Отпуск

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Kostr
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Ротгер Вальдес Олаф Кальдмеер Руперт фок Фельсенбург
Рейтинг: G
Жанр: Romance Humor
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: мир и персонажи принадлежат В. Камше.
Аннотация: после войны Вальдес получил отпуск…
Комментарий: фик написан на конкурс «Зимний Излом» для команды Ротгера Вальдеса.
Предупреждения: нет

«Очень надеюсь, я не промахнулся, и письмо вас найдет. Не хотелось бы гоняться за вами по всему побережью. Я иду в Ардору, буду ждать вас там. Если, конечно, вы с милым командиром по-прежнему не против моего общества.

Отпуск я получил. А также разрешение плыть в Улапп, в Багряные Земли, к Леворукому и всем его кошкам, и до весны не показываться на глаза. Командующий флотом был так любезен, что даже высказал мне подробно свои пожелания насчет приятного отдыха. Я-то думал, он уже не сердится. Хотя, возможно, это результат моей последней беседы с интендантом, мы немного не сошлись во мнениях. Хотя это уже неважно.

Так что, если вы, любезный принц, не передумали и собираетесь шататься по морям, пока не надоест, а точнее, пока не достанут, — вместо того, чтобы заранее обживать трон и вникать в государственные дела, я буду несказанно рад хорошей компании. Первым делом я иду на Марикьяру, а потом — что вы скажете о южном архипелаге? Давно я не видал, как растут апельсины».

Руппи перечитывал письмо уже в третий раз. И с каждым разом понимал все меньше.

Услышав, что некий ардорский купец привез ему письмо, он несколько удивился. Не ожидал, что его найдут так быстро. Если бы он пошел в Ротфогель сразу, как только получил известия из дома, он был бы там всего неделю назад. К тому же капитан надеялся, что искать его станут ближе к северу. Впрочем, этот вопрос отпал тут же, поскольку автором письма был не отец, не командующий флотом и даже не адрианианцы. Автором был Ротгер Вальдес. «Сказали — корабль военный, — бурчал купчишка, явившийся в порт вчера вечером. — Он там, значить, один будет, не ошибесси...» Но с какой стати Вальдес зовет его с собой в отпуск?!

Бросив случайный взгляд в окно, Руппи охнул, помянул Леворукого и выскочил на палубу. У борта стоял Ледяной.

Адмирал стоял очень прямо и смотрел на море. Хотя врач категорически запретил холод, ветер и прочие непременные атрибуты здешнего свежего воздуха, удерживать его в каюте Руппи не хватало духу. Но и позволить Олафу гробить остатки здоровья он не мог, так что честно торчал рядом и мучился.

Что остается, когда кончается война? Раны. Память. Боль. И враги, притаившиеся за углом. Уже после всего, неожиданно, непонятно — пуля в спину. Он выжил чудом — так сказал лекарь из Ордена Славы. Руппи мог бы еще понять, если бы стреляли в него, но почему Кальдмеер? Он хотя бы возможный претендент на престол... На опустевший престол.

Руппи привычно сморщился. Подобные мысли были сродни надоевшей зубной боли — ноет-ноет и никак не отвяжется, и нельзя надолго забыть. Ну почему все так получилось? Магнус Аристид пытался объяснить, но он и сам не знал всего. Наверное, нужно радоваться, что они успели сбежать из Эйнрехта, но не успели отплыть. И что после этого родители предпочли вернуться в поместье — за три дня до того, как... Он и теперь толком не знал, что именно. Просто столицы не стало. Будто нечто огромное прошлось по домам и людям, оставив на месте прочных, надежных стен каменное крошево. И немногих уцелевших, не способных связать и двух слов. Да и много ли расскажешь, когда на тебя вдруг падает небо?.. На месте Большого города — развалины. От дворца не осталось и развалин. Ничего. И никого. Ни кесаря — Руппи надеялся, что он так и не пришел в себя, не увидел... Ни его жены, ни сына — больше уже не встанет вопрос о его праве на трон... Ни дочери, ни ее любовника. Ни тварей, которых они прикормили.

