Проза жизни

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Клофелия
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Рокэ Алва/Ричард Окделл Валентин Придд Айрис Окделл Альдо Ракан
Рейтинг: R
Жанр: AU Romance Humor
Размер: Макси
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: на заявку "Алвадик. Modern AU. Блоги. Знакомство в интернете. Алва - трололо, Ричард - правильный читатель".
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

«Если вам не нравятся мои стихи, могли бы просто игнорировать их. К чему оскорбления? Человеку, у которого на аватарке государственный герб, не пристало так себя вести. Глядя на этот рисунок, я думал, будто разговариваю с культурной личностью, но вы меня разочаровали».

Перечитав комментарий, Ричард счел его достаточно метким и нажал на кнопку «Отправить». Следующие пару минут он обновлял страницу в ожидании реплики оппонента. Ответ не заставил себя долго ждать.

«Напротив, ваши вирши приводят меня в восторг! Именно это я и пытался до вас донести. Мое преклонение было так велико еще и потому, что, глядя на вашу аватарку, я думал, будто разговариваю со свиньей, а эти животные обычно не склонны к стихоплетству».

Ричард заскрежетал зубами и торопливо напечатал, что это не свинья, а вепрь, который, как известно, является древним и благородным животным. Посоветовав собеседнику впредь не демонстрировать свое невежество, он отправил комментарий и какое-то время был вполне доволен собой. Впрочем, ликование длилось недолго. Чуть позже Ричарду пришло на ум, что можно было ответить более тонко. В самом деле, разве человек с пошлым ником black_raven имел моральное право критиковать чужие юзерпики? Разумеется, нет.

«Спасибо, что просветили меня. Согласен, вепри – весьма благородные животные, если уж они способны писать стихи. Сколько нового и интересного я сегодня узнал!»

В бессильной ярости погрозив экрану кулаком, Ричард откинулся на спинку стула. Теперь у него появился еще одна причина, чтобы ненавидеть интернет. Надо сказать, поводов и без того уже набралось предостаточно.

Список претензий Ричарда к всемирной паутине начинался с того, что она забрала у него Альдо. Закадычный приятель был практически единственным, кто соглашался слушать его стихи. Правда, взамен он требовал, чтобы Ричард делал за него контрольные работы по теории управления государством, но, в конце концов, свои недостатки имелись у каждого. Ричард прощал другу и любовь к списыванию, и вычурные наряды, и вечные хвастливые рассказы о знакомстве с влиятельными банкирами. Кстати, несмотря на то, что Альдо был на короткой ноге с финансистами, денег у него никогда не водилось. Сам он объяснял этот феномен лаконично и емко:

— Кончились!

После чего с обезоруживающей улыбкой просил Ричарда дать ему в долг до стипендии, клялся, что непременно все вернет, но не возвращал, поскольку стипендию ему давно не платили.

Сотрудничество продолжалось до тех пор, пока Альдо не увлекся онлайн-игрой. Открыв для себя виртуальный мир, он решил, что завоюет собственное королевство без всяких там теорий управления, и с головой ушел в бои. Теперь они с Ричардом почти не общались. Иногда Альдо публиковал у себя в дневнике скриншоты, демонстрируя очередные штаны с крыльями, которые он купил персонажу. Ричард не знал, как это комментировать, и отделывался общими фразами о том, что штаны и впрямь симпатичные.

Следующими жертвами интернет-зависимости стали мама и сестры Ричарда. В этом он мог винить только себя, потому что собственноручно настроил им доступ в сеть. Кто же мог предвидеть, что матушка засядет на религиозном форуме, а Айрис начнет просматривать сайты знакомств? Дозвониться до родных стало невозможно, потому что они пользовались модемом. Впрочем, изредка они снисходили до того, чтобы написать Ричарду в аську. Их короткие послания казались ему приветом из другого мира.

Он чувствовал себя ужасно, ужасно одиноким.

Казалось бы, печальный опыт должен был предостеречь Ричарда от ошибок, но, когда симпатичная аспирантка Катари, по которой он вздыхал уже года два, пригласила его домой, чтобы наладить соединение с интернетом, он с готовностью согласился. По правде говоря, в глубине души Ричарда теплилась надежда, что Катарина просто изобрела благовидный предлог, чтобы остаться с ним наедине. Провозившись весь вечер с проводами, он чувствовал себя обманутым. Катари не только не предпринимала никаких попыток к сближению — она даже не предложила ему чаю! Этой бессердечной особе не был нужен он сам, только его умение разбираться с настройками компьютера.

