Ангст

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Mutineer
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Олаф Кальдмеер
Рейтинг: G
Жанр: Angst
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат Вере Камше. Взяла поиграться, если не сломаю — верну.
Аннотация: Пара слов о душевных переживаниях Кальдмеера.
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

а

Открывая глаза в доме Вальдеса и слушая грозу, Олаф пытается понять, жив он или нет, но не может. Сражение проиграно, это очевидно, но где он? На тюрьму не похоже, и на корабль тоже, разве что он провалялся без сознания достаточно для того, чтобы флот успел вернуться в Дриксен...

А потом оказывается, что это плен.

И что это не гроза, а буря, утопившая не только флагман, но и остаток его флота. Сколько тысяч человек там было? Пять, десять? А ведь многих он знал в лицо...

Теперь они мертвы. Закрывая глаза и проваливаясь в беспамятство, Олаф видит, как они заходят в комнату: толкаются в дверях, спрыгивают с подоконника, окружают кровать плотным кольцом, тянут к нему руки и шепчут, что он ни в чём не виноват.

Ложь! Он виноват.

б

Возвращаясь в Дриксен, Олаф знает, на что идёт. Знает, что его ждёт тюрьма и, скорее всего, казнь.

Реальность оказывается ещё более мерзкой.

Готфрид относился к нему, как к человеку, хотя простить потерю флота не мог и не собирался. Фридрих и его подпевалы относятся к нему, как к недоразумению. Без сомнения, то, что он столько продержался, было именно недоразумением, но согласиться играть по чужим правилам Олаф не может.

Многочасовые допросы, слившиеся в один бесконечный, изматывающий кошмар, после которого не наступает утро. Дознаватели сменяют один другого и продолжают задавать вопросы, запутывать, пугать, угрожать. Иногда — сутками, без перерыва, не позволяя даже встать с жесткого стула и размять затёкшую спину.

Хуже всего слышать насмешки. Олаф и не пытается уйти от ответственности или забыть, но выслушивать постоянные смешки и издевательства ... То, что в городе болтают по трактирам, здесь бросают ему в лицо, и ответить нечем, да, говоря откровенно, ответить попросту не позволяют.

Он не сломался, просто всё чаще сдают и так расшатанные нервы, и, оставаясь, наконец, в одиночестве после очередного допроса, Олаф валится ничком на койку и пытается сдержать слёзы, но не получается.

Кальдмеер чувствует, как слабеет с каждым днём, чувствует, как уходят силы и истончаются нервы, и через несколько месяцев хочет только одного: покоя. Неважно, как и неважно, где.

А к боли в голове Олаф привык давно: она не проходит и пройти не может, ничего удивительного. От неё есть верное средство: топор, петля, пуля. Недолго ждать. Даже меньше, чем хотелось бы.

Или больше?

в

Услышав встревоженное конское ржание и выстрелы, Олаф ясно осознаёт, что умереть ему снова не дадут.

Но когда дверца кареты открывается и показывается краешек мостовой, каменная стена дома и цветочный горшок на подоконнике, он вдруг ясно понимает, что не хотел умирать — во всяком случае, ТАК.

И заставляет себя жить. Сначала — заставляет, по привычке, через силу.

А потом всё получается как-то само собой.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.