Эх, жизнь моя — вальдмеер!

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Марэ Ангмарская
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Ротгер Вальдес/Олаф Кальдмеер Руперт фок Фельсенбург
Рейтинг: R
Жанр: PWP Humor
Размер: Мини
Статус: В процессе
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

герои принадлежат ВВК, маразм - мне, трава растет сама по себе
Аннотация: Сборник драбблов, слэш, тнп. 1. разрозненные эпизоды, лишенные связного сюжета. 2. возможно, будет пополняться.
Комментарий: Сантименты: внезапно поняла, что в черновиках у меня скопилась куча каких-то мелких вальдмееров, и вот делюсь ими с общественностью)))
Предупреждения: нет

***

Бешеный стоит около окна, делая вид, что рассматривает ледяные узоры на стеклах.

— Ротгер, — голос Кальдмеера доносится откуда-то из темноты, — если мои слова задели вас...

— Задели? — удивленно переспрашивает вице-адмирал. — Проклятье, Олаф, да ваши слова поразили меня в самую пятку!

— Но вы ведь сами спросили меня об этом.

— Спросил, — бормочет Вальдес, поворачиваясь. — Кто же знал, что вы такой честный.

Ледяной странно вздыхает. Ему кажется, что он выражал свою заинтересованность довольно ясно.

— А вы чего ожидали? — Бешеный смеется. — Что стоит только поманить, и я сразу прыгну к вам в постель?

— Ротгер, — Олаф пытается улыбнуться, а внутри все сжимается от этого невыносимого чувства неловкости, — вы мне нравитесь вне зависимости от того, прыгнете куда-нибудь или нет.

Вице-адмирал подходит к пленнику и с плохо скрываемой яростью произносит:

— Я не прыгну, господин Кальдмеер, так и знайте.

Ледяной встает и смотрит в горящие черные глаза, понимая, что это ничего, ровным счетом ничего не меняет. Рука сама тянется к растрепанным жестким волосам, и Вальдес заметно напрягается. Заметив это, Олаф примирительно кладет ладонь на плечо вице-адмирала и, глядя в сторону, произносит:

— Видит Создатель, так даже лучше.

Бешеный усмехается, всем своим видом показывая, что он думает о подобных фразах. Адмирал цур зее натянуто улыбается еще раз и, убрав руку, возвращается в кресло.

— Вы удивительный человек, Ротгер, — тихо говорит Кальдмеер спустя какое-то время, и от его голоса невозможно скрыться даже в темноте зимней ночи, — я в любом случае благодарен судьбе за эту встречу...

Вальдес знает: если засмеётся сейчас, то облегчит жизнь им обоим, избавит от сотни лишних проблем и — так, конечно же, будет лучше.

В полной тишине Бешеный подходит к креслу и, опустившись на пол, утыкается лбом в острые колени Олафа Кальдмеера, чтобы мгновение спустя почувствовать его руки в своих волосах.

***

Ледяной перебирает густые пряди, наматывает на пальцы — кто бы знал, что это доставляет ему такое удовольствие. Через пару минут Вальдес, словно что-то для себя решив, издает странный смешок и, подняв голову, подается вперед.

— Ротгер...

— Тебе понравится, — шепчет Бешеный, под шумок расправляясь с одеждой адмирала цур зее.

— Мне-то понравится, — соглашается Олаф, — но...

Решительное прикосновение вице-адмиральской руки к возбужденному члену заставляет замолчать. Когда Вальдес касается его влажным языком и мгновение спустя берет в рот, Ледяной со свистом выдыхает сквозь стиснутые зубы и сильнее сжимает подлокотники кресла.

Знатоком дела Бешеного не назовешь, но какая сейчас, к кошкам, разница? Его волосы щекочут кожу, а все внутренности сводит сладкая судорога. Кальдмеер боится лишний раз пошевелиться, хотя больше всего на свете ему хочется намотать южные кудри на кулак и, оттащив Ротгера, без лишней нежности повалить на пол и засадить ему поглубже.

Мысли путаются, и сдерживать стоны все труднее. Еще мгновение — и реальность взрывается красочным фейерверком.