Ни Элизы.

Это меньше всего укладывалось в голове. Элиза Штарквинд со всем семейством осталась там. Навсегда. Как же это?.. Бабушка казалась вечной и несокрушимой, как горы. Поверить нельзя, что ее уже нет. Надо же было им вернуться в столицу! И теперь, когда нет ее сына, он сам — один из наиболее вероятных претендентов на престол. Судя по письму отца, даже самый вероятный. Вот уж действительно, беда не приходит одна.

— Нашли? — спросил Олаф, не оборачиваясь. С заметным сочувствием. Решение Руппи не возвращаться немедленно домой он воспринял, как детский каприз, но спорить не стал. Он вообще вел себя, как вежливый гость, и Руппи каждый раз становилось мучительно стыдно. Несправедливость происходящего его убивала. Он, вчерашний лейтенант, получил чин капитана и отличный корабль. А Ледяной, лучший адмирал Дриксен, оставался частным лицом! Вернуть ему звание и должность так никто и не подумал. А в последнем письме отец ясно написал, что, так как по состоянию здоровья он не может выполнять свои обязанности...

Олаф на такое известие лишь заметил, что это чистая правда. Со своим обычным спокойствием. И это когда Руппи рычать готов был от злости! Да если бы не Олаф! Кто, как не он со своими моряками, сумел навести в охваченной паникой стране хотя бы подобие порядка? Ну, еще Орден Славы, конечно, выручил. А остальные, те, что теперь делят власть — где они были? По домам сидели, как мыши, и пискнуть боялись? Ничего, он им еще все скажет — когда адмирал окончательно поправится, когда они вернутся. Только пусть сначала выберут нового кесаря.

— Нет, это не из дома, — слава Создателю, у них еще есть время! И свобода. Пока что. Руппи поежился.

Серое небо, серая вода. Холодно. Ветер. Пробирает до костей, а ведь осень только-только началась. И когда это мир успел стать настолько неуютным местом? Почему раньше все это не имело значения?

После того выстрела вдруг оказалось, что далеко не все довольны действиями Совета Троих и Семнадцати. А главное — мирным договором, связавшим все северные страны на двадцать лет. Конечно, воевать они и сами не смогли бы еще долго, но магнус Ордена Славы добивался именно полного мира. По его словам, любая война в ближайшие годы могла разрушить саму Кэртиану, и без того стоящую на грани. Как ни странно, Талиг и Гаунау его решительно поддержали, и мир был торжественно заключен — под угрозой немедленной казни для любого преступившего, независимо от причин. Казалось бы, все его приняли — и вот, вдруг... По слухам, едва ли не треть армии оказалась в недовольных.

А хуже всего было то, что суд так и не состоялся. Не было ни официального оправдания, ни помилования. Не до того всем было. Кто стал бы заниматься каким-то старым, нелепым обвинением, когда вокруг такое? И нет в живых ни обвинителей, ни судей, а тот, кого собирались судить, чуть ли не единственная надежда и спасение? Вот и осталось обвинение висеть над их головами. Хорошо еще, что теперь — их, а не одного лишь Олафа. Все равно свинство. А ведь его пытались отстранить от этого дела! Награды, производство в чин, благодарность Совета — все ему, словно Кальдмеер и ни при чем! Руппи усмехнулся. Ну, уж это у них не вышло. Он достаточно ясно дал понять, что от своего адмирала не отступится.

