправился в библиотеку. Наугад взяв с полки нечитанный том, маршал погрузился в чтение.

Наконец, молния расколола небо, загремел гром, ветер ворвался в открытые окна, гася свечи, переворачивая страницы, хлопая тяжёлыми ставнями. Ричард аккуратно закрыл книгу, прикрыл рукой уцелевшую свечу и побрёл к хлопающим окнам, поминая про себя закатных тварей, Леворукого и всех его кошек — ногу жгло и выкручивало. Слева раздалось какое-то шипение. Герцог Окделл быстро обернулся и чуть не выронил свечу — прямо на него надвигался светящийся и потрескивающий шар размером с кулак взрослого человека. Ричард читал о подобном явлении, но своими глазами видел впервые.

— Стойте, монсеньор, — раздалось от двери. — Если не двигаться, она вас не тронет.

Ричард не узнал голос и покосился на вошедшего. На пороге стоял растрёпанный Алва во всём чёрном.

— Вы решили сменить костюм? — поинтересовался Ричард.

— Вы с таким омерзением смотрели на меня, когда я предстал перед вами в красном с золотом, — Рокэ усмехнулся, не глядя на эра. Шаровая молния, на которую он безотрывно смотрел, зависла в воздухе, покачнулась и двинулась к нему.

— Рокэ, — предупреждающе сказал Окделл.

— Я знаю, монсеньор, — Алва продолжал беззаботно улыбаться. — Так вы позволите мне носить чёрное? Это ведь один из ваших цветов.

— Разумеется. Надеюсь, золотое шитьё не вызовет омерзения у вас.

— Я как-нибудь переживу эту трагедию, монсеньор, — Рокэ слегка поклонился, не отводя взгляда от молнии. — Благодарю вас.

Шар зашипел громче и остановился на расстоянии вытянутой руки от лица юноши. Ричард скрипнул зубами.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — негромко произнёс он.

— Я тоже, — отозвался оруженосец, по-прежнему улыбаясь.

Молния покачнулась и невозможно медленно поплыла обратно к распахнутым окнам. Только когда она скрылась из виду, герцог Окделл понял, что едва дышал всё это время. Боковым зрением заметил какое-то движение и опять успел как раз вовремя, чтобы подхватить падающего оруженосца. Тот вцепился в руку Северянина и тихо рассмеялся:

— Я всё время падаю, а вы меня всё время ловите. Кажется, вам не слишком повезло с оруженосцем, сударь.

— Пустое, — буркнул Ричард, неожиданно для себя смутившись. — Вы это сделали.

— Что? — фальшиво удивился Алва.

— Заставили её улететь.

Рокэ снова рассмеялся.

— Вам показалось, монсеньор.

Надорский Вепрь прищурился, вглядываясь в лицо оруженосца. Тот посмотрел в сторону. Ветер хлопнул ставнями, стало темно — погасла единственная ещё горевшая свеча.

— Вы не умеете врать, Рокэ, — почему-то шёпотом сказал Ричард.

— Я больше не буду, — так же тихо ответил Алва, — монсеньор.

И повис на руке у эра.

— Что такое? — сквозь зубы спросил Вепрь, вынужденный перенести вес на больную ногу. Алва завозился в темноте, то ли цепляясь за Ричарда, то ли ощупывая его. Ричард помянул Разрубленного Змея и подтолкнул оруженосца туда, где, как он помнил, была стена. Алва снова рассмеялся и отпустил Окделла. Тот распахнул дверь и с облегчением увидел в коридоре растерянного Теда с канделябром в руках.

— Закрыть все ставни. Зажечь свечи в малой столовой и подать ужин на двоих.

Тед моргнул и прошёл мимо посторонившегося герцога Окделла в библиотеку. Свет пламени отразился в зрачках герцога Алвы. Ричарду стало жутковато.

— Я тоже эорий и Человек Чести по рождению, — неожиданно сказал Рокэ, промолчавший весь ужин.

