Кровавая рубашка

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Лейтенант Чижик
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Ротгер Вальдес Олаф Кальдмеер Руперт фок Фельсенбург
Рейтинг: PG-13
Жанр: General
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: всё принадлежит Камше.
Аннотация: нет
Комментарий: написано по заявке Kristaniel: «Безумно хочется почитать фик про окровавленную рубашку)) Желательно на Олафе))» — и, смею надеяться, полностью ей соответствует.
Предупреждения: нет

Почему всё самое страшное происходит ночью? После полуночи, в самый тёмный час долгой зимней ночи. Когда холодный ветер жалобно завывает в трубах, а небо закрыто тучами так, что не видно ни луны, ни звёзд.

Руппи отлепляется от окна и возвращается к постели Ледяного. Окликнули его или показалось? Нет, точно... Олаф не спит — не может спать. Он ещё пару часов назад жаловался на боль в раненом плече. Но врач сказал, поделать всё равно ничего нельзя — как ни старайся, гноящаяся рана болеть будет всё равно.

— Мой адмирал, вы звали?..

У Кальдмеера на щеках нездоровый румянец, сменивший недавнюю бледность. Опять жар? Этого ещё не хватало! И... Да к кошкам субординацию! Фок Фельсенбург, вы что, не в состоянии потрогать больному лоб?.. Похоже, не в состоянии.

— Руппи... — голос звучит тихо и хрипло. — Пожалуйста, воды...

— Минутку!

Куда подевался этот проклятый кувшин? Кажется, там ещё оставалось. Стакан как-то укочевал на стол. А руки трясутся — как некстати!.. Так, спокойно. Не показать, что страшно. Да и чего тут, в сущности боятся — всё будет хорошо, всё обойдётся, он в этом уверен... Наверное...

Кровать тихо скрипит под новой тяжестью, когда Руперт пристраивается на самый край. Ну, смелей же! Нечего тут робеть, не девица. Ледяной в таком состоянии не сможет приподняться сам, ему нужна помощь.

Руппи одной рукой осторожно придерживает адмиралу голову, другой приставляет стакан к растрескавшимся губам. Пальцы зарываются в короткие волосы, ещё густые, несмотря на седину. Даже так чувствуется сильный жар. Кальдмеер пьёт жадно, торопится, словно боясь, что отнимут.

— Что-нибудь ещё?

— Плечо... — Олаф говорит с заметным трудом. — Посмотри, пожалуйста... очень больно.

Неужели повязка сбилась? Или просто уже нет сил терпеть? Врач оставлял обезболивающее, надо дать адмиралу остаток, пусть поспит хотя бы пару часов...

Фельсенбург отгибает одеяло и едва удерживается, чтобы не отшатнуться. Кровь. Темное пятно на тонкой ткани рубашки, одеяло изнутри тоже в крови. Только не это!

Похоже, рана открылась, но как? Олаф не поворачивался и не садился в последнее время, он просто не мог потревожить больное плечо.

И что теперь делать?!

Руппи напряжённо вглядывается в лицо раненого. Кальдмеер лежит, прикрыв глаза. Дышит он тяжело и часто, выдыхая сквозь стиснутые зубы.

— Вам плохо?

Нет ответа. Руперт переводит дух, старается говорить спокойно:

— Рана кровоточит, ничего страшного, — а хотел бы он сам в это верить. Слишком уж много крови. А он проворонил, остолоп! — Я пойду, позову кого-нибудь...

Кого звать сейчас, посреди ночи? Все спят. Нужен врач, но где искать врача в этом кошачьем Хексберг? А Олафа нельзя сейчас оставлять одного.

— Подождите чуть-чуть, — просит Руппи. — Я скоро.

Он почти выбегает за дверь. Прямо по коридору, потом налево... Или направо? Какая разница! Ноги сами несут куда-то, лучше головы понимая, куда идти. Дверь не заперта, и Фельсенбург, не ожидающий такого подвоха, чуть не падает на ковёр, когда она распахивается.

