Три разговора об одном и том же

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Марэ Ангмарская
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Ротгер Вальдес Олаф Кальдмеер
Рейтинг: PG
Жанр: General
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: нет
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

1.

Небо затянуто серым — снег идет редкий и мелкий; снежинки всего на мгновение холодят кожу и тают. Приятное, почти забытое ощущение.

— Так и будем молчать? — спрашивает Ротгер Вальдес.

— Если мы начнем говорить, господин вице-адмирал, то все равно не скажем друг другу ничего нового, — ровно, немного даже отрешенно отвечает Олаф Кальдмеер, глядя в унылую зимнюю даль.

Адмирал цур зее почти сливается с этим днем, растворяется в зимней серости, ускользает, как едва ощутимый ветер...

Ротгер Вальдес молчит; в его голове мысли роятся как марикьярские мотыльки: пока летают, кажутся такими доступными, а попробуешь поймать — только пыль остается на пальцах.

...Не думай о вечном, в полете беспечном попробуй остаться, назад возвращаться ни мыслью, ни сердцем не стоит...

Им легко говорить, им не нужны слова, чтобы что-то сказать.

Ротгер Вальдес запускает руку в свои темные вьющиеся волосы. Он всегда так делает, если у него что-то не получается. Всегда, но очень редко.

Олаф Кальдмеер замечает этот жест и, устало вздохнув, отвечает:

— Ротгер, не надо.

— Но ведь попытаться мне никто не запрещает! — в глазах Вальдеса что-то такое, отчего хочется бежать без оглядки. — Они все ничего не понимают...

— Ротгер... — укоризненно возражает адмирал цур зее, привычно окидывая взглядом близлежащее пространство.

В поисках возможных доносчиков, не иначе. И туда он хочет вернуться, туда, где даже...

— ...все не так плохо, как вам кажется, — заканчивает Кальдмеер.

— Мне не кажется, — Вальдес смотрит в сторону. — Я знаю. Они ничего не понимают в... самом главном.

— А вы понимаете? — адмирал цур зее отворачивается; ему совершенно не хочется говорить — каждое слово дается через силу.

— И я не понимаю, — отвечает Вальдес, глядя на запад, — но все-таки чуть меньше, чем все остальные.

Помолчав некоторое время, Кальдмеер тихо говорит:

— Есть одна история. Про две скалы... Знаете?

— Да, — Вальдес кивает, не поворачиваясь, — здесь ее тоже рассказывают.

— Я всегда думал, что эта история — о любви. А оказалось, что о нас с вами.

2.

Северные ночи не похожи на южные. Они оба это знают, они оба бывали на юге, но...

— Знаете, Олаф, все-таки моя бергерская половина меня удручает.

— Да? — Кальдмеер отрешенно курит трубку и смотрит в потолок.

— Сегодня я сидел за столом напротив Райнштайнера и понял, что мне хочется его побить. Как думаете, Олаф, я смог бы его побить?

— Барон Райнштайнер — серьезный противник, — отвечает адмирал цур зее, что-то прикинув в уме, — боюсь, в честном бою снова бы получилась ничья.

Вальдес странно вздыхает, пытаясь устроиться поудобнее, потом некоторое время смотрит на Кальдмеера и вдруг, хитро улыбнувшись, спрашивает:

— Господин адмирал, а вам случалось вести нечестный бой?

— Да, разумеется. Я ведь не всегда был адмиралом цур зее, — он затягивается, выпускает дым и продолжает: — И не всегда жизнь сводила меня с хорошими людьми. А вам, Ротгер?

— Вся моя жизнь — нечестный бой, — беспечно отвечает Вальдес, закрывая глаза.

— Да? — Кальдмеер странно улыбается.

— Конечно. Взять вот, например, меня и вас. Где справедливость? Я, значит, весь изошел добродетелью: приютил, — начинает загибать пальцы, — накормил, напоил, в посте... кхм, ну да ладно, это не моя заслуга...

— Нет, нет, мне нравится этот пункт, — возражает Кальдмеер, — загибайте четвертый палец.

— Хорошо. В постель уложил, — Вальдес хмурится, изображая работу мысли, — забочусь, ночей не сплю, пытаюсь оградить от всяких райнштайнеров, гуляю с вами, терплю ваше убийственное упорство, и даже трубку вам принес, хотя врач этого не одобряет!