— Я помню, — буркнул Ричард, не глядя на оруженосца.

— Эр Ричард...

— Молодой человек, — герцогу Окделлу даже не пришлось повышать голос.

— Простите, монсеньор, — юноша выглядел искренне расстроенным своей оговоркой.

— Где вас вообще научили этому обращению? — пытаясь скрыть раздражение, спросил Вепрь.

— Один человек в Лаик. Сказал, что на севере так принято.

— Он вам солгал. Если вы почему-то хотите обращаться ко мне по имени с уважительной приставкой, придумайте что-нибудь другое.

— Хорошо, дор Рикардо.

Северянин ухмыльнулся. Рокэ улыбнулся в ответ.

***

Во дворце Надорский Вепрь чувствовал себя неуютно. Узкие, при всей их кажущейся просторности, коридоры, тяжёлые двери, скользкий паркет и не менее скользкие каменные плиты внешних переходов, неверный, изломанный витражами и решётками свет, многочисленные ширмы, портьеры и тайные ходы, по слухам, опутывающие весь дворец и продолжающиеся под городом.

Быстро прошагав сквозь толпу разряженных придворных, Ричард прошёл в приёмную королевы, вручил подарок — тонкой работы ожерелье и «гальтарские» длинные серьги с мелкими рубинами. Её Величество благосклонно приняла подарок, позволила поцеловать полупрозрачную ручку и «заметила» оруженосца Первого Маршала. Ричард незаметно — позволяло всегда полуопущенное веко левого глаза — покосился на Рокэ. Юный нахал слегка улыбался и пялился на свою королеву. Её Величество поинтересовалась здоровьем молодого человека, тот рассыпался в уверениях, что всё слухи и он совершенно здоров, невзначай сказал комплимент, улыбнулся ещё шире и только что не подмигнул. Её Величество позволили себе слегка покраснеть и отвернулись — благо, Фердинанд как раз вошёл в покои своей жены. Ричард поклонился королю и вполголоса обратился к оруженосцу.

— Пойдёмте, Алва. Всё, что могли, вы тут уже сделали.

Герцог Окделл не видел лица своего оруженосца, но мог бы поклясться, что мальчишка продолжает улыбаться.

— Её Величеству очень идёт красное, — мечтательно сказал Рокэ, взлетая в седло с такой лёгкостью, что Вепрь невольно позавидовал оруженосцу.

— С чего вы взяли? — усмехнулся он.

— Камни, дор Рикардо, — Алва тихо рассмеялся. Герцог Окделл промолчал.

— Так вот куда вы пялились, — сказал он, когда дворцовые ворота закрылись за ними.

— Я... — Рокэ казался растерянным, — сделал что-то не то?

Теперь рассмеялся Ричард.

— Вы, слава Леворукому, ещё ничего не успели сделать. Но будьте уверены, Её Величество оценит ваш интерес по достоинству.

— Монсеньор, — задумчиво начал Алва.

— Да?..

— Это правда, что вы, — Рокэ сделал короткую, но многозначительную паузу, — с Её Величеством?

— А вам-то что до этого? — удивился Вепрь. — Боитесь, что ваша честь может быть задета службой у человека, повинного в адюльтере?

— Нет, монсеньор, — слышно было, что молодой человек опять улыбается. — Просто я удивлён.

— Чем именно? — поинтересовался Ричард.

— Я думал, Её Величество, — вот тут Рокэ действительно замялся, — красивее.

Ричард расхохотался. Отсмеявшись, обернулся к удивлённому оруженосцу.

— Что, слышали в Лаик, что она самая прекрасная женщина королевства, нежный цветок, томящийся в золотой клетке и всё в том же духе?

— Именно так, монсеньор.

— Это всё трубадуры. Его Величество чувствителен к романтичным виршам и хорошо платит за баллады о Талигойской Розе.

— Благодарю, что просветили меня, монсеньор.

