Встреча в аббатстве

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Ортанс
Бета: -mummi- Jenny
Гамма: нет
Категория: Гет
Пейринг: Ричард Горик/Октавия Оллар Франциск Оллар Шарль Эпинэ Женевьев Ларак Гвидо Ларак Люсьен Ларак. намеки на Ричард Горик/Рамиро Алва
Рейтинг: R
Жанр: Drama AU
Размер: Макси
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: Судьба столкнула сына казненного Алана и девочку в окошке Рамиро Алвы, плотно переплетя в их отношениях память о прошлом, ненависть и то чувство, название которому они так и не смогли найти.
Комментарий: нет
Предупреждения: ООС, AU

Подъем по лестнице давался крайне тяжело. Впрочем, теперь ему все было тяжело. Ходить. Сидеть на советах. Вставать по утрам с кровати. Лекари стыдливо отводили глаза и твердили, что все от переутомления, — государь слишком много работает, не жалея себя. Надо отдохнуть, отложив дела, и все пройдет. Но откладывать он уже не мог: часы отсчитывали его последние дни, и он это прекрасно понимал, а потому не смел давать себе отдыха. Он оставлял страну любимому сыну, который, увы, был совсем не создан для трона. Правда, рядом с Октавием был Рамиро Алва, который вряд ли даст сводного брата в обиду. Ещё в силе соратники, с которыми когда-то он завоевал эту страну, преданы ему те, кто принес клятву верности после смерти Эрнани Ракана. Они не дадут изменить положение вещей, которое их устраивает. Но все равно на душе тревожно.

Франциск вздохнул. Октавия, любимая, наш мальчик слишком похож на тебя. Этого достаточно для того, чтобы его все любили, но слишком мало, чтобы держать в узде тех, кто до сих пор мечтает, чтобы Талиг вновь стал Талигойей. Почему твой старший сын унаследовал не только красоту родителей, но и таланты отца — полководца и политика, и почему Октавий не взял ничего от своего? Как горько сознавать, что его пасынок больше подходит на роль правителя Талига, чем родной сын!

Он несколько раз останавливался в галерее, тяжело дыша и глядя во внутренний двор. Там слышался смех и звон мечей. Два поединщика, черноволосый и русый, кружили друг против друга, видимо, пробуя крепость новых клинков, присланных из Кэналлоа. Пасынок и сын убийцы его отца. Внешне — друзья-неразлучники, но на деле все значительно глубже. Недаром при дворе несколько лет гуляли сплетни, которым положила конец пара кровавых поединков. Разговоры смолкли, а отношения остались. Эти отношения его устраивали. То, что Окделл не хочет жениться, его волновало мало. Будет или нет семья у одного из самых способных военных Талига, решать только ему. Другое дело Рамиро. Если он и дальше не отступится от своего сероглазого приятеля, то в будущем может сложиться так, что власть над Кэналлоа перейдет к его ближайшему родственнику — Октавию или его детям. Талиг сумеет переварить столь жирный кусок, он уверен. Жаль только, что он не доживет до этого дня.

Король вздохнул, перевел дыхание и пошел по галерее дальше, к лестнице, что вела в покои его единственной королевы.

Дверь хрипло заскрипела, впуская короля в комнату. Раньше он приходил сюда часто и просто сидел в кресле, уставившись в одну точку и мечтая услышать за спиной легкие шаги Октавии. А она все не приходила — видно, в Рассветных садах ей было хорошо и она не вспоминала о тех, кого оставила. Со временем он перестал приходить — жизнь брала свое, боль притупилась, подрастал Октавий. Стране требовался деятельный король, а не безутешный вдовец.

Но сегодня, с трудом преодолев десяток ступеней, он шагнул через порог, прекрасно понимая, что это в последний раз. Совсем скоро его опустят в гробницу рядом с её прахом, так что не имеет смысла спускаться туда, куда скоро внесут под траурную музыку. Тем более что душа Октавии осталась здесь, где она негромко наигрывала на лютне, мечтала или грустила.

