Коммунистическая антиутопия

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Mutineer
Бета: айронмайденовский
Гамма: Hellestern
Категория: Гет Джен
Пейринг: Ричард Окделл Рокэ Алва Альдо Ракан Робер Эпинэ Катарина Ариго Валентин Придд Арно Савиньяк Айрис Окделл
Рейтинг: PG-13
Жанр: Modern-AU Action/Adventure Drama
Размер: Макси
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: Взять немного коммунизма, Кэртиану, добавить щепотку магии... И всё взорвётся.
Комментарий: нет
Предупреждения: коммунистическая AU, смерть персонажей

Глава 0

которую можно считать прологом

В бывшей комнате Марселя было душно и холодно. Прошло не больше десяти дней с тех пор, как Валме покинул её, а в помещении уже поселилась затхлость.

Алва подошел к окну и прижался лбом к немытому стеклу. Нет, он не любовался на подтаявший снег или на чёрные вспаханные поля, тянущиеся до самого края Варастийских степей. Ему вообще не было дела ни до чего. Ни до отъезжающего от крыльца всадника, за воротами пославшего коня в галоп. Ни до пушистого кота, устроившегося на нижней ветке куцего тополя.

Алва медленно выдохнул сквозь зубы. Он принял решение.

В столе у Марселя отыскались засохшие чернила и огрызок карандаша. При более детальном обыске нашелся и лист бумаги — бумагу Марсель зачем-то прятал в шкаф под замок, и пришлось потратить несколько минут, чтобы проникнуть в эту «сокровищницу»... На обратной стороне листа был нацарапан какой-то сонет, но Алва был слишком щепетилен и недостаточно любопытен, чтобы ради сомнительного поэтического удовольствия читать чужие рукописи.

Карандаш был тупой, зато не рвал бумагу.

«Сударыня!

Спешу сообщить вам, что за четыре месяца, проведенные в разлуке с вами, жизнь моя успела измениться самым неприятным образом. Мой друг арестован и сейчас находится в тюрьме, мой долг — позаботиться о нём. Что же касается моей собственной судьбы — я твёрдо убеждён, что пришло время рисковать. Непростительно много времени потрачено впустую. Систему нельзя сломать по частям, нужно переломить ей хребет. Впрочем, хотелось бы надеяться, что это не затянется надолго, и в конце весны я снова буду в ваших краях. Надеюсь, вы найдёте в себе силы простить меня».

Алва бросил карандаш обратно в ящик стола. Потом скомкал письмо и спрятал в карман. Вечером он сожжет его.

Глава 1

в которой Дик сообщает Альдо информацию, полученную от своего «тапона» в организации «синих»

«И Штанцлер, навек молодой, нас в бой поведёт за собой...» Незамысловатый мотив крутился в голове всю дорогу, Дик то и дело начитал насвистывать его и тут же одергивал себя. Не годится одному из главных лиц государства свистеть, как беззаботному мальчишке. Дик подмигнул золотому Зверю, смотрящему на него с красного полотнища. Здесь, в центре Олларии, флаги висели почти на каждом здании, но каждый раз натыкаясь на них взглядом, Дик невольно расплывался в улыбке.

Беззаботный, счастливый мальчишка? Пусть! Разве не счастье их долгожданная победа? Разве сама Кэртиана не встала на сторону героев, которые свергли зажравшихся аристократов, освободив трудовой народ? Благодаря Альдо и великому Штанцлеру новый Круг будет Кругом всеобщего благоденствия.

Дик до сих пор ужасно гордился, что одним из первых примкнул к этим великим людям, принёсшим в Талиг свободу, равенство и прогресс. Совсем скоро бывшие Золотые Земли объединятся под властью мудрого, честного, справедливого правителя, и тогда настанет Золотой век Кэртианы! Альдо пообещал — значит, так и будет!

Замечтавшись, Дик не сразу заметил, что автомобиль остановился около здания Верховного Совета, бывшего Ружского дворца. Шофёр с поклоном открыл дверцу, и это неприятно задело: когда же наконец истребятся в людях рабские привычки?

— Спасибо, товарищ, — сказал Дик, дружески кивая.

Шофёр несмело улыбнулся в ответ. Дик шагнул на ковровую дорожку, одновременно отдавая честь висящему над лестницей огромному портрету Штанцлера. В глазах торжественно рябило от золотых Зверей и алых флагов.