— Кого я вижу! Доброй ночи, — скалится Вальдес. — Вы соскучились и решили заглянуть на огонёк?

Он не спит. Более того, он восседает на ручке кресла, хоть и босиком. Похоже, недавно вернулся домой.

— Я... — все слова разом вылетают из головы, так что Руппи остаётся только беспомощно развести руками. Он хочет сказать, что случилось, но его перебивают:

— Вы привидение увидели? — интересуется Бешеный. То ли весел, то ли навеселе, не разобрать.

— Адмирал...

Смех в чёрных глазах мгновенно гаснет, как не было. Вальдес, с которого слетает всё веселье, вскакивает с кресла.

— Идёмте!

Руппи пытается на ходу кое-как объяснить, в чём дело. Бешеный хмуро кивает в ответ:

— Разберёмся.

После коридора в комнате очень тепло, почти душно: Кальдмеера вечером сильно знобило, и Руппи не пожалел дров. Вальдес морщится.

— Здесь надо проветрить, — заявляет он, присаживаясь на край кровати.

Олаф не открывает глаз и никак на это не реагирует. Фельсенбург ловит себя на том, что, волнуясь, кусает губы.

— Господин Кальдмеер, вы меня слышите?.. Олаф!

Слабый шёпот в ответ, слов не разобрать. Вальдес оглядывается на Руппи:

— Я что, похож на Шнееталя?

— Что?.. Нет, не похожи.

— Тогда это бред, — констатирует Бешеный, отдёргивая одеяло.

Он трогает окровавленную ткань, хмурится, берёт раненого за запястье, нащупывая пульс. Хмурится ещё больше, потом вскакивает и срывается к выходу.

— Ждите, я сейчас!

— А мне что делать? — теряется Руппи.

— Для начала — прекратить истерику и не ходить на ушах раньше времени! — бросает Вальдес, выбегая из комнаты.

Руперт остаётся один на один с истекающим кровью адмиралом. Только без паники теперь!.. Впрочем, в плен он уже сдался, дальше, вроде, некуда...

Он напряжённо вглядывается в лицо Олафа, пытаясь понять, в сознании адмирал или нет. Тот не двигается. Лихорадочный румянец постепенно бледнеет, только вот хорошо это или плохо?

— Руппи... — тот же тихий шёпот, глаза Кальдмеер не открывает.

— Я здесь, — как ещё обозначить своё присутствие?.. — Вам что-нибудь нужно?

— Позови Адольфа...

— Но, — теряется Руперт, — он же...

«Бред, — напоминает он себе. — Вальдес так и сказал...».

— Позови, — неожиданно твёрдо требует Олаф.

— Э-э... он занят! — выкручивается Фельсенбург, с тревогой наблюдая, как постепенно расходится кровавое пятно на светлой ткани. — Надо подождать немного...

— Подождём, — тихо отзывается Ледяной. — Только убери этот якорь, лечь негде...

— Что убрать?

— Якорь, — нетерпеливо повторяет Олаф. — Забери его... зачем якорь на кровати?.. тесно...

— Да нет тут никакого якоря!

— Не спорь.

— Тут правда ничего нет, — пытается объяснить Руппи. Тщетно.

— Убери... — просит Кальдмеер почти жалобно. — Пожалуйста...

Лейтенант растерянно оглядывается. Спорить с человеком в бреду бесполезно, надо его как-то отвлечь, только как?..

Помощь является очень вовремя — возвращается Бешеный. Шлёпает босиком через всю комнату, уже не такой хмурый.

— Врач скоро будет, — обещает он, и Руппи выдыхает с облегчением. — Пока посмотрим, что можно сделать...

— Адольф, — тихо зовёт Ледяной.