Отец был не слишком доволен. Считал, что сын напрасно рискует своим будущим. Ну, может, и так. Руппи не слишком разбирался в политике, особенно теперь. Как только Олаф немного поправился, он просто забрал свой новенький фрегат и старую надежную команду и убрался подальше от дома под предлогом охоты на пиратов (на севере и впрямь пошаливали), объяснив родителям, что там будет в большей безопасности. Возможно, даже не врал. Во всяком случае, тогда даже мама не возражала против его отъезда. Зато теперь его очень настойчиво зовут домой. Где он — кандидат на престол, а Олаф — под трибунал. Интересно, что страшнее?.. Тем более, что с обнаглевшим прибрежным барончиком он разобрался за два дня, а все остальное время просто гулял вдоль побережья... А ведь стань фок Фельсенбург новым кесарем, он мог бы первым же приказом восстановить Олафа во всех правах... Нет. Не думай об этом.

— Что-то случилось в порту? — адмирал осторожно повернул голову.

— Нет, это Вальдес... — Руппи запнулся, не зная, как рассказать невероятную новость. — Прочтите сами! — нашелся он. Вот, кстати, и повод увести его с холодной палубы. — А то я что-то ничего не понимаю.

Идет слишком медленно. Все-таки ему вреден холод! Может быть, вернуться?.. Отец пишет, что покушавшихся нашли. Все уладилось, порядок восстановлен. Но возвращаться Руппи боялся. Почему он так ясно чувствует, что дома его ждет западня? Нет, не убийцы и не суд. Хуже. Пуля в грудь страшна вдесятеро меньше, чем пуля в спину. Но однажды понимаешь, что десять пуль в спину — ерунда по сравнению с милой просьбой и ласковой улыбкой.

— Ну как? Хочешь полюбоваться на апельсины? — Таких веселых глаз у Олафа он еще не видел.

— Апельсины? — не понял Руппи. — Вы думаете, это... можно?

Он сам поразился прозвучавшей в голосе надежде. Только бы Олаф ничего не заметил! Это нелепо, дико, но... как было бы чудесно! Забыть все вопросы и страхи. Не прятаться, не доказывать себе, что прав. Просто уплыть на юг в компании сумасшедшего фрошера. В отпуск.

И еще. Он никогда не видел, как растут апельсины. Только в детской книжке. И даже на картинке усаженные круглыми плодами деревья казались невероятно красивыми. Ничего общего с обычными яблонями у дома... Руппи тряхнул головой, отгоняя глупые мечты. Ну что это, в самом деле?

Ледяной, к счастью, не заметил его метаний. Он отложил письмо и задумчиво улыбался.

— Очень лестное предложение, но... признаться, даже от Вальдеса я такого не ожидал.

— Вы думаете, нам стоит... с ним встретиться? В Ардоре?

— Почему бы нет? — спокойно спросил Олаф. — Мы ведь все равно туда идем? Интересно, что он такого натворил? — если бы говорил не Ледяной, Руппи бы поклялся, что это прозвучало мечтательно.

***

— Мир. Благолепие, аж страшно. Пятнадцать сортов вина в последнем захудалом портовом кабаке. Живи да радуйся, — вопреки собственным словам радостным Бешеный не выглядел. Олаф понимающе кивнул:

— Скучно?

В ответ последовал невероятно тяжкий вздох.

«Астэру» они действительно нашли уже в порту. Появлению фрегата Бешеный, казалось, слегка удивился, но уже через полчаса сидел за столом бок о бок с Олафом, пил кэналлийское и жаловался на жизнь, будто нет ничего привычней, чем адмирал Вальдес в гостях у капитана дриксенского флота. Руппи с удовольствием отметил, что удрученный вид гостя Олафа не убеждает. Смеющиеся глаза очень уж контрастировали с похоронной физиономией.

— Мертвый штиль, хуже не придумаешь, — заявил тем временем гость.

— Вы не слишком привыкли к мирной жизни, — задумчиво сказал Кальдмеер. — Как и я. Но, поскольку в ближайшие двадцать лет войны на севере быть не может, нам так или иначе придется стать штатскими.