Разумеется, построение нового государства — и тем более, нового мира — не могло пройти гладко. Очаги сопротивления приходилось подавлять безо всякой жалости. Альдо в самой первой речи, произнесенной перед Верховным Советом, выразил мнение партии по этому вопросу: «Люди, закосневшие в невежестве и гордости, эти осколки прошлого, самоуверенные глупцы, не должны встать на пути прогресса, по которому наше общество семихорновыми шагами движется в социалистическое будущее. Угнетатели, не желающие расставаться с барскими привычками, должны безжалостно уничтожаться во имя свободы, равенства и братства. Мир во всём мире стоит любых жертв!»

Великая идея классового равенства товарища Штанцлера подтачивала старые устои, укореняясь в сердцах, пока однажды не перевернула мир. И все талигойцы, не щадя жизней, не покладая рук, месяц за месяцем, год за годом трудились, строили новую страну, поднимали её из руин Излома, взращивали из пепла.

Но, к сожалению, вопреки логике, не все захотели влиться в стройные ряды последователей товарища Альдо, ведущего народ к великой цели. Потомок древней династии Раканов, он имел право стать королём, но отказался от короны, выбрав всеобщее равенство и власть Советов. Однако не всем хватило смелости лишиться привилегий. Дворянская кодла, не пожелавшая принять новую власть, сплотилась вокруг Рокэ Алвы, бывшего герцога, а ныне — государственного преступника по кличке «Ворон». Он и его приспешники не гнушались ничем, пытаясь вернуть утраченное положение в обществе. Прошлое не желало умирать, оттягивая силы нового правительства и тормозя прогресс общества. Не один год был потрачен на охоту за ними — участники контрреволюционного движения, прозванные «синими» в честь родовых цветов Алвы, уничтожались один за другим, и все равно появлялись снова и снова, как крысы на продуктовом складе.

Иногда Дик чувствовал себя беспомощным в этой бесконечной борьбе, но как раз сегодня ему удалось достоверно узнать о последних планах «синих». Осталось получить одобрение Альдо; и с заразой будет покончено раз и навсегда.

Генеральный секретарь занимал весь последний этаж правого крыла здания Совета, здесь же располагался зал для совещаний и рабочий кабинет, где бывали только самые близкие. Дик до сих пор не уставал радоваться, что попал в их число. Впрочем, не так уж это и удивительно. Альдо ценил искреннюю преданность, а Дик был предан ему душой и телом. Он примкнул к освободительному движению, когда о революции ещё говорили шёпотом, когда у идей Штанцлера появились только первые последователи: Альдо, Робер и Дик, трое друзей, прошедших испытание войной, а потом победой.

А в результате появилась целая страна счастливых людей, и иногда Дику казалось, что он чувствует, как тысячи горячих человеческих сердец бьются в едином ритме свободы. И он был одним из немногих, кто отвечал за это счастье. Огромная ответственность пугала. Иногда Дик пытался найти отголоски этого страха на лицах своих друзей ― и не находил. Альдо, как истинный лидер, оставался спокойным и сдержанным, чтобы ни происходило, а Робер... он всегда выглядел мрачным и усталым.

На пороге приёмной Дик замер на мгновение, предвкушая долгожданную встречу.

— Здравствуйте, Катарина.

— Товарищ Окделл! — помощница Альдо кивнула в ответ на улыбку, и у Дика привычно ёкнуло в груди. Он и сам не знал, почему, но при виде этой хрупкой светловолосой девушки у него замирало сердце и останавливалось дыхание.

— Вождь сможет меня принять?

— Сейчас узнаю, подождите минутку.

Она встала и подошла к дверям кабинета Альдо, а Дик не мог оторвать взгляд от её тоненькой фигурки, которую не портило даже серое бесформенное платье. Такие вошли в моду после революции, и при взгляде на них пропадало всякое желание ухаживать. С первого взгляда видно: девушка строит светлое будущее, ей не до романтики. А предложить создать ячейку общества, чтобы восполнить потери последних войн и снабдить строящиеся заводы новыми парами рабочих рук, не поворачивался язык.

Катарина тем временем вернулась, и Дик в очередной раз понял, что готов отдать жизнь за едва заметную улыбку, обозначившуюся на ее губах.

— Товарищ Альдо ждёт вас.

— Спасибо.

Дик хотел сказать Катарине, как она красива сегодня, но в последний момент промолчал.

Альдо Ракан сидел за столом, задумчиво вертя в руках золотую чернильницу. Перо лежало рядом, и синяя лужица уже натекла на какие-то бумаги с печатями.

— Здравствуй, Дикон!

Когда сквозь маску сурового Вождя прорывался молодой, добродушный, смешливый человек, Дику хотелось плакать от восторга. Альдо поднялся навстречу и весело подмигнул:

— Что за новости принёс? Надо полагать, хорошие, — весь светишься. Или это из-за Катари? Я давно вижу, что она тебе нравится!