Обретя долгожданный доступ в сеть, Катари пропала. Она больше не появлялась в университете. Ричард лишился возможности наблюдать, как она идет по коридору, беседует с преподавателями или аккуратно, стараясь не испачкаться, ест подтаявшее мороженое в столовой. Он тосковал по тем временам, когда мог безнаказанно любоваться ею. В сущности, он почти ничего не хотел от Катари — только изредка видеть ее, смотреть на игру света на ее волосах, ловить улыбки, предназначавшиеся другим. Он давно привык довольствоваться малым, но теперь потерял и то немногое, что имел.

С тех пор он окончательно возненавидел интернет. Тем не менее, виртуальный мир оставался единственным местом, где он мог найти Катари. Задействовав все свои связи, он обнаружил ее дневник. Это была победа. Ричард зарегистрировался на том же сайте и добавил Катари в друзья. Правда, он пока не решался комментировать ее посты, зато набрался мужества и выложил посвященное ей стихотворение. Он мечтал, что Катари это оценит. Разве могло выйти иначе? Ведь он вложил в послание всю свою душу! В десяти четверостишиях он подробнейшим образом описал неземную красоту Катари, ее нежность и грацию.

Увы, жестокая возлюбленная не отреагировала на поэму. Прочие читатели тоже проигнорировали шедевр, что повергло Ричарда в уныние. Единственный комментарий, который получил Ричард, был от незнакомого пользователя. Послание звучало коротко и ясно: «Спасибо, подрочил».

Оскорбившись до глубины души, Ричард полчаса придумывал достойный ответ. Разумеется, тогда он и подумать не мог, что дискуссия сведется к обсуждению свиней.

В общем, поводов не любить интернет стало еще больше.

Справедливости ради надо сказать, что поводы ненавидеть реальность у Ричарда также имелись. Точнее, повод был один. Он звался Валентином Приддом и делил с Ричардом комнату в студенческом общежитии.

Если бы когда-нибудь вражеские разведчики поймали Ричарда и принялись выпытывать у него, за что он так ненавидит Валентина, он бы ничего не сказал. И не потому, что был очень стойким, а потому, что сам не понимал, с чего взъелся на соседа по комнате. По большому счету, тот не сделал ничего плохого. Он носил щегольский пиджак из фиолетового бархата, смотрел на окружающих свысока и всегда сдавал сессию лучше Ричарда, хотя на лекции почти не ходил, — но эти поводы были какими-то несерьезными для полноценной вражды. Вот если бы Валентин воровал у Ричарда еду или разводил в комнате беспорядок, все стало бы на свои места, однако ничего подобного он не делал.

Очевидно, следовало признать, что, кроме любви с первого взгляда, существует столь же беспричинная и жгучая ненависть.

***

Несколько минут Ричард злобно пялился в экран, надеясь, что мерзкий комментарий испарится сам собой, но ничего подобного не произошло. Тогда он полез в дневник человека, называвшего себя Рэйвеном. Увы, тут его ждало разочарование. Блог почти полностью состоял из пересказа новостей: пьяный водитель трактора сбил пешехода, выхухоль в зоопарке родила троих детенышей, правительство обсудило очередную реформу. Иногда Рэйвен присовокуплял к этому саркастические комментарии. Редкие записи, не относящиеся к событиям в стране, шли под тэгом «психическое» и содержали описание забавных бытовых случаев. Писал Рэйвен хорошо, хоть и чересчур язвительно. Ричард невольно почувствовал нечто вроде зависти.

Из любопытства он заглянул в профиль Рэйвена. Ничего особенного: тридцать семь лет, работает редактором какого-то интернет-издания, живет в Олларии. Выяснив, что они из одного города, Ричард испытал желание выследить и убить подонка, но быстро отказался от этой мысли. Судя по количеству постоянных читателей, Рэйвен пользовался большой популярностью. Кто-нибудь вполне мог отомстить за него.

Чтобы хоть как-то успокоить нервы, Ричард отправил Айрис сообщение о том, какими подлыми бывают люди. Он не ожидал получить ответ, но девушка неожиданно отозвалась.

«Тебя кто-то обидел?» — написала она.

Ричард принялся торопливо печатать, промахиваясь мимо нужных клавиш. Он рассказ сестре о стычке с Рэйвеном и даже скопировал комментарии, чтобы Айрис могла оценить всю глубину его коварства.

«Я помню этого человека. С ним лучше не связываться. Просто закрой ему доступ в свой дневник, и все», — ответила она.

«Почему?»