Ричард кивнул и промолчал. Уже во дворе, тяжело спрыгнув с Караса, он серьёзно сказал юноше:

— И не вздумайте в неё влюбиться. Я не хочу, чтобы мой оруженосец участвовал в соревновании «кто раньше умрёт с именем Катарины Ариго на устах».

— И в мыслях не было! — воскликнул юный нахал и самодовольно ухмыльнулся. Ричарду захотелось дать ему по шее, поэтому он отвернулся и протопал в дом, спиной чувствуя внимательный взгляд синих глаз.

На некоторое время оруженосец, казалось, притих. Он исправно являлся на тренировки, сопровождал маршала во дворец, когда того требовал этикет, свободное время проводил в библиотеке и вообще вёл себя слишком хорошо. Северянин нервничал, успокаивая себя тем, что должно же быть в этом мире что-то правильное. Наконец, неправильности вернулись.

— Дор Рикардо, — вкрадчиво начал Рокэ после очередной тренировки, во время которой ему удалось, наконец, избежать «смерти».

— Да, Рокэ, — Вепрь был в благодушном настроении и поэтому не сразу учуял надвигающиеся неприятности.

— Я позволил себе выписать из Кэналлоа лекаря-мориска, — быстро и негромко проговорил юный герцог Алва.

Ричард удивился.

— Не доверяете столичным врачам, молодой человек? — поинтересовался он, не надеясь, впрочем, что Алва проболтается об истинной причине своего поступка.

— Так точно, монсеньор, — будто с облегчением отчеканил юноша. — Я приказал разместить его в особняке Алва — это ближе, чем Лекарская улица. В случае, если возникнет необходимость...

— Я понял, — перебил Ричард. Неизвестно откуда взявшееся раздражение требовало выхода. Надо было самому подумать о такой возможности.

— Так вы?.. — с чересчур искренней надеждой в голосе спросил Рокэ.

— Не против, — буркнул маршал и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Вторую неприятность Ричард спровоцировал сам.

— У вас есть друзья в столице? — поинтересовался он у оруженосца. Тот пожал плечами.

— Приятели?

— Вроде того, — как-то невесело усмехнулся Алва.

— Вы с ними не общаетесь, — констатировал маршал.

Рокэ кивнул.

— Им очень нравятся ваши деньги, но не нравится ваше имя, так ведь? — Северянин спокойно встретил бешеный синий взгляд. Алва смутился.

— Не всем, монсеньор, — тихо проговорил он.

— Но эти не все разъехались кто куда, а в столице остались только прихлебатели, братья и кузены девиц на выданье и безнадёжные неудачники, готовые приклеиться к кому угодно.

Рокэ промолчал так, что Ричард понял, что попал в цель.

— Рокэ. Я совершенно не против того, что вы или тренируетесь, или читаете. Но вы не обязаны безвылазно сидеть в моём особняке.

— Я понимаю, дор Рикардо, — на притихшего оруженосца было жалко смотреть. — Вы хотите избежать слухов.

— Каких ещё слухов? — удивился Ричард.

Алва покраснел. Окделл удивился ещё больше.

— Вы же наверняка слышали. Все южане — колдуны и извращенцы. Будут говорить, что я, чтобы обеспечить себе защиту, — юноша уставился в стол и с усилием договорил, — очаровал вас.

— Какой бред, — с чувством произнёс Ричард. — Или вас беспокоит подобная перспектива?

Рокэ моментально оживился.

— Какая именно, монсеньор? — с хитрой улыбкой переспросил он. — Очарованный мною эр или слухи?

— Идите вы к кошкам, — Северянин уже собрался разозлиться как следует. — Вы прекрасно знаете, что я говорю о слухах.

— Нет, монсеньор, — с напускным почтением произнёс Алва. — Слухи меня не беспокоят, а вот другая возможность...

Герцог Окделл вскочил и треснул кулаком по столу. Что-то хрустнуло.