С трудом сдерживая идиотский смех, Вальдес отворачивается и, нащупав платок, начинает вытирать лицо.

— Ротгер, — хрипло произносит Олаф, — с тобой все в порядке?..

— Что? А, да, — отвечает Бешеный, давясь смехом. — Задумался просто... не вовремя.

***

— Ну же, Олаф! — нетерпеливо воскликнул Вальдес.

Руперт так и замер у двери в комнату адмирала цур зее.

— Ротгер, честное слово...

— Никаких честных слов! — Бешеный был непреклонен. — Снимайте штаны, немедленно!

— Ротгер, — Кальдмеер вздохнул, — вы же отдаете себе отчет, если...

— Никаких если! Снимайте. Я уже устал так стоять.

— Хорошо, — сдался Ледяной, — но вы сами этого хотели.

Фельсенбург напряг слух — кажется, он даже уловил шорох одежды, — и едва не подпрыгнул, услышав вице-адмиральское:

— Проклятье! Олаф, я вас...

Так и не дослушав, Руппи ворвался в комнату — спасать своего адмирала, и замер на пороге. Кальдмеер поспешно натягивал штаны, а Вальдес...

— Вот это скорость, — хмыкнул тот, почесываясь без видимого стеснения.

— Ротгер, — кашлянул Ледяной.

— А? О, простите, дорогой родич кесаря!

Бешеный соизволил наконец «прикрыть срам», но Фельсенбург так и не смог заставить себя развидеть член вице-адмирала. Определенно, там было на что посмотреть.

Выходя из комнаты, Вальдес похлопал Руперта по плечу и тихо произнес:

— Родина может гордиться, у господина Кальдмеера все-таки больше.

***

Олаф лежал в подвесной койке, бесцельно покачиваясь из стороны в сторону. Бешеный, сидевший рядом, задумчиво теребил кружевные манжеты. Говорить не хотелось.

Что сказать человеку, с которым прощался навсегда?

Что сказать человеку, которого успел похоронить?..

Все попытки пошутить Кальдмеер пресекал одной усталой улыбкой — не специально, конечно, но что-то в этом было, что-то такое, отчего слова умирали, не родившись, а всегдашняя легкость изменяла вице-адмиралу. Он чувствовал себя птицей, распластавшейся на мокрых камнях. Мертвой птицей.

— Олаф...

Ледяной устало улыбнулся, и все слова снова потеряли смысл.

В какой-то там по счету раз.

Нахмурившись, Вальдес запустил пятерню в свои волосы, и раздраженно вздохнул.

— Ротгер, — таким голосом говорят праведники в Рассветных Садах, будь они прокляты! — тебе не обязательно все время находиться рядом.

— Гонишь меня из моей же каюты?

Мертвая птица подняла голову, подумала с полсекунды, и продолжила разлагаться.

— На тебе лица нет, — заметил Кальдмеер.

— Кто бы говорил, — буркнул Бешеный и, рывком поднявшись со стула, отошел в сторону; совладав с собой, он сказал: — Прогуляемся?

— Я не хочу никого видеть, — ответил Ледяной.

— По-твоему, я поступил несправедливо?

Удержавшись от тяжелого вздоха, Олаф повернулся в койке и, смерив напряженную спину Вальдеса осуждающим взглядом, отчетливо ответил:

— Нет.

— Что — нет? Несправедливо? Должен же был кто-то...

— Ротгер...

— ...повесить наконец этого...

— Ротгер.

— ...ублюдка, раз уж шторм не...

— Может, ты все-таки обернешься?

— Зачем? Ты же никого не хочешь видеть.

— Вот упрямый... — вполголоса помянув одного из отдаленных родичей крабьей тещи, Кальдмеер начал выбираться из койки, — ни минуты покоя...

Стоя спиной к вновь обретенному адмиралу цур зее, Бешеный кусал губы, пытаясь скрыть всё явственней проступающую улыбку.

— Ну? Так и будешь там стоять?

— Справедливо или нет? — спросил Ротгер, обернувшись.

