Принцесса без горошины

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Ортанс
Бета: Alves melissakora Jenny
Гамма: нет
Категория: Гет
Пейринг: Анжелика Оллар Ричард Окделл Рокэ Алва Карл Оллар Октавия Оллар
Рейтинг: G
Жанр: Romance
Размер: Миди
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: Любовь приходит ко всем, даже к таким воинственным особам, как Анжелика Оллар, от манер которой в ужасе двор, а от занятий - царственный брат. Опальный герцог не увидел в ней девушку своей мечты с первого раза? Принцесса найдет способ предоставить ему вторую попытку.
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

Ызаргессой принцессу Анжелику прозвали в десять лет, когда она ловко протянула в коридоре скрученную из шёлковых нитей верёвку и разлила перед ней лампадное масло. Мэтр Шуази, человек рассеянный и возвышенный, вечно размышляющий о высоких материях и посему редко обращающий внимание на то, что творится у него перед носом, сию каверзу не заметил, за что и поплатился разбитым лбом, ушибленными коленками и перепачканным в масле париком.

Досталось и почтенной воспитательнице её высочества, госпоже Оттилии Эванс. Вредная девица, зная ужас дамы перед всеми видами ползучих, даже самыми безобидными, засунула в шкаф, где та хранила нижнее бельё и носовые платки, с десяток дождевых червей. Крики несчастной заставили нестись ей на помощь всех гвардейцев восточного крыла, решивших, что во дворец проникли злоумышленники.

Разумеется, такое поведение не могло остаться безнаказанным. Анжелику заперли в её комнате, пока она не раскается и не попросит прощения. Но принцесса каяться не собиралась. Глядя исподлобья на увещевавших её придворных, она молчала и не хотела отвечать, почему так жестоко обошлась со своими наставниками.

Не помогли и уговоры кардинала Пьетро, тщетно взывавшего к чувству милосердия и сострадания.

Наконец малолетнее «чудовище», как в сердцах пробормотала одна из придворных дам, оставили в покое, вручив Книгу Ожидания и велев подумать над своими поступками.

Но Анжелика не собиралась ни читать священные строки, ни тем более терзаться угрызениями совести. Сгорбившись на стуле и обхватив себя руками, она молча смотрела в зеркало, в котором отражалась хмурая девочка с серыми невыразительными глазами и волосами мышиного цвета, затянутыми в тощие косички.

«Несчастный ребёнок!»

Она показала собственному изображению язык.

«Какой ужасный контраст с Октавией! Вот уж кто истинная принцесса!»

«Как у такой утонченной женщины, как Катарина Оллар, могла родиться такая страшненькая дочь?»

«Бедная девочка, мне её жаль. Муж женится на Талиге, и её ждет судьба Мирабеллы Окделл. Та получила имя, а лесничиха — герцога. Ужасно!»

И так изо дня в день. Шёпот, многозначительные взгляды, сочувственные вздохи. Жаль, что она успела добраться лишь до этих двоих. Но, может, остальных это чему-то научит?

Что поделать, если у неё нет роскошных белокурых волос Октавии и её томных голубых глаз?

И да, она ненавидит арфу, пяльцы и разговоры о нарядах! Почему она родилась девочкой?

Взаперти пришлось провести три дня, слушая увещевания и упрёки. Особенно преуспела в этом Октавия, которой должно было исполниться шестнадцать лет: она была невестой на выданье, за чью руку боролись Дриксен и Гайифа. Это вселило в принцессу уверенность в собственной значимости и придало безаппеляционность её высказываниям.

— Мэтр Шуази — прекрасный наставник! Он так тонко понимает литературу! Он знает наизусть всего Веннена! Он знаток этикета, который тебе совсем неплохо бы освоить! Обладая такой внешностью, как у тебя, нужно быть особенно внимательной к манерам и изящным искусствам. Чем ещё ты можешь привлечь к себе внимание? Принцесса должна быть воспитана и изысканна! Кто захочет в жёны дикарку?

Говоря это, Октавия изящным движением поправила вьющуюся прядку.

После таких тирад сестру хотелось прибить, но Анжелика сдержалась, хотя слова Тави били подобно хлысту.

— Я ненавижу Веннена и его розовые сопли, и мне плевать на этикет! Что до внешности и манер, то талигойскую принцессу примут и в шкуре медведя. Ещё и восхищаться будут!

Она совсем так не думала, более того, внешность стоила ей многих слёз в подушку, но сестру хотелось позлить. Она не дикарка, просто некрасивая, и ей никак не давали об этом забыть.

