Холодам вопреки...

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Мирилас
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Гет
Пейринг: Ротгер Вальдес/Мэллит
Рейтинг: G
Жанр: Songfic Romance
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: все права на мир и персонажей принадлежат В.В. Камше.
Аннотация: нет
Комментарий: написано на Хот-Фест, на заявку «Мэллит/Вальдес „И сплетаются нити дорог в ожерелье бессонных ночей, лишь затем, чтобы мне однажды уснуть на твоем плече“»; сонгфик на песню группы Флёр «Мост над туманным заливом».
Предупреждения: нет

Оллария, 1 год Круга Ветра

Снится морю гроза, мягким травам роса.
Снятся вольному ветру крылья и паруса.
И лишь мне не уснуть, я сегодня в плену
Горько-сладких воспоминаний, вернувших мне эту весну.

Серебристые буки не затронули бури, пронесшиеся над столицей Талига. Недобрые, пришедшие сюда, разорили лишь храм, им не было дела до деревьев и цветов. Старый Парк мог вынести четырежды четыре беды и остаться собой. Ах, если бы люди могли стать подобны его могучим деревьям!

Мэллит брела сквозь капель, солнце и перечеркнувшие запущенную дорожку тени.

Блистательный Робер обвенчался в великом храме с женщиной, подобной цветущей розе. Мэллит слышала насмешливые и злые слова, сказанные в спину названной Марианной, но сказавшим застилали глаза злоба и зависть. Не было корысти в словах и клятвах прекрасной. Счастлив тот, на кого обращены подобные взгляды. И названный Робером будет счастлив...

...А названный Луиджи счастлив не будет. Фельпский гость уехал в свой далекий город, увозя в сердце двойную тоску и память о звездных танцах. Уехал, чтобы жениться на чужой принцессе. Не дано было ничтожной зажечь в его душе огонь, сметающий все преграды.

Её называют спасительницей города и ещё одной святой, но разве разбитое сердце можно склеить славой и похвалой?!

— Вот, куда ты забралась! Ну что ж, бельчонку в парке самое место...

На щеку тревожно вскинувшей голову Мэллит упала капелька. Она не заметила, как вышла на пересечение дорожек, а там её поджидал названный Ротгером. Тот, кто слышит песни ветра, тот, кого хранят радующиеся, тот, кого не приковать к своей руке свадебным браслетом.

— Плачешь? Обидел кто? — из черных глаз исчезает смех, у губ появляется жесткая складочка.

Назови Мэллит имя, и носящему его не поможет ни одна молитва. Но те, чьи имена она может назвать, уже неподвластны земному суду.

— Нич... не стоит беспокоиться, — она до сих пор в задумчивости или растерянности сбивается на гоганскую речь. — Это не слезы, это всего лишь капель...

Словно в подтверждение, очередной порыв ветра сбрасывает гроздь брызг на рукав моряка. Блистательный смотрит на темные отметины по ткани, приподняв брови — и снова улыбается. Его улыбка — песня, в его глазах — свет...

— Тогда не стоит гулять по такому мокрому парку, — рука Мэллит оказывается в его руке, её ведут по дорожке. Но этой веселой и легкой силе не хочется сопротивляться. — Растаявший снег — не морская соль, в нем мокнуть скучно.

— Блист... господин Вальдес не скажет... мне, почему вы так меня называете? — в речи смешавшейся Мэллит перепутались все слова и обращения. Неудивительно, что Ротгер переспросил:

— Как?

— Бельчонком...

— Ну, это же совсем просто! Рыженькая, маленькая, пугливая. Пушистая. Бельчонок и есть, — он неожиданно останавливается, приобнимая Мэллит за плечи, и показывает рукой куда-то вверх, на дерево. — Вон, как тот!

На ветке бука, и правда, сидел рыжий зверек. Сидел, смотрел на людей доверчиво и бесстрашно, но вниз не спускался.

— Знал бы, что они сюда вернулись, захватил бы орехов. Их раньше с рук кормили...

Мэллит старательно смотрела на белку. Очень старательно — чтобы саму себя не чувствовать маленьким зверьком, замершим под сильной и доброй рукой.