Вальдес ухмыляется:

— Только для вас, господин Кальдмеер, — так и быть, я сегодня за шаутбенахта. В первый и последний раз, спешите видеть... Ну, давайте, что ли, выясним, как вас так угораздило.

Он присаживается на край постели, откидывает до половины одеяло.

— Убери этот кошачий якорь, — просит Олаф воображаемого Шнееталя.

— Обязательно, — уверяет его Бешеный. — Сейчас всё уберём. Руперт, вы там уснули?

— Н-нет...

— Тогда тащите ножницы.

Вальдес заводит Ледяному здоровую руку за голову, осторожно снимает рубашку, в последнюю очередь стаскивая её с окровавленного плеча. Присвистывает, обозревая намокшую повязку.

— Ножницы нашли? Давайте сюда.

Руппи почти спокойно смотрит, как он разрезает бинты. Странно, но в присутствии Бешеного всё кажется не таким уж страшным. Он знает, что делает... Ведь знает же?

Смотреть на открытую рану почему-то страшно. Руперт отворачивается и созерцает разбросанные по столу карты, из которых недавно сооружался домик. Вальдес позади ругается на двух языках.

— Шов разошёлся, — комментирует он. — А вот почему кровь так хлещет, не пойму... Когда меняли повязку в последний раз?

— Вчера.

— Когда?

— Днём, — припоминает Руппи.

— Убью этого лекаря! — обещает Вальдес. — Как только увижу. Если увижу.

Фельсенбург украдкой оборачивается — как раз, чтобы увидеть, как Бешеный зажимает сильно кровоточащую рану всё той же многострадальной рубашкой. На лице у него написаны злость и досада на собственное бессилие. Кто бы мог подумать, что Вальдес будет так переживать за пленника, своего врага? А вот поди ж ты...

Время, кажется, не двигается, замирает на месте этой бесконечной ночью. Руппи кажется, что прошло уже много часов, хотя от силы — минут двадцать, когда является, наконец, врач. Не тот, что перевязывал Кальдмеера вчера, другой. Руперт срывается с места — помочь, но Бешеный ловко отодвигает его в сторону.

— Хотите сделать что-нибудь полезное — отойдите и не мешайте, — рекомендует он.

И Руппи остаётся только стоять у стенки, пока новоприбывший врач осматривает адмирала. И как бы невзначай интересуется именем того «с позволения сказать, лекаря, которому пришло в голову наглухо зашить огнестрельную рану». Вальдес в ответ пожимает плечами:

— Давайте похороним этого достойного медика безымянным?..

— Благодарите Создателя, что швы разошлись, — констатирует врач. — Иначе было бы намного хуже. От гноя расплавился тромб, закрывавший повреждённый сосуд. Неприятно, но поправимо. Если бы кровь осталась в закрытой ране, исход мог быть печален.

И Фельсенбург честно благодарит Создателя в самых искренних выражениях, на которые сейчас способен. Зажигаются новые свечи, появляется горячая вода, корпия и бинты. Руппи окончательно задвигают в угол: «Не мешайтесь, сударь!». Молодой человек в очередной раз даёт себе слово заняться изучением медицины, как только представится возможность. Завтра, например...

Через час кровотечение остановлено, швы окончательно сняты, рана промыта и перевязана. Даже постель перестелена. Олаф спит, укутанный двумя одеялами. Он очень бледен и выглядит измученным, но врач, уходя, сказал, что всё обойдётся.

— Будете нести здесь вахту, или спать ляжете? — интересуется Вальдес.

Он сидит на столе и возводит из рассыпанных карт домик. Гораздо быстрее, чем это получалось у Руппи. Может, для этого как раз на столе и надо сидеть?.. Глупость какая...

— Я не могу оставить адмирала, тем более сейчас.

— Тогда найдите себе книжку, — Бешеный щелчком сбивает карточное сооружение и спрыгивает со стола. — Спокойной ночи вам обоим.

И уходит.

Руппи машинально подбирает с пола разлетевшиеся карты.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.