— Ты чудовище! — искренне произнесла Октавия. — Ты опозоришь нашу семью, если не одумаешься!

В конце третьего дня дверь резко распахнулась, и на пороге появился высокий черноволосый человек с пронзительными синими глазами. Анжелика сжалась в комок и натянула плед на тощие коленки.

— Вам холодно? — осведомился Алва, устраиваясь напротив и разглядывая принцессу в упор, словно неведомого зверька.

— Нет, господин регент, — четко, как на параде, ответила Анжелика.

— Здесь не жарко. — Алва не сводил с неё глаз. — Я попрошу, чтобы взяли другого истопника. Не хочется, чтобы в родном доме вы заработали чахотку.

— Конечно, у принцессы должен быть пристойный вид, иначе трудно будет с пользой сбыть е с рук. — С регентом так разговаривать не полагалось, но ей было море по колено. — Правда, не думаю, что даже если я буду абсолютно здорова, на мою руку найдется много претендентов. Вам придётся постараться, чтобы подыскать мне жениха! — После разговора с сестрицей настроение у неё было отвратительным, и она впервые выплеснула всё, что держала в себе.

Черная бровь поползла вверх, и Алва неожиданно расхохотался.

— Что за глупости вы тут мне рассказываете, ваше высочество?

— Я не красавица, как Октавия. Я ненавижу все эти дамские штучки!

— А что же вы любите? — в голосе регента послышалась легкая заинтересованность.

— Мне нравится стрелять из арбалета, — выпалила девочка. — И про сражения нравится читать, а не про всякую ерунду! И стихи я терпеть не могу! Я совсем не похожа на Октавию.

— А зачем же вам быть на неё похожей? — Алва улыбнулся. — Вы это вы, а не она.

— Тогда не надо меня заставлять вышивать и играть на арфе!

— Как, и арфа тоже? — Алва засмеялся, а Анжелика попыталась совсем скрыться под пледом.

Но, перестав веселиться, регент произнёс:

— Хорошо, давайте попробуем. Вы станете заниматься тем, чем вам нравится. Может, поймёте, что это вам ни к чему.

— А если не пойму? — настороженно поинтересовалась она.

— Найдем вам мужа среди вождей горных племён. Они любят воинственных женщин.

Анжелика вскочила с кресла, приготовившись благодарить, но регент остановил её движением руки.

— Мэтр Шуази и госпожа Эванс не будут более заниматься вами. Но извиниться перед ними необходимо: вы принцесса, а не оборванка со Двора Висельников.

Анжелика радостно кивнула. Раз больше не придется видеть их жалостливых взглядов и удастся избавится от сочувственного шёпота за спиной, она готова им даже в любви признаться!

На свое четырнадцатилетие она получила в подарок резвого полумориска, в чём усмотрела признание регентом её успехов.

Значит, не зря простаивала часами с арбалетом, вырабатывая твёрдость руки, стреляла по мишеням в любую погоду, учась принимать во внимание ветер, снег и дождь. Когда она выбила десять мишеней из десяти, попав «в яблочко», несмотря на непогоду, её наставник, рэй Аугусто, поощрительно улыбнулся. Учитывая, сколько времени он её ругал, эту улыбку можно было приравнять к ордену Талигойской розы.

И она набралась смелости попросить, чтобы её учили стрелять из пистолета, а также разрешили вместе с Октавием изучать военную и политическую историю. Регент не возражал. Брат Карл в восторге не был, но с регентом не спорил.

Мэтра Адлара, имевшего честь преподавать эти предметы принцу, естественно, не спросили, хочет ли он обзавестись ещё и сиятельной ученицей. Он ещё долго ворчал себе под нос о воинственных наклонностях неких особ, коим более подходят арфа и иголка.

Впрочем, с ней давно уже никто не спорил, не требовал петь нежным голоском, перевивать волосы ленточками согласно моде и носить платья с оборками. Пример для подражания, принцесса Октавия, вот уже несколько лет как услаждала своими природными дарованиями венценосного супруга в Гайифе, а Анжелику оставили в покое.

Она пересмотрела свой гардероб, отодрала от платьев ненавистные рюшечки и, вызвав к себе королевского портного, велела изобрести что-нибудь достаточно простое, в чем она не выглядела бы вороной в павлиньих перьях.

Господин Голландж, три десятилетия обшивавший королевскую семью, улыбнулся и одобрил намерения юной бунтарки.