— Господин Вальдес, — это серьезное худое лицо с искрами смеха в серых глазах снилось вице-адмиралу едва ли не каждую ночь, — если вам не терпится проявить заботу, то будьте так добры: уроните на себя что-нибудь тяжелое!

Бешеный засмеялся в голос.

Серебристая птица легко взмыла в небеса, растворяясь в потоках ветра.

***

Покачиваясь в подвесной койке, Руппи напряженно вслушивался в голоса за переборкой. Надоедливая Гудрун в кои-то веки спокойно дремала под боком, умудряясь, впрочем, даже в таком состоянии доставлять неудобство — от кошки было жарко. Очень.

— ...признаться, не думал, что ты можешь отощать еще сильнее.

— Ты тоже похудел.

— Ну, у меня-то это сезонное.

— И мешки под глазами? Ротгер, признайся, когда ты последний раз спал?

— В прошлом месяце. Тебя устроит такой ответ?

*молчание*

— Олаф?

— Что?

— Здесь ты должен был засмеяться.

— Да? Извини... Я...

— Не ожидал меня больше увидеть?

— Да. *молчание* Но очень хотел.

Странный шум, словно кого-то приложили о переборку, сдавленный смех Вальдеса — Руппи никогда не слышал, чтобы вице-адмирал смеялся так. По телу Фельсенбурга побежали приятные мурашки, и сладко заныло внизу живота.

«Ну ничего себе!» — ошалело подумал адъютант.

Голоса стали как-то ближе и отчетливей.

— Ротгер...

Это правда говорит его адмирал?!

— Олле...

Олле?! Что там, Леворукий побери, происходит? Неужели...

— ...оох, да, проклятье, как же я...

— ...кошкин ты сын...

— ...чтобы еще раз куда-то тебя отпустил...

— ...Роди...

Руппи и сам не заметил, как его рука оказалась в штанах. Последний раз у него было... было... давно, в общем. Раньше он дрочил только на Ледяного, но, с другой стороны, кэцхен иногда являлась к нему в облике Вальдеса. Разрываясь между двумя хриплыми от нахлынувших чувств, одинаково соблазнительными голосами, Фельсенбург не забывал и о собственном удовольствии.

— Ну?

— Давай ты.

— Вот еще, твоя очередь...

— Тот раз был не в счет.

— Олаф!

— Ротгер.

— Вставляй и не занудствуй!

— Это ты вставляй и не занудствуй.

— Да решайте уже быстрее! — пробормотал Руппи, не сбавляя темпа; под боком недовольно зашевелилась Гудрун: — А ты вообще спи!

— ...ммм... да...

— ...Создатель...

— ...глубже...

— ...ооо...

— ...еще немного...

Бессвязные слова сменились глухими нечеловеческими стонами и через несколько долгих мгновений оборвались на самой пронзительной ноте. Фельсенбург был уже на пороге Рассветных Садов — как раз между Вальдесом и Кальдмеером. Еще несколько движений, и вот оно, чудо из чудес, наслаждение из наслаждений и...

— ААААААААААХ ТЫ ТВАРЬ ЗАКАТНАЯ А НУ БРЫЫЫСЬ ОТСЮДА СВОЛОЧЬ!!!!1 — в полный голос завопил Руппи, лихо наподдал коленкой мохнатой охотнице за лейтенантскими членами и, крутанувшись в подвесной койке, устремился навстречу полу.

Под аккомпанемент оглушительного хохота за переборкой.

***

...Вальдес сразу научился выделять эти взгляды Ледяного среди всех остальных. Обычно пленный адмирал смотрел как-то отрешенно, а тут словно бы сосредотачивался, старался поймать каждое движение Бешеного, поймать и отложить на будущее. Это... волновало. Ротгер и сам не заметил, как начал отвечать не менее красноречивыми взглядами. Случалось, в разговоре возникала неожиданная пауза, и тогда он подолгу рассматривал Кальдмеера, представляя того в разных жизненных ситуациях. Когда вице-адмирал поймал себя на мысленном монологе о возможных достоинствах Олафа в постели, отступать уже было поздно.