— Сохрани Создатель! — содрогнулся Вальдес. — Это не жизнь. Такое случается, что военному ни в одном кошмаре не приснится. Нет уж, ну его, — он допил вино, подумал и налил еще. — И пить столько нельзя. Даже дядюшка Везелли — помните моего дядюшку?

— Генерал Вейзель? — припомнил Олаф.

— Он самый. Образец трезвого ума и благоразумия, скучный, как эсператистская проповедь. Представьте, одним прекрасным вечером влез на марсовую площадку флагмана и вырезал на мачте святую Октавию. На спор. И ворчал при этом, что нынешняя молодежь самых простых вещей не умеет. Молодежь — это я, — пояснил он. — Вообще-то речь шла о найери, но для этого Курт слишком набожен. А жаль, хотел бы я посмотреть... Аларкон потом со мной три дня не разговаривал. Но что было делать? «Астэра» далеко стояла, он бы протрезветь успел.

— Как вам это удалось? — не понял Олаф.

— С первой попытки не вышло, — признал Бешеный. — Но, я же говорю, — мир! Чем еще заняться-то?

Кальдмеер покачал головой.

— А вы не меняетесь... Генерал, надо полагать, тоже был недоволен?

— Дядюшка? Да, он немного сердился. Хотя меньше, чем когда мы с Хулио затащили его в веселый дом мамаши Лизетты, — он неожиданно фыркнул. — Вот это была сцена! Неизвестно, кто был больше потрясен — он или дамы! И не смотрите на меня с таким укором. Он сам признал, что это лучше, чем свалиться в бочку с пивом. Да и интендант, думаю, с ним бы поменялся.

— И в самом деле, — задумчиво согласился адмирал. — Я начинаю понимать, почему вас отправили в отпуск так... решительно.

— Решительно? — поднял брови Вальдес. — А, ну да. И за это тоже. Хотя пиво все равно было паршивое, — махнул он рукой. — Адмирал был больше всего расстроен, когда новый склад смыло. Да, я же не сказал — интендант теперь новый, говорят, Манрикам родственник. Ну и пожадничал, поставил возле самого Ротванда, а мы как раз неподалеку стрельбы отрабатывали. Скалу тряхнуло хорошенько, домик и поплыл.

Ледяной снова покачал головой — на этот раз вроде бы недовольно. Ротгер только пожал плечами.

— Его предупреждали. Торговый порт не там, — его голос прозвучал неожиданно жестко.

— Но ведь мир, — заикнулся было Руппи.

— Мир миром, а порт военный. Соображать надо. И святош навезли, — добавил он вдруг.

— Вы же не возражали, когда Орден Славы... — Руппи осекся. Бешеный кивнул.

— Орден Славы, да. Но тут еще и другие явились. Особенно хорош был некий клирик из Каданы, большой знаток нечистой силы. Ведьм, значит. Как он нам пел о вреде суеверий! Он нас спасать от них приехал, — пояснил Вальдес. — От суеверий и языческих обрядов. В Хексберг.

— Из Ордена Чистоты? — насторожился Руппи.

— Из Ордена Знания. Автор каких-то знаменитых научных работ. Понятия не имею, что он там знал о ведьмах... теперь-то, конечно, знает больше. Хотя новый трактат из этого вряд ли выйдет. Впрочем, кто его разберет, может, наоборот, вдохновится. Когда в себя придет.

— А что с ним случилось? — неподдельно заинтересовался Кальдмеер.

— Да ничего серьезного. Проснулся как-то раз на камешке, довольно далеко от берега. И прилив начинался. Ох, как он орал! — Бешеный мечтательно вздохнул. — Зато на берегу потом замолчал. То целыми днями рот не закрывался, а тут — как отрезало. Сколько ни расспрашивали... Ну, может, напишет потом. Ученый же.

— А ведьмы? Не рассказывали? — Руппи сам не знал, что его вдруг дернуло за язык. Ему показалось, что Олаф смотрит неодобрительно. Зато Вальдес прищурился, как довольный кот:

— А что ведьмы? Смеются, как всегда. Да я как-то не спрашивал. Что нам, поговорить не о чем, кроме этого дурака?