— Нравится, — смущённо признался Дик, против воли заливаясь краской. — Ты же не...

— Не, — передразнил его Альдо. — Ухаживай на здоровье. Только с Приддом не подеритесь. Мне-то дела до неё нет, а вот он к нашей красотке, кажется, неровно дышит.

Альдо расхохотался, а Дик невольно сжал кулаки. Снова эта ледяная гадина умудрилась перейти ему дорогу!

— Ладно. — Альдо нетерпеливо хлопнул ладонью по столу. — Ты ведь не про несчастную любовь мне рассказывать пришёл?

Дик вскинул голову, по-военному щёлкнув каблуками.

— Рокэ Алва с группой контрреволюционно настроенных граждан планирует совершить вооруженное нападение на Окружную тюрьму Варасты, где, дожидаясь суда, в данный момент содержится Марсель Валме, правая рука и старый друг Ворона. Сообщение получено от Раймона Салигана, сотрудника нашего комиссариата, два года назад внедрённого в организацию «синих».

— Это хорошие известия, — Альдо расплылся в улыбке. — Очень интересно. И что же ты планируешь делать?

— Мы должны попытаться взять Ворона живым. Понадобится помощь Комиссариата Вооруженных сил — согласно информации Салигана, в операции будет участвовать не менее полутора сотен человек. Алва наверняка возглавит их лично.

— Не забывай, что он был неплохим генералом. Он просчитает всё до мелочей. В том числе и то, что мы узнаем о его планах.

Теперь, когда они заговорили о серьёзных вещах, весёлость Вождя как рукой сняло. Это снова был властный человек, спокойный и бесстрастный. Из близкого друга он превращался в недостижимый идеал, на который не получалось смотреть иначе как с безмолвным обожанием.

— Тогда ему остаётся только напасть раньше, чем, с его точки зрения, мы будем готовы, — сказал Дик. — Я полагаю, дополнительные силы должны выступить немедленно.

— Когда, по мнению агента, состоится штурм тюрьмы?

— Пятый-шестой день Весенних Скал.

— Ещё три недели. Вполне достаточно, чтобы успеть. Почему он даёт нам так много времени?

— Возможно, Алва тренирует своих людей — он всегда тщательно готовится к диверсиям.

— Хорошо, я скажу Роберу. От Внутренних войск тебе хватит двух сотен, остальное восполнишь сотрудниками НКВД. Будь готов в любой момент.

— Я? Ты... Вы считаете, что возглавить эту операцию стоит именно мне? — от такого проявления доверия на глаза чуть не навернулись слезы.

Альдо улыбнулся.

— А кому же еще? Поймать Алву должен именно ты и никто другой! Я думаю даже... Впрочем, об этом поговорим позже. Выйдешь — скажи Катари, что я вызываю к себе Робера Эпинэ. И, слушай, будь с ней порешительнее, что ли. Женщинам это нравится.

Ему легко говорить!

***

Играть роль верного последователя и лгать лучшему другу... До первой ошибки, которая погубит не только тебя, но и всех, кто тебе доверился... Генерал Внутренних войск Робер Эпинэ был плохим актером. Во всяком случае, он едва не вздрогнул, когда Альдо сказал:

— Ты же знаешь, кроме тебя и Дикона, мне не на кого положиться.

Слишком доверительный тон мог означать, что великий и прозорливый Вождь наконец усомнился в честности своего главнокомандующего. Когда лжёшь сам, слышишь ложь в чужих словах.

— Делу революции требуются две сотни твоих лучших солдат для охраны одного из секретных объектов. Поступили сведения, что «синие» желают устроить нам очередной сюрприз, и мне он совершенно не нравится. — Голубые глаза Вождя ни на мгновение не отпускали взгляд Робера. — Командование этими людьми временно передашь Окделлу.

— Альдо, я не думаю, что он...

— А я думаю, — отрезал Вождь. — По крайней мере, сейчас он один из двоих, в чьей лояльности я уверен, а ты мне нужен здесь. Возможно, нападение «синих» — всего лишь обманный манёвр.

— С ними будет Ворон? — спросил Робер.

— Если бы я знал, где и с кем он будет, поверь, мы все спали бы намного спокойнее, — огрызнулся Альдо, на миг сбросив образ Безупречного и Всезнающего Вождя.

Эпинэ посмотрел в печальные и мудрые глаза Штанцлера — портрет главного идеолога коммунизма висел позади кресла Альдо. «Чего ты добивался и чего добился? — мысленно воззвал к нему Робер. — Ты вошел в историю и изменил ее. Возможно, лишь потому, что ни один из нас не решился убить тебя раньше. Даже Алва».

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.