...Поездка к регенту, как Вальдес и предполагал, обернулась четырехдневной пыткой. Пыткой, окончание которой сулит еще большие страдания. Все это время Ледяной, даже не думая каким-либо образом смущаться, раздевал Бешеного глазами, лишь изредка прерываясь на ничего не значащие разговоры о погоде. Впрочем, вице-адмирал в долгу не оставался, принимая все более расслабленные позы. Радовало только одно — их попутчики ничего не замечали. Ну, или старательно делали вид.

...Не было ничего удивительного в том, что Ротгер, по приезду зайдя пожелать Кальдмееру приятной ночи, остался до утра. Просто увидел Олафа и понял, что слова — это как-то банально, и настоящему мужчине следует подкрепить свои пожелания делом... телом... короче, подкрепить.

...Бешеный всегда считал себя человеком страстным и отчаянным, однако натыкаясь в полумраке зимнего утра на перевернутую мебель и собирая по комнате порванные вещи, начинал понимать, что упустил в своем половом развитии нечто важное.

...Олаф считал, что целовать мужчину можно только в исключительных случаях, однако очень быстро понял, что делать столько исключений — себе дороже, и сделал поцелуи правилом.

...Вальдес никогданедумалчто, но ему понравилось. А еще он надеялся, что Кальдмеербыникогда, однако это оказалось еще лучше.

...Регент попытался разрушить идиллию, тонко намекая, мол, ничто не вечно под луной, но это только подлило масла в, кхм, огонь.

...Когда все поверхности и позы закончились, начался новый этап отношений. За пределами комнаты.

...Все сошлись на том, что Вальдес с Кальдмеером больные на голову, и перестали обращать внимание.

...Зима пролетела незаметно.

...Получив свою шпагу, Ледяной не смог сдержать чувств, а регент вздохнул с облегчением. За луну Ноймаринен опасался всерьез.

...Олаф отправился на верную смерть, и все вздохнули с облегчением.

...А зря.

***

— Олаф...

-Хррр...

— Олаф.

— Хррр...

— Олаф!

— А?!

— Бэ!

— Ну что еще?

— Ничего. Ты — бесчувственное бревно, так и знай.

— ???

— Да-да! Бесчувственное холодное больное бревно.

-Ротгер, ты меня пугаешь.

-Я не пугаю, я репетирую. Встречу с тетушкой.

-?!!!

-Мы же договорились: ты — это я, а я — это тетушка, и мы не виделись полгода...

-><

-...Ты что, совсем меня не слушал?!

...

-Мда, я из тебя еще хуже, чем из меня — тетушка. Давай так: приходит моряк к любимой... эээ... даме.

-Сжалься, Бешеный!

-Не сжалюсь! Ролевые игры укрепляют отношения. Давай.

-Не дам. У меня болит голова.

-Олле, у тебя совсем нет фантазии!

-Ах, фантазии у меня нет?

...

-Господин Вальдес.

-М?

-Вы мне не ответили.

-Оо

-Я сказал... ла, что погода сегодня прекрасная.

-Погода как погода. И вообще, ночь на дворе.

-Прекрасная ночь! Птички поют, цветы благоухают...

-Цветы?!

-Подснежники. Они ведь цветут под снегом, правда?

-><

...

-Создатель, как все это увлекательно. Ротгер, а расскажите что-нибудь еще!

-Ммм, еще?

-Да! Про дальние страны!

-Неееет.

-И романтику дальних плаваний!

-Это был удар ниже пояса =______=

...

-Ооо, я чуть не умер... кхем... ла!

-Признайся, тебе понравилось.

-Ах, Роди, шалунишка, иди ко мне!

...

-Нет-нет, подожди! Вот так...

-Олаф, ты переигрываешь!

-Олаф? Какой еще Олаф?! Ах ты, грязный извращенец!

...

-Ну, Роди, ну прости меня, я погорячилась, с кем не бывает, давай помиримся...

-За. Мол. Чи.

-...ути-пути...

-ААААААААААААААААААААААААА!!!11 хD

...

-Ммм, а что это тут у нас?..

-Сколько можно, сжалься, коварный гу... женщина.

...

-Мур-мур мур... Ко-тик...

-Дaёбжешь твою ж мaть, у тебя будет головa болеть или нет?!
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.