— Истинное величие не нуждается в дополнительных украшениях, — изрек он и предложил принцессе ввести в обиход простоту и изящество линий гальтарского периода.

Платье имело успех, и Анжелика слышала, как кто-то из придворных дам назвал её «почти хорошенькой».

Точно так же она поступила и с причёской: куафер просто заплёл её волосы в косы, обернув их короной вокруг головы.

Теперь, в тех редких случаях, когда требовалось появляться на дворцовых приёмах, можно было не чувствовать себя гадким утёнком.

Правда, скучала на них она всё так же. Обсуждать с мэтром Адларом, который давно уже не посмеивался над «воинственной девчонкой, вообразившей себя полководцем», итоги Двадцатилетней войны было значительно интересней, но раз в несколько месяцев можно было и потерпеть.

Словом, Анжелика теперь считала, что жизнь удалась.

Но накануне Фабианова дня всё изменилось.

Неожиданно для всех отбыл в Кэналлоа Алва: серьезно заболел маркиз Салина.

Карл, давно и с неодобрением следивший за подвигами сестры, отказался взять её на площадь, чтобы посмотреть на праздник.

— Не подобает девице! — заявил он и нахмурил брови. — Я никогда не одобрял действий герцога Алвы. По-моему, он слишком потакает вашим капризам.

Анжелика резко развернулась, плеснула подолом юбки и вышла из кабинета брата. Она любила смотреть на унаров в этот торжественный день, слушать их клятвы и сожалеть, что не родилась мальчишкой.

Брат ударил по больному, но сдаваться она не собиралась.

Вернувшись в свои покои, принцесса умылась холодной водой, чтобы успокоиться, села в кресло и задумалась. Просидев так минут пять, она тряхнула головой и вскочила. Затея была очень рискованной, но Анжелику это не пугало.

Дежурной придворной даме она пожаловалась на мигрень из-за отказа его величества взять её с собой на праздник, заперлась в спальне и запретила беспокоить до ужина. Надеть костюм, сшитый специально для верховой езды и занятий стрельбой, было делом нескольких минут.

Далее принцесса действовала стремительно, словно боясь передумать: держа в руках сапожки, плащ и шляпу, она прокралась по коридору, вышла в западное крыло дворца, спустилась по чёрной лестнице и оказалась на хозяйственном дворе. Торопливо одевшись, она серой тенью скользнула к калитке, выбралась на улицу и, поплотнее закутавшись в плащ, двинулась к площади.

Этот путь был ей хорошо знаком: она не раз ускользала так, правда не одна, а с рэем Аугусто, поддавшимся на её уговоры. Рэй справедливо решил, что его упрямая ученица все равно сделает, как хочет, так что лучше её не оставлять без присмотра.

На площади она быстро затерялась среди толпы зевак, собравшихся поглазеть на красивое зрелище. Смотреть отсюда оказалось непривычно, но не менее интересно.

Вот зазвучали фанфары, заговорил капитан Лаик, представляя своих питомцев, напряглись и подтянулись «жеребята», замерла в ожидании толпа. Анжелика вытянула шею, шагнула вперёд и наступила на ногу человеку, стоявшему рядом. Тот проворчал что-то весьма сердитое, и девушка невольно обернулась: сосед её был закутан в чёрный плащ и надвинул шляпу на глаза, словно не желал, чтобы его узнали. Но Анжелика все же сумела его разглядеть: лет двадцать пять–тридцать, правильные черты лица, светловолосый. Кажется, недурен собой.

Он посоветовал ей смотреть под ноги и вновь сосредоточился на разворачивающемся действе.

Принцесса возмущенно фыркнула и хотела уже язвительно поинтересоваться, умеет ли кавалер себя вести, но вовремя вспомнила, где находится, и прикусила язык.

Она с интересом смотрела, как к балюстраде шагнул Первый маршал, граф Лэкдеми, и чётким хрипловатым голосом назвал имя Питера-Эммануила Придда.

Сосед низко опустил голову и ещё старательнее завернулся в плащ. Всё остальное время он так и простоял, заставляя гадать, зачем сюда пришел, раз не хочет смотреть.

Как только ликтор кончил читать и вновь взвыли литавры, человек резко повернулся и пошёл прочь. Плащ его распахнулся, и Анжелика увидела камзол багряного цвета с чёрно-золотой отделкой.

Чёрный, золотой, багряный! Перед глазами встала иллюстрация из книги «Родословная Великих Домов».

Герб: на багряном поле золотой вепрь на фоне чёрной скалы.