Айрис набирала ответ довольно долго. Ричард успел отхлебнуть чаю, проверить почту, подумать о том, что надо бы стереть все реплики Рэйвена, и отмести эту мысль как малодушную.

«Это же сам Рэйвен! Если он решил тебя достать, то ни перед чем не остановится. От него все в ужасе. Говорят, он довел одного парня до самоубийства. Этого несчастного звали Джастин Придд».

Ричард подавился чаем. Он точно знал, что у Валентина был старший брат, погибший какой-то некрасивой смертью. Сам Валентин никогда об этом не рассказывал, но его однокурсники порой смаковали подробности. Ричард пожалел, что в свое время не прислушался к их беседам. Он считал ниже своего достоинства вникать в сплетни, пусть даже они касались врага.

Выходит, Рэйвен и впрямь был чудовищем. Впрочем, разве бесстрашному человеку с вепрем на аватарке пристало бояться тяжелых испытаний?

«Я не отступлюсь», — написал Ричард.

Айрис немного помолчала, а затем от нее пришло короткое сообщение.

«Ну и дурак».

«Ты не понимаешь! Задета моя честь, и я не собираюсь оставлять это без внимания. Рэйвен еще не понимает, с кем связался. Я отомщу ему».

«Интересно, каким образом?»

Тут Ричард задумался. Он пока не представляя себе конкретные способы расправы с обидчиком, знал только, что возмездие будет жестоким. В поисках вдохновения он покосился на стену, увидел плакат с осьминогом, принадлежавший Валентину, и быстро отвернулся, чтобы не расстраиваться. Все вещи соседа по комнате были такими же мерзкими, как он сам. Валентин привез с собой из дома не слишком много имущества, но оно каким-то непостижимым образом расползлось по комнате. Словно холодный склизкий спрут протянул свои щупальца через все помещение. Серое покрывало, расшитое мелкими перламутровыми камешками, скучные книги без картинок, какие-то офисные штуки вроде степлеров и дыроколов — все это занимало кучу места и нахально лезло Ричарду на глаза. Чтобы хоть как-то противостоять натиску, он выпросил у мамы подставку для цветов и гордо установил ее на своей половине территории. Цветов в общежитии отродясь не водилось, а подставка мешала заходить в комнату не только Валентину, но и самому Ричарду, и редким гостям, но, тем не менее, справедливость была восстановлена.

Ричард поправил абажур настольной лампы. Почистил клавиатуру. Отпил еще чая, с горечью подумав о том, что на любимой кружке появилась трещина. Наконец, его осенило. Придвинув к себе клавиатуру, он решительно напечатал:

«Я напишу политический памфлет про Рэйвена!»

Айрис почему-то никак не отреагировала. Наверное, она находилась под столь сильным впечатлением от храбрости Ричарда, что временно не могла общаться.

***

В половине девятого Валентин вернулся в общежитие и принялся готовить ужин на электрической плитке. Ричард, который к этому времени успел исчеркать вдоль и поперек три листа бумаги, но так и не придумал стихотворение про Рэйвена, покосился на соседа с неодобрением. Он сам абсолютно не умел готовить. Его кулинарного мастерства хватало только на то, чтобы залить кипятком лапшу или окунуть кусок хлеба в банку с майонезом. Глядя, как Валентин надменно варит пельмени, Ричард чувствовал себя униженным. Возникшая было мысль расспросить соседа насчет той истории с его братом мгновенно испарилась.

— Будешь ужинать? — поинтересовался Валентин.

«Он еще и издевается».

Обиженно фыркнув, Ричард отвернулся к стене. Он старался не обращать внимания на аппетитный запах, плывущий по комнате. В самом деле, настоящий поэт не должен позволять прозе жизни отвлечь его от мыслей о высоком! Успокоенный этим соображением, Ричард снова потянулся к бумаге.

Через два часа он с гордостью перечитывал первые четверостишия своего шедевра. Особенно ему нравилась начальная строчка, гласившая: «Как неразъятна жизни жуть!» По мнению Ричарда, она задавала тон всей поэме. Правда, про Рэйвена там пока не было ни слова, но над этим Ричард решил поразмыслить завтра. Пока что он скомкал испорченные листы и зашвырнул их под кровать.

— Я, кажется, просил тебя выбрасывать мусор в урну, — недовольно окликнул Валентин.

Он действительно говорил об этом, причем не раз. Его преувеличенное внимание к чистоте раздражало.

— Не указывай мне, что делать.

— Как угодно. Рискну только заметить, что, если ты будешь продолжать в том же духе, через пару недель рискуешь не найти кровать под грудой хлама.