Уж конечно. Руппи опустил голову, надеясь, что никто не заметит внезапно загоревшихся щек.

В последний раз он видел ЕЕ в конце весны. Цвели яблони, звенели ручьи, от солнца кружилась голова. Война кончилась, жизнь победила. И можно было, позабыв все на свете, бродить по лесу, смеяться и слушать звон веселых колокольчиков. И казалось, счастье пришло навсегда. А на другой день был ранен Олаф...

— Но это все мелочи. Куда хуже другое. После дядюшкиных приключений он решил, что ему необходимо общество любимой супруги. И она приехала! Вы ведь не знакомы с моей дорогой тетушкой Юлианной? Нет, конечно. Хоть она и родная сестра моей матери, ни о каком семейном сходстве между нами нет и речи. Одно то, что она вышла за Вейзеля, говорит о многом. Строгие нравы. Несгибаемая добродетель. Так что я в последнее время почти не ночевал дома. Но самое страшное — она решила, что мне пора жениться. Мне!!! Можете себе представить? Она полагает, что это ее долг перед покойной сестрой — позаботиться о моем будущем.

Голос талигойца отвлек от воспоминаний. Руппи вслушался и невольно прыснул. Бедняга Ротгер!

— ...После вторых смотрин я понял, что дело плохо. Мне и прежде случалось встречать дам, одержимых мыслью о свадебном браслете, и это всегда предвещало различные неприятности, но удирать из собственного дома через крышу — это уж слишком. Особенно четыре дня подряд. Не то чтобы я был противником редких традиций. Это даже забавно, особенно для соседей, но увы! Проблема оставалась. Я знал, что переспорить тетушку, раз уж она за меня взялась, нереально.

— И тогда вы решили...

— И тогда я решил, что мне нужен отпуск. Командующий, как я уже сказал, был совсем не против. Рамон — хороший командир. И настоящий друг, несмотря на некоторое занудство. Я думаю, каких-нибудь полгода-год вдали от дома меня спасут. Конечно, бергерское упрямство вошло в поговорку, но все же у тетушки есть и другие заботы.

Пустая бутылка укатилась под стол.

— Да. Вот так и живем, — тяжело вздохнул Ротгер. — Вино. Купцы. Тетушка. Интендант, зараза. Когда-то я мечтал проплыть все моря мира. Все до единого! Вы не мечтали?

— У меня всегда были несколько иные заботы, — Олаф разглядывал свой бокал и чему-то улыбался.

— Ну да, ну да. У меня тоже. Флот. Война, политика, то-се... так время и уходит, — он сокрушенно опустил голову.

— Но ведь теперь мир, — нерешительно сказал Руппи.

— Мир, — с отвращением подтвердил Вальдес. Потом вдруг вскинул голову, оторвался от бокала и уставился на него восхищенным взором. — Мир. Ну конечно! Мир!!! Капитан, вы гений. Вы со мной? — тут же деловито уточнил он, переводя взгляд с Руппи на Олафа.

— По всем морям мира? — Глаза Олафа смеялись.

— Ну, можно не сразу по всем, — великодушно разрешил Бешеный. — Хотя... там видно будет. И не смотрите так скептически, вы что, думаете, я один без дела остался? Ого! На Марикьяре полно народу, которому резко стало нечем заняться. Я вообще здорово удивлюсь, если мы окажемся первыми. Вы слыхали, что где-то на юге, за Багряными Землями...

— Посреди безбрежного моря лежит счастливый остров, — подхватил Ледяной. — Вот только не помню, что там за счастье — то ли золотые россыпи под ногами, то ли вечная молодость.

— Марикьяре считают, что там живет дракон... да какая разница? Если б я отправился туда в шестнадцать — я как раз собирался — то уже бы его нашел! Ну, или другое что-нибудь. Представить страшно, сколько всего можно найти, за двадцать-то лет! Да я бы!..