Девиз: «Твёрд и незыблем».

Дополнительный титул: Повелители Скал.

Основные владения: во Внутреннем Надоре.

Резиденция: замок Надор.

Неужели? Герцог Окделл? О котором все говорят «тот самый Окделл» и тянутся к эспере, словно при виде Леворукого? Тот, кто появляется в Олларии от случая к случаю, а на дворцовых приёмах лишь по личному приглашению-приказу регента Талига?

Что он здесь потерял? И вообще, откуда взялся? Она не слышала, чтобы намечалось какое-то торжественное событие, требующее присутствия Повелителя Скал.

И Анжелика лёгкой тенью заскользила за опальным герцогом, по дороге лихорадочно вспоминая всё, что знала о нем.

Кровник Алвы, отравитель, клятвопреступник и убийца. Вышел вместе с Алвой из Лабиринта. Поговаривали, что он буквально на себе вынес израненного регента из таинственных подземелий и тем самым спас ему жизнь.

После этих событий долгое время о нём было ничего не известно. Ричард Окделл, последний из Надорских властителей, как в воду канул. Многих это обрадовало: ещё до возвращения Алвы его бывший оруженосец был приговорен к смерти, а владения присоединены к Короне, «дабы не служили более причиной раздоров».

Тут всё и началось. На пути передового королевского отряда просто разверзлась земля и поглотила представителя монарха вместе с охраной.

Стоило новому управляющему ступить на мятежную землю, как Надор начинало трясти: рушились дома, расходились дороги, проваливались целые участки земли. Жители были готовы взбунтоваться, а дворяне и чиновники очень быстро расхотели служить в новой королевской провинции.

Вернувшийся регент объявил, что решение о Надоре должно быть пересмотрено. Скалы не держат зла на своего Повелителя и требуют его возвращения. Где прятался Окделл, никто не знал: он исчез сразу после того, как передал Алву первому повстречавшемуся военному отряду. Но регент нашёл его достаточно быстро, а может, просто знал, где искать.

Ричард Окделл вернулся в Надор, и землетрясения прекратились. Из своих владений он выезжал редко, занимался делами провинции и, судя по завистливым разговорам, долетавшим до ушей принцессы, весьма преуспел. В частности, после землетрясений вскрылись месторождения серебристого мрамора, дорогого и красивого камня, купить который могли позволить себе очень и очень немногие.

Что опальный герцог делал в Олларии?

Анжелика так увлеклась своими размышлениями, что не заметила, как вслед за Ричардом Окделлом свернула сначала в один переулок, потом в другой и неожиданно поняла, что заблудилась. Между тем к герцогу подошли двое мужчин, судя по виду, слуги или охрана, и дальше они пошли вместе, стремительно удаляясь. Анжелику охватила паника. Она никогда не бывала здесь ранее. Узкая улочка с небольшими домами за высокими каменными заборами была ей совершенно незнакома. Что она будет делать здесь одна, в мужском костюме?

Только сейчас открылся весь ужас её необдуманного поступка. Какой позор, какой скандал! Лишь один человек мог ей помочь — ведь не бросит же герцог, эорий, в беде женщину и принцессу.

— Герцог Окделл! — отчаянно крикнула она и бросилась вслед уходящим. — Герцог! Подождите!

В этот момент герцог и его люди завернули за угол. Анжелика метнулась за ними, но на повороте не удержала равновесия и, нелепо взмахнув руками, упала на колени прямо перед застывшим от изумления Повелителем Скал.

Шляпа соскользнула сначала на нос, а потом на землю, открывая тщательно убранные волосы.

— Чтоб я провалился на месте! Девка! — вырвалось у одного из спутников Окделла. — Это что ж за краля?

Герцог молча наклонился и помог принцессе подняться. Лицо его оказалось совсем близко, и Анжелика увидела, что у него темно-серые «грозовые» глаза, а волосы на висках припорошены сединой.

— Откуда это ряженое чудо? — поинтересовался второй спутник.

— Это всё потом, — голос у Окделла оказался достаточно низким. — Идти сможете?

Анжелика кивнула, кусая губы, чтобы не разреветься. Дура! Какая же она дура!

— Тогда пошли, — твёрдая рука сжала её локоть, и она храбро шагнула вперёд, но тут же тихо вскрикнула и схватилась за коленку.

— Ясно.

Сильные руки подхватили её, и впервые в жизни она оказалась в объятиях мужчины, который, судя по всему, восторга от этого не испытывал.

— Не бойтесь, здесь недалеко.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.