Валентин говорил ровным тоном, и от этого все колкости звучали еще обиднее. Ричард насупился.

— Ты точь-в-точь как моя матушка. Она вечно твердила, мол, если я не буду наводить порядок в комнате, там заведутся ужи.

— Твоя мама, несомненно, мудрая женщина.

Ричард не придумал, что возразить. Если бы он стал спорить, получилось бы, что он не уважает матушку, а согласиться с утверждением Валентина означало признать, что в комнате и впрямь свинарник. Ричард некстати вспомнил вепря с аватарки и беззвучно выругался. Сегодня все словно сговорились испортить ему настроение. В такой ситуации самым разумным было не спорить с судьбой, а поскорее лечь спать, чтобы этот ужасный день закончился.

Сунув единственный уцелевший листок под подушку, он погасил свет на своей половине комнаты, торопливо стянул футболку с джинсами и залез под одеяло. Валентин, судя по всему, еще не собирался спать. Расположившись на кровати напротив, он читал при свете настольной лампы какую-то книгу.

Ричард отвернулся к стенке. Увы, сразу заснуть не получилось. Подушка кололась, от матраса воняло, а в голову лезли мысли о мерзком Рэйвене. Вдобавок, стоило Ричарду задремать, как проклятый Валентин нарочно громко переворачивал страницу, чтобы его разбудить.

— Эй! — не выдержал Ричард, когда это повторилось в третий раз. — Перестань шуршать!

Валентин прервал чтение.

— Я не двигаюсь.

— Но я слышал, как в комнате что-то шуршит!

— Должно быть, это ужи, — невозмутимо произнес Валентин.

Он снова открыл книгу. Ричард, оскорбленный в лучших чувствах, какое-то время лежал без движения, а затем пошарил под подушкой, нашел свою поэму и, включив свет, принялся перечитывать написанное.

Если уж спать не получалось, он намеревался направить свою ненависть в конструктивное русло и закончить памфлет, посвященный Рэйвену.

***

К утру стихотворение было готово. Лежа в постели, Ричард несколько раз перечитал его и остался вполне доволен. Строки, пылавшие праведным негодованием, прекрасно описывали подлость и жестокость Рэйвена. Такой шедевр заслуживал того, чтобы его немедленно включили во все поэтические сборники. Ричард немного отвлекся, представляя, как богатый меценат, спонсирующий молодых поэтов, случайно найдет его дневник и, оценив юное дарование по достоинству, предложит выпустить томик стихов. Правда, пока что у Ричарда было всего пять произведений, но он бы с радостью согласился написать еще.

Он хотел немедленно выложить памфлет в сеть, чтобы приблизить миг своего торжества, но за компьютером уже сидел Валентин. Ричард повернул голову и покосился на экран, втайне надеясь увидеть там что-либо компрометирующее, но увидел лишь непонятные схемы. Ждать, пока Валентин освободит место, означало пропустить первую пару. У Ричарда мелькнула мысль так и сделать, но потом он сообразил, что сосед, скорее всего, тоже никуда не пойдет. Уподобляться этому завзятому прогульщику не хотелось. Ричард поднялся, влез в джинсы, с отвращением натянул мятую футболку. Сумки с учебниками нигде не было видно. Пришлось перерыть все вещи. Наконец, она нашлась под кроватью. Ричард перебросил ремень через плечо и направился к выходу. Прощаться с Валентином он считал ниже своего достоинства.

В университете ничего интересного не происходило. Сидя на лекции по истории культуры, Ричард боролся со сном. Дженнифер Рокслей, занимавшая место перед ним, время от времени оборачивалась и смотрела в его тетрадь. Ричард помнил ее. Она когда-то дружила с Катари и, возможно, даже знала, куда та могла подеваться. Несколько раз Ричард собирался завести разговор на эту тему, но все никак не мог решиться. Он лишь тоскливо провожал Дженнифер глазами. С некоторых пор она стала отвечать ему долгими заинтересованными взглядами. Наверное, она тоже хотела поговорить про Катари, но природная стеснительность мешала ей это сделать.

После занятий Дженнифер, наконец, собралась с силами и подошла к Ричарду.

— Можешь одолжить мне конспект? – спросила она, хлопая накрашенными ресницами.

Ричард никогда прежде не замечал, какой у нее противный голос.

— Вообще-то я почти ничего не записывал, — сказал он, невольно поморщившись.

— Не страшно. Мне нужна прошлая лекция.

— На ней меня не было.

— Ладно, тогда позапрошлая