— Слушай, твое величество, а личный вопрос можно?..

— Можно, если ты по-прежнему будешь называть меня по имени.

— Король с аллергией на титул? — восхитился Вальдес — Мне это нравится!

Король с аллергией на титул, женившийся на куртизанке, вице-адмирал, сидящий на столе в королевском кабинете (болтая ногами, при этом) — мир определенно сошел с ума. Робер до сих пор плохо представлял, как в этом сбесившемся мире жить, но жить было надо. Жаль, что Ротгер уезжает обратно в свой Хексберг, в компании с ним в Олларии было не так тоскливо. Впрочем, тосковать и скучать его величеству Роберу I Эпинэ в ближайшее время будет некогда. И все же жаль... второго такого попробуй, найди. Вспомнить хотя бы, как они спасли все-таки город — и как после Ротгер Робера увел от Карваля, Левия, Арлетты с глазу на глаз отпаивать кэналлийским. После той пьянки — то ли праздника, то ли поминок — они на «ты» и перешли.

— Значит, вопрос... Робер, твоя гоганни хоть когда-нибудь смеется?

— Мэллит?!

— Мэллит, Мэллит, кто ещё. Как она улыбается, я видел, но она же не смеется, никогда! Это простительно пленному адмиралу, но не молоденькой девушке...

Вот так вопрос. К чести Робера, закаленного политикой, с изумлением он справился быстро и ответ вспомнил.

— Она в Сакаци любила качели...

— Качели, значит, — Вальдес любовно протер изумруд в перстне. — Запомним!

Хексберг, 1 год круга Ветра

Километры некошеных трав,
Разгорается пламя костра,
Наполняются мёдом соты, льётся вино через край.
И вплетаются нити дорог
В ожерелье бессонных ночей —
Лишь затем, чтобы мне однажды уснуть на твоём плече.

Ворвавшийся в гостиную Ротгер оборвал на полуслове очередные рассуждения Юлианы о режиме дня, новых тканях и потенциальных женихах. Мэллит, покорно слушавшая эту лекцию, робко улыбнулась — получив в ответ улыбку вице-адмирала, да такую, что и нахмурившаяся было тетушка оттаяла.

— Моя драгоценная тетушка, я вынужден похитить вашу милую собеседницу!

— Ротгер, что ещё ты придумал? — Юлиана пытается осуждать, но у самой уголки губ подрагивают.

— Сюрприз, — племянник делает большие глаза.

Мэллит, решившись, встает и подает руку. Её подхватывает и несет куда-то в звездную круговерть — она сейчас готова бежать за Вальдесом куда угодно, доверяя и зная, что впереди будет только радость. Потом это чувство пройдет, но это будет нескоро!

Ведут её недалеко. В маленький сад, под ясень — теперь с одной вершиной, скол на месте второй потемнел и высох — туда, где на ранее пустом месте стоит... стоят...

— Вот! — гордо демонстрирует Ротгер свою задумку. — Не знаю, похожи ли эти качели на алатские, но... Мэллит, тебе не нравится?

Мэллит не могла сказать, нравится ли ей. Это были совсем другие качели — не длинная доска, на которой можно встать двоим, а небольшое сиденье для одного человека. Но это были качели!

...Ветер обнимает, когда летишь вверх. Тело кажется совсем-совсем невесомым, когда доска несется вниз. Вверх-вниз, вверх-вниз... Робер стоит рядом, грустно глядя вдаль, где за горами осталась его родная Эпинэ. Великолепная Матильда перешучивается с доезжачими где-то в соседнем дворе. Альдо и Дикон катаются по горам — она ещё верит, что любит и любима, Дик ещё страдает, предав эра! А Удо Борн только собирается на осеннюю охоту...

Как давно. Как светло. Как беспечно! И все живы, и она — счастлива... была...

— Мне... очень нравится, — сквозь память улыбается Мэллит. — И я... очень вам благодарна. Вы поможете мне?

Кажется, в этот раз ей удалось все сказать правильно.

— Конечно! Прошу...