— Нет никакой другой возможности! — проревел он, глядя в бесстрашные синие глаза. — Магии, тем более, любовной, не существует. И прекратите, наконец, строить мне глазки! Я вам не дама и со мной эти фокусы не пройдут.

Рокэ подскочил со стула.

— Слушаюсь монсеньора! — весело гаркнул он. — Есть отставить строить глазки монсеньору!

Ричард расхохотался, закашлялся и в изнеможении опустился обратно в кресло, утирая выступившие слёзы.

— Я знал, что будет весело, но не знал, что настолько.

— Спасибо, дор Рикардо, — тихо ответил Рокэ. — Я всё понял насчёт сидения взаперти. Могу я начать безобразничать прямо сейчас?

— Приступайте, — улыбнулся Ричард, — но помните, что тренировку никто не отменял.

— Слушаюсь монсеньора, — четко, но не слишком громко, произнёс оруженосец и исчез. Ричард отметил про себя данный полезный навык и вызвал Жана.

— Пошли человека проследить за герцогом Алва, — распорядился он.

— Разрешите лично? — ветеран никак не выказал своего удивления.

— Разрешаю. И с этих пор каждый раз, когда молодой человек будет покидать дом, — герцог Окделл многозначительно замолчал.

— Разумеется, монсеньор.

— Идите.

Около полуночи Жан негромко постучал в кабинет Первого Маршала.

— Не сплю, — отозвался Ричард.

Жан вошёл, бесшумно затворил за собой дверь и задёрнул портьеры. Северянин вопросительно вскинул брови.

— Спит.

— Подробности?

— За молодым господином не только я ходил. Ещё двое. Кто такие, по виду неясно. Одеты в тёмное. Один в плаще, другой в куртке короткой. Вот этот второй и первого, и меня заметил, но делать ничего не стал. Рассмотреть я его не смог, но думаю, что ихний это. Южанин, то есть.

Ричард кивнул.

— Первый на учёного прознатчика смахивает.

— Спасибо, Жан, — поблагодарил маршал. — Опишешь своим людям этих двоих. Если ещё раз появятся, доложите. Если новый кто — тоже.

— Понял, монсеньор, — заулыбался Жан. — Всё сделаем в лучшем виде. Куда парень ходит, докладывать?

Герцог Окделл задумался. Лезть в личную жизнь оруженосца не хотелось. Пропустить из-за этого что-нибудь важное — ещё больше. Северянин нахмурился и кивнул.

— Был в весёлом квартале. Выбрал дом побогаче, там провёл два часа и поехал обратно. По дороге к нему попрошайка пристал — из тех, что грабителей на господ наводят. Молодой Алва ему пистолет под нос сунул, тот и удрал. Даже приятелей своих звать не стал.

Ричард улыбнулся и отпустил Жана.

***

Алва установил себе расписание. Дважды в неделю он возвращался в особняк с вепрями на воротах поздним вечером, а то и заполночь, а в остальные дни вёл себя так же примерно, как и до разрешения безобразничать. Жан докладывал, что оруженосец монсеньора ненадолго заходит в особняк Алва, после чего отправляется в таверну или в весёлый дом, где и проводит время, не вступая в конфликты с окружающими и старательно не замечая соглядатаев. Люди в куртках сопровождали юношу неизменно, прознатчик больше не появлялся, а болтающиеся возле дома Первого Маршала посольские шпики уделяли оруженосцу маршала не больше внимания, чем слугам.

Ричард удивлялся отсутствию дуэлей, но недолго.

Оруженосец умчался развлекаться, и Ричард сидел один, перерисовывая по памяти план самого удачного из своих сражений. Немного Пфейхтайера, немного Алонсо Алва, две доли Арно Савиньяка, совсем чуть-чуть Ричарда Окделла, отвратительная погода и много свинца и упрямства. С мрачным удовлетворением Северянин вывел на полях «не применять при хорошем освещении и на ровной местности» и обернулся на стук. Бонифаций прислал записку, в которой относительно кратко описал преимущества прогулок на свежем воздухе перед сидением в душных зданиях. Ричард посыпал план песком, дождался, пока просохнут чернила, сунул его в красную папку с надписью «сделанное» и велел седлать Караса.