Король тяжело опустился в кресло и огляделся. Ничего не изменилось, да он и запретил что-либо менять. Кровать черного дерева под белым балдахином, мягкий ворс ковра, забавные резные зверушки на комоде. Он тяжело поднялся, подошел ближе, рассматривая их. Маленький, совсем не грозный дракончик со сложенными крыльями из оникса. Белая мраморная ласточка. Ворон из драгоценного морисского дерева. Роскошный черный мориск, поднявшийся на дыбы. Олень, склонивший ветвистую голову. Гончая, приготовившаяся к прыжку…. Когда Октавия была его королевой, такие статуэтки как раз вошли в моду, и дамы собирали у себя в комнатах целые зверинцы.

Король смеялся над её пристрастием, но с удовольствием дарил ей зверушек. Вот этого медведя он привез с севера. Франциск подержал фигурку в руках, затем поставил на место, перевел взгляд дальше и замер, глядя на вепря, вырезанного из мореного дуба. Откуда? Такой статуэтки он не помнил, и вряд ли Октавия украсила бы свои покои чем-то подобным — слишком болезненно до последних дней она воспринимала все, что связано было с гибелью герцога Рамиро Алвы. Откуда же она взялась?

Король нетерпеливо дернул шнурок, и через пару минут послышались шаркающие шаги.

Мануэла приехала вместе с беременной Октавией из Кэналлоа и не оставила её после смерти её первого супруга. Королева души не чаяла в своей компаньонке, Франциск даже ревновал её к женщине. Теперь Мануэла доживала свой век в небольшой комнате, расположенной рядом со спальней Октавии.

— Откуда это? — хмуро спросил король, вертя черную фигурку в руках.

— Её величество заказала, — невозмутимо ответила Мануэла.

Король с недоумением посмотрел на старую служанку, но её лицо оставалось непроницаемым. И он понял: даже если она что-то знает, все равно не скажет, будет хранить секреты своей мертвой госпожи. Он сердито махнул рукой, служанка ушла, а он задумчиво обвел комнату взглядом.

Вышитое покрывало, резная мебель привычного черного цвета, роскошный гобелен на стене, комод, инкрустированный перламутром. Чего он не знал о своей королеве?

Ящики выдвигались с тихим скрипом, как будто недовольные тем, что их покой тревожат. Кожаные вышитые перчатки, казалось, до сих пор сохранили благоухание морисских благовоний, которые до последних дней она предпочитала всем другим. Разноцветные фиалы с притертыми крышками берегли тайны своих ароматов. В изящных шкатулках хранились драгоценности — те, которые дарил он и которые она носила, и те, с сапфирами и черными ройями, которыми украшал её Рамиро Алва, а она потом берегла как святыню.

Франциск всегда знал, что делит жену с черноглазым кэналлийцем, которого так и не смог потеснить в сердце Октавии, и смирился с этим. Но ему казалось, что кроме этого, у жены нет от него секретов.

Письма, которые он писал ей из походов, аккуратно сложенные и перевязанные тонкой лентой, тонкие свитки с печатями на синих шнурах — наверняка сообщения из Кэналлоа. Два детских рисунка свинцовым карандашом — творения Рамиро, шкатулки с касаткой — письма от графини фок Варзов.

Ему стало стыдно за этот обыск у покойной.

Надо приказать отправить драгоценности в сокровищницу, кроме тех, что достались Октавии от Алвы. Они по праву принадлежат Рамиро. А все остальное — сжечь. Королева мертва, и нечего кому-то прикасаться к её вещам.

Он со вздохом закрыл комод и снова взял в руку вепря. Этого он прикажет сжечь в первую очередь. Прикажет?.. Франциск раздраженно вздохнул и со всего размаха швырнул фигурку в камин. Деревянная статуэтка ударилась о решетку и распалась надвое. Внутри лежал свернутый пожелтевший листок. Франциск несколько минут смотрел на него, а потом наклонился, поднял и развернул. Первые строчки шли прямо, как по линейке, а заключительные сбегали вниз, как будто Октавия торопилась. Последние слова вообще расплылись, словно на них попала влага.

Король на мгновение закрыл глаза, вздохнул и принялся за чтение.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.