Вверх-вниз, вверх-вниз... пляшет перед глазами ясень с едва начавшей распускаться листвой, пляшет колдовская гора, кружится светлое северное небо, играет ветер. Ветер и полет, полет и радость... радость?! Черноволосый, темноглазый мужчина рядом — не грустит, а смеется. Смейся и ты! Позади зима, позади горечь, ошибки и потери, впереди лишь весна и свет.

Ветер и звезды, солнце и песня, радость грядущей весны...

Шорох смятых страниц,
Океан без границ,
Твоё сердце внутри,
чувствую каждый удар.
Тихий шёпот и крик,
Интонации ритм —
Я хочу, чтоб так было всегда.

— Ротгер, твоя беспечность переходит всякие границы!

— Да неужели, тетушка?! — в черных, южных глазищах такие безмятежность и искреннее недоумение, которые способны обмануть лишь плохо знакомых с Ротгером Вальдесом людей.

— Да-да, беспечность и безответственность, переходящие в жестокость! — Юлиана была твердо намерена довести дело до конца. — Подумай о бедной девочке, а не только о своих желаниях, она с каждым днем влюбляется в тебя все больше, а ты! Зная твое отношение к женитьбе, ты и не подумаешь предложить ей браслет. А ей столько раз разбивали сердце!

— Тетушка, послушайте...

— И слушать ничего не желаю. При первой возможности мы уедем к Курту, там достаточно достойных молодых людей, у которых не... не свистит ветер в голове! Я обязана о ней позаботиться!

«Карьярра!» — взбешенный до крайности Вальдес вылетел из дома. На гору, к девочкам, к вольным ветрам — они-то не будут читать ему нотаций!

Кошка-судьба в лице кесарии Дриксен уже отобрала у него друга... Конечно, теперь, после заключения мира, можно писать письма. Чем Олаф и занимается с истинно варитской пунктуальностью, и он, Ротгер, даже ему отвечает. Дожили — Бешеный и письма...

А теперь та же судьба в лице тетушки хочет отобрать у него женщину! Да никогда... Вальдес отпускал или уходил сам, но не мог смириться, что у него что-то отбирают. Тем более, того... ту, к которой он успел привязаться...

«Эй, девочки-подружки, хоть вы посоветуйте, что ли...»

Эвро просияла ему навстречу золотистыми глазами и тут же смутилась, опустив рыжую головку. Вот тебе и ответ, вице-адмирал Талига...

Время остановилось
Между сказкой и былью.
Я стою на холодных плитах, покрытых звёздною пылью.
Мост над туманным заливом,
Чувство до боли знакомо,
Закрываю глаза и снова падаю в невесомость...

Правнуки Кабиоховы по-другому поют и иначе говорят о любви, их слова свивают пестрый узор, а не ложатся холодной чеканкой строк. Но Мэллит нравились стихи и песни, которые она услышала за стенами родного дома. Здесь же, в Хексберг, стихи оказались тем единственным, что уводило душу от края бездны, отдаляло память и боль.

Сегодня она пряталась в библиотеке не от прошлого, а от будущего, которое вновь сулило ей дорогу.

Как бы хотела Мэллит остаться здесь. Навсегда! Но хозяин, приманивший на орехи бельчонка, не пожелает закрыть на ключ дверцу...

— Мэллит? Я не помешаю?

— Вы... не можете мне помешать... — шепчет она в ответ, кляня себя за то, что не осмеливается поднять глаза.

Им так мало осталось быть вместе! Посмотри же в лицо своей несбывшейся мечте... ещё одной несбывшейся мечте...

— Мэллит, — и замолчал, глядя куда-то в окно. — моя бесценная тетушка хочет тебя увезти. Я не хочу, чтобы ты уезжала... но решать, в конце концов, только тебе.

— Мне?

И ответом ложится на разворот книги золотой браслет кэналлийского плетения.

— Если захочешь, оставайся. Навсегда...

Холодам вопреки
Оживают ростки,
Прибывает луна.
И плывут мечты сквозь года,
Сквозь морские приливы,
Сквозь апрельские ливни...
Я хочу, чтоб так было всегда.
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.