— Вы об этом жалеете? — мягко перебил Кальдмеер, и Вальдес замолчал. Некоторое время внимательно разглядывал изумруд своего перстня.

— Да нет, пожалуй, — раздумчиво ответил он наконец. — Быть вольным бродягой, конечно, здорово, но... нет, покинуть дядюшку навсегда я не в силах. И девочки по мне бы скучали. Ну так что, прогуляетесь со мной? — спросил он без всякого перехода. — Обещаю вам хорошую погоду и хорошее приключение. А может, даже не одно. Чем здесь-то торчать?

— Вы удивительно нелюбопытны, — заметил Олаф. — Вы даже не спросили, почему мы здесь.

— Я, честно говоря, кое-что слышал, — признался Вальдес. — Там у вас выборы кесаря намечаются? И глава рода избран быть не может? А не глава самого в настоящий момент влиятельного рода домой совсем не торопится?

Руппи спокойно выдержал его внимательный взгляд.

— Для трона годится не всякий, — безразлично заметил он.

— И не всякому годится трон, — кивнул Вальдес. — Вот я и думаю, что глупо шляться по окрестным портам и любоваться на моряцкие кабаки, когда можно заполучить настоящее путешествие. Я не прав, адмирал?

— Правы, — согласился Кальдмеер. — И вы, конечно, понимаете, что, несмотря на все эти мирные договора, наша служба и наш долг никуда не денутся.

— А я-то поверил, что вы нынче штатский! — расхохотался Ротгер. — Как все эти очаровательные господа из столицы, уверовавшие, что наступил новый Золотой век. Кое-кто уже пытается доказать, что границы и войны теперь ни к чему и нас ждет вечный мир. Понятно, что вскорости придется брать этих умников за шкирку и помаленьку наводить порядок, но, прикидывая оптимистично, года два у нас есть. А?

— Года два? Думаю, меньше, но... В конце концов, нам тоже положен отпуск. Если, конечно, капитан не против?

— Не против, — слегка охрипшим голосом подтвердил капитан.

— Отлично! — заключил Вальдес. — За это нужно выпить.

На палубе Руппи сразу зажмурился — заходящее солнце ударило в глаза. Ветер, немедленно забравшийся под мундир, был почти теплым. Чудесно! На юге сейчас совсем лето.

Уже у трапа он все-таки не выдержал:

— А все-таки, почему вы... — он запнулся. Нет, глупый вопрос. Не стоит. Однако Вальдес не спешил спускаться, стоял и смотрел выжидающе. И тогда капитан все же решился:

— Скажите, а как вы все-таки узнали, что адмирал... что мы здесь? И что Олаф захочет плыть с вами неизвестно куда?.. То есть в отпуск?

Бешеный ответил не сразу. Посмотрел куда-то вдаль. Потом взъерошил рукой волосы и очень странно улыбнулся.

— Да я и не знал. Я был уверен, что вы дома, а адмирал наводит себе порядок в Метхенберг.

Руппи просто потерял дар речи от такого признания:

— Но как же... ваше письмо!..

— Да вот так. То ли этот ваш торгаш полный идиот, то ли умнее самого Леворукого. — Он глянул на дриксенца и вдруг рассмеялся. — Бывает же... Я ведь не вам писал, а Луиджи. Помните его? Ну да, он ведь тоже теперь принц. И наследник престола. Еще весной начал искать повод свалить от наследства куда подальше. Ему невесту нашли, кстати, — принцессу, как положено, с приданым чуть ли не в Фельп стоимостью. Дома куча барахла ждет. Титул там, целый остров во владение... А он сбежал с девчонкой. Нашей, хексбергской. В рваной рубахе и без гроша в кармане. Мы договорились, что если меня отпустят, я его по дороге найду. Ну, что ни делается, все к лучшему, — подмигнул он онемевшему капитану.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.