Не кричи

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Крошка Ро
Бета: Jenny
Гамма: Танаис
Категория: Слэш
Пейринг: Хуан Суавес/Валентин Придд
Рейтинг: NC-17
Жанр: PWP
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: Однажды Валентин отдает контроль в чужие руки.
Комментарий: Написано на Фандомную битву – 2012.
Предупреждения: Секс с завязанными глазами.

Он его хочет. Хочет с того самого момента, как заглянул в серые глаза в одном из трактиров. Хочет и не может получить, потому что слишком уж неравны они по положению — рэй и наследник герцогского титула. Но время смешивает все и иногда предоставляет шанс. И свой шанс Суавес не упустит.

Пробраться в столицу непросто, но, в конце концов, кто и когда мог сосчитать всех крыс, лезущих за поживой? Сложнее попасть в особняк так, чтобы стражники — удивительно внимательные — ничего не заметили. Но и это получается. Теперь остается только ждать.

Валентин возвращается домой за полночь, уставший настолько, что даже и мысли не допускает об ужине. Отказывается от помощи слуг и запирает двери спальни, мечтая о том, чтобы его никто не беспокоил, по крайней мере, сутки. Ракан, к счастью, уехал в Тарнику, так что завтрашний день, похоже, свободен. Свечи в единственном подсвечнике слабо колышутся от сквозняка, совсем не разгоняя темноту комнаты. Валентин садится в кресло, откидывается на спинку и устало прикрывает глаза. Как ему кажется — всего на секунду, но когда он хочет их открыть — то не может. Глаза закрывает плотная лента, стянутая на затылке узлом. Первое желание Валентина — снять мешающую повязку, но руку тут же перехватывают, а закричать не дает закрывшая рот ладонь. Шершавые, сильные пальцы прижимаются к губам, и незнакомец говорит, точнее, шепчет на ухо:

— Не кричи. Обещай не кричать, герцог, ничего плохого не будет. Тебе понравится, я знаю.

Голос говорящего знаком, хотя и предлагает такое, что у Валентина, в обычном его состоянии, вызвало бы неприязнь и презрение. Но сейчас накопилось слишком много усталости. Не физической, а, скорее, душевной. Он устал быть правым, устал быть главным и мудрым. Ему кажется, что еще пара дней — и он не выдержит. Вместо четких, взвешенных слов, вместо тех поступков, которых от него ждут, начнется настоящая истерика. Напряжение нужно сбрасывать. И… почему бы не так. Отдать кому-то чужому контроль над ситуацией, позволить решать за себя. Подчиниться. И именно в эту минуту Валентин решает, что так и будет. Чего бы ни потребует его ночной гость, что бы ни сделает — Валентин все примет, прочувствует и запомнит.

— Я не закричу.

— Вот и молодец.

Хуан едва верит своим глазам. Герцог покорно повинуется его словам. Не балует, рук не распускает. Когда просят — встает, полностью доверившись, идет именно туда, куда его ведет Хуан. Начинает раздеваться сам, но Суавес не позволяет. Перехватывает ладони и лично расстегивает каждый крючок на камзоле, распускает завязки на рубахе, а потом, уложив на кровать, раздевает совсем. И любуется. Придд ладный, красивый. У Хуана обычно встает только при одном взгляде на тонкую мальчишескую фигуру, что уж говорить про нынешнюю ночь. Юноша пытается помочь Хуану раздеться, наудачу тянется к нему. Приходится останавливать.

— Лежи.

Скинуть одежду и лечь рядом, тут же прижимая к себе стройное, но сильное тело, сейчас безропотно тебя слушающееся, — дело нескольких мгновений. Хуан не целует Валентина в губы — зачем, есть куда как более интересные места для поцелуев и укусов. Да, герцог, если вы ждали нежности — вы ошиблись. Нежничать, по полночи растягивая прелюдию, Хуан не привык. Все быстро и почти грубо, на грани.

Валентин лежит, вытянувшись на простынях, и почти не дышит. Сейчас командует не он, командуют им. По телу, беззастенчиво и бесстыдно, шарят чужие руки. Пальцы то задевают напрягшиеся соски, то оглаживают бедра, не касаясь члена, но сильно, почти болезненно, сжимая ягодицы. От этого пересыхают губы. А следом за руками кожи касаются поцелуи. Болезненно-жалящие укусы сменяются невесомыми касаниями языка. Влага, остающаяся на коже, стынет от сквозняка, все еще блуждающего по комнате. У Валентина пылают щеки. Оказывается, если тебе запрещают видеть и говорить, то остается только чувствовать, и это почти невыносимо хорошо. Он повинуется легкому прикосновению и разводит колени, приподнимается, чтобы ему под бедра подложили подушку, чуть ерзает, чувствуя вышитый на ней узор, который, кажется, отпечатывается на коже навсегда.

Хуана срывает. Он и так-то непоследовательно мечется от ласковых прикосновений к жадным поцелуям. Но сейчас видеть распростертое, покорное и раскрытое тело перед собой и быть нежным… Нет, на это его не хватает. Какой-то минимум герцог, конечно, получает. Все же Суавес не такой зверь, чтобы трахнуть его на сухую. Заранее припасенное масло облегчает первое проникновение, но все равно узко, ужасно узко, хоть Валентин и старается расслабить мышцы. Хуан видит закушенную губу, видит залегшую между бровей морщинку, но удержаться не может и продолжает толкаться в узкое, горячее отверстие, пока, наконец, не входит до конца. Замереть на секунду, справиться с дыханием и подхватить прижатого к кровати мальчишку под бедра, дернуть чуть выше, не обращая внимания на то, что опираться Валентину приходится на лопатки, и медленно выйти из податливого тела, чтобы через миг снова начать движение вперед. Хуан смотрит, как мальчишка приоткрывает рот, наверное, чтобы застонать, но он же обещал молчать. Нет, он только прикусывает ладонь, чтобы действительно здесь не прозвучало ни слова. За такое можно и приласкать. Хуан снова толкается, входя, удерживая мальчишку одной рукой, второй сжимает его член и медленно, в противовес отрывистым движениям, ласкает. Валентину хватает всего нескольких ленивых движений, и вот он уже бьется под Хуаном, вздрагивает, кончает, забрызгав семенем его ладонь и свой живот. От этих резких, судорожных движений Хуан и сам подходит к пику раньше обычного. Вот только глядеть на стекающее между бедер герцога семя ему не хочется. Это у девок еще можно, но не тут. Он опускает мальчишку на постель, выходит из него и, подобравшись поближе, проводит головкой по припухшим, искусанным губам. Тот сперва вскидывается, замирает, но покорно приоткрывает рот, касается головки языком, чуть сжимает губы. Хуану хватает и этой малости, позвоночник прошибает молнией, ищущей выхода. Все. Конец. Временная потеря памяти. По счастью, она не мешает отстраниться, иначе герцог с непривычки захлебнется хуановым семенем. Глупая смерть, верно? А так — только пятна на бледной коже, алые от румянца щеки, невероятная истома. Дело за малым — стереть с тела герцога семя, выкинуть испачканную тряпку в камин и очень быстро одеться самому. И уйти. То, чего Хуан добился единожды, его уже не интересует.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.