Кардинал встретил Первого Маршала в Старом парке. Удобно устроившись на скамье у фонтана, Его Высокопреосвященство прикладывался к фляжке. Окделл сразу понял, что новости будут плохими — хорошие кардинал либо приносил лично, не стесняясь являться в дом Надорского Вепря в любое время дня и ночи, либо старался не пить во время ожидания.

Такими они и оказались.

Домой Ричард вернулся поздним вечером. Вопросительно глянул на Теда, заметив тусклый отсвет в окнах оруженосца.

— Приехал рано. Грустит или злится, — пожал плечами слуга. Герцог кивнул и начал подниматься по лестнице. Предстояла бессонная ночь и, вероятно, не одна. Возле двери в покои герцога Алвы Ричард услышал какие-то звуки и не сразу понял, что это музыка. Казалось, кто-то или что-то безутешно рыдает. Помявшись мгновение, Ричард почувствовал себя глупо и дважды стукнул в дверь. Рокэ открыл не сразу. Судя по виду — пошатывающийся, растрёпанный, в распахнутой на груди рубашке — и запаху вина оруженосец Первого Маршала был безнадёжно пьян, хоть и очень старался держаться прямо.

— Монсеньор? — юноша быстро справился с удивлением и отступил в комнату, пропуская эра. — Что-то случилось или вы пришли послушать гитару?

— Гитару? — переспросил Ричард, стараясь дышать не слишком глубоко.

Рокэ кивнул на инструмент, отдалённо напоминающий лютню, и пошатнулся.

— Вы пьяны.

Юноша снова кивнул.

— Безусловно. Но ещё немножко соображаю. Вы сами разрешили мне безобразничать, монсеньор.

— Вы совершили что-то необычное и празднуете? — Ричард попытался изобразить вежливое удивление.

Рокэ невесело усмехнулся.

— И так, и не так. Присоединитесь? — он прикрыл дверь и, слегка покачиваясь, подошёл к столу, под которым валялось уже не меньше трёх пустых бутылок. Обернулся через плечо. — Красное, белое?

Маршал отрицательно покачал головой и вытащил флягу, в которой ещё что-то осталось после беседы с Бонифацием.

— Настойка на каких-то травах, — ответил он на невысказанный вопрос оруженосца. — Дэйзи отказывается сообщать состав даже мне. А вы пейте ваше кэналлийское и рассказывайте. Если не свалитесь раньше, я тоже вам что-нибудь расскажу.

Рокэ налил вина из кувшина в бокал, отсалютовал им эру, попытался присесть на край стола, пошатнулся и, пьяно усмехаясь, сполз на пол. Ричард сел в свободное кресло.

— Мне кажется, ваши новости важнее моих, — Рокэ поднял голову и уставился на эра совершенно ясными глазами.

— Возможно, — мрачно ответил Северянин. — Война.

— С кем? — заинтересовался оруженосец.

— Бирисцы в Варасте. Кагета.

— Зачем? — Рокэ, казалось, протрезвел.

— В Агарисе месяца два назад выкопали очередного потомка Ринальди Ракана и то ли всерьёз собираются посадить мальчишку на талигойский трон, то ли Дивин в очередной раз ищет повод.

— Лис получил золотое пёрышко, а кошки полезли к нам.

— Схватываете на лету, — кивнул Северянин. Алва фыркнул и рассмеялся.

— Мне положено, — ответил он на вопросительный взгляд эра. Герцог Окделл тоже улыбнулся, уловив суть.

— Завтра в десять утра Совет Меча. Вы нужны мне там живым, здоровым и вменяемым.

Рокэ перестал веселиться.

— Не могу обещать, монсеньор.