Ротгер Вальдес красноречиво замолкает и многозначительно смотрит на Олафа Кальдмеера.

— И все? — адмирал цур зее улыбается одними глазами.

— Нет, — Вальдес смеется. — Просто пальцы закончились!

— Вы — удивительный человек, Ротгер, — задумчиво произносит Ледяной, глядя ему в глаза. — Я бы никогда для вас столько не сделал.

— Ваша честность вас когда-нибудь погубит, — ворчит вице-адмирал, пытаясь подняться.

— До этого дня она меня только спасала, — возражает Кальдмеер; он приподнимается, давая Вальдесу возможность уйти, но тот уже передумал.

Он лежит, глядя в потолок, всем своим видом выражая невыразимое; в клубах дыма Бешеный похож на сон — сон о прошлом, которого не было, или будущем, которое никогда не наступит. Можно думать все, что угодно. Говорить. Делать. Суть от этого не изменится. Человек может победить или проиграть, и быть одинаково несчастным. Или счастливым.

В любом случае, лучше исполнять долг, чем изо дня в день задавать себе вечные вопросы и находить на них вечные ответы.

— Ротгер, — хрипло произносит Кальдмеер, — если вам не трудно, налейте мне вина.

— Внимаете советам герцога? — шутит Вальдес и, увидев тень удивления на лице адмирала цур зее, тут же поясняет: — Он завещал вам пить вино и совершать прогулки.

— Нет, — Кальдмеер улыбается, — просто хочется выпить.

— Какой же вы упрямый, — сокрушенно усмехается Ротгер Вальдес.

3.

У весеннего воздуха особенный запах. Еще лежат снега и реки скованы льдом, но что-то внутри подсказывает: пришла весна, она здесь, в порывах потеплевшего ветра, среди голых безжизненных камней...

— Иногда ваше постоянство наводит на безрадостные мысли, — бормочет Вальдес, присаживаясь рядом; бревно чуть вздрагивает в попытке покатиться вперед, но тут же замирает.

— Это место вызывает во мне странные чувства, — в который раз отвечает Кальдмеер и добавляет, глядя в даль: — Я родился далеко от моря, в похожей местности.

— Я тоже, — зачем-то отвечает Вальдес.

— Я думал, вы родились на юге, — адмирал цур зее не скрывает удивления.

— Многие так думают, — Бешеный пожимает плечами.

Сейчас он совсем не похож на Ротгера Вальдеса — такого, каким его все знают. Он по-прежнему смеется, но в глазах у него тоска. По морю, по прошлому, по чему-то... вечному.

— Не хочу упорствовать, — Кальдмеер поворачивается к вице-адмиралу, — но вам лучше вернуться в Хексберг. Все-таки зимовать без моря и у моря — это две совершенно разные вещи.

— Я не хочу видеть море сейчас, — Вальдес смотрит себе под ноги, — видеть море и слышать, как они плачут.

— Вам нравится мучить меня, Ротгер? — адмирал цур зее достает трубку. — Я ведь человек, обычный человек. Еще немного — и точно не выдержу. Я все равно уеду, я... мои желания не имеют значения, моя жизнь принадлежит моей стране.

— И ваша страна ее с радостью заберет, — Вальдес тоже смотрит вдаль, едва сдерживая ярость.

— Я поклялся, — Олаф Кальдмеер тихо качает головой, глядя на свои руки, сжимающие трубку. — Этого не изменить. И я люблю свою страну, что бы вы не думали по этому поводу.

— Из нас двоих мы оба сумасшедшие, — тихо говорит Ротгер Вальдес, запуская руку в свои темные вьющиеся волосы.

Адмирал цур зее согласно кивает, неспешно набивая трубку табаком, раскуривает и вдруг спрашивает:

— Хотите, я вам спою?

— Вы? Споете? — удивляется Вальдес, на мгновение вновь становясь похожим на себя.

— Да. Это очень старая песня, я слышал ее от прабабки. Сейчас уже так не поют, — Кальдмеер почему-то улыбается. — Она про человека, который плывет по морю.

Бешеный кивает, приготовившись слушать, и забирает трубку у адмирала цур зее.

Олаф Кальдмеер закрывает глаза и начинает петь старую-старую песню — наверное, ей не меньше тысячи лет.

Ротгер Вальдес сидит рядом и, прикрыв глаза, курит трубку.

Ветер дует с юго-запада, донося едва уловимый запах моря...

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.