— Так прекратите пить и ложитесь спать, — со сдержанным раздражением приказал маршал.

Юноша покачал головой.

— Не в этом дело, монсеньор.

— Дуэль, — сделал вывод Ричард. — Время, место, повод, противник или противники?

— А я должен это рассказывать? — вскинулся Рокэ.

— Отвечайте, — глухо рыкнул Окделл. Алва опустил голову.

— Полседьмого утра, Ноха, вам не понравится, четверо. Младший ур-Ломбах, племянник Штанцлера, самый младший Гонт и какой-то Спрут, чьё имя я в данный момент произнести не в состоянии, — довольный собой и точным ответом, Рокэ заулыбался.

— Секунданты?

— Откуда?

— Линия?

— Нет, одновременно.

— До чего?

— Первой крови.

— Которая может стать и последней. Особенно если племянник последует примеру дядюшки и поспособствует тому, чтобы клинок кого-нибудь из его товарищей — ставлю на Гонта, Придда или обоих — совершенно случайно оказался испачкан в какой-нибудь мерзости.

— Но это же... — юноша задохнулся от возмущения.

— Подло, — подсказал Ричард. — Но эффективно.

Рокэ расстроился.

— Я сильно вас подвёл?

Герцог Окделл пожал плечами.

— Ещё не успели, — он отхлебнул из фляги и задумался. Оруженосец молчал, глядя в пол. — Согласно дуэльному кодексу, любой дворянин может поддержать слабейшую сторону, даже не зная причины дуэли.

Юноша вскинул голову и зло нахмурился.

— Они решат...

— Что они вынудили вас вызвать на дуэль четверых одновременно, вы не сдержались, а потом прибежали ко мне жаловаться. Учтите, в светлую голову юного ур-Ломбаха может придти мысль привести ещё восьмерых в качестве секундантов — для надёжности.

— Ого, — сказал Рокэ, допил содержимое кубка и попытался дотянуться до кувшина.

— Хватит, — остановил его Вепрь. — Ложитесь спать, а завтра я что-нибудь придумаю. С четырьмя вы справитесь, только не позволяйте себя ранить, а если им удастся набрать полный комплект, это будет уже покушение, а не дуэль. И я буду вправе принимать соответствующие меры.

— Дор Рикардо, — юноша подтянул ноги, собираясь встать. — Почему вы так... правильно всё делаете? Четверо — это ещё дуэль, но двенадцать — уже убийство. По-моему, так первое ненамного лучше второго.

— На восемь клинков.

— Шестнадцать, — поправил Рокэ. — Кэналлийцы дерутся шпагой и кинжалом.

— А северяне — чем придётся, хотя чаще шпагой, — усмехнулся Окделл. — Вряд ли среди ваших противников окажется хоть один ваш подданный, герцог Алва. Спокойной ночи.

Вепрь поднялся из кресла.

— Монсеньор, — протянул мальчишка, запрокидывая голову.

— Что?

— Вы бросите своего оруженосца в таком, — он беспомощно развёл руками, — положении?

Ричард сделал шаг к нему и протянул руку. Рокэ ухватился за его кисть горячими ладонями, резко вскочил и налетел на маршала. Замер и прошептал:

— Спасибо, дор Рикардо. Вы меня спасаете.

— Вы рано меня благодарите, Рокэ. Завтра, когда я испорчу вам отменную драку, вы будете меня ненавидеть.

— Буду, — было слышно, что Алва улыбается. — Но совсем чуть-чуть. Только пока не остыну.

— А сейчас, если вы будете любезны меня отпустить, — оруженосец всё ещё держал руку Окделла, да и стоял, почти опираясь на эра, — я пойду к себе.

— Извините, монсеньор, — Рокэ неторопливо выпустил ладонь Ричарда и отступил на полшага. — Спокойной ночи.

Северянин молча кивнул и вышел. Слышал он вздох на самом деле или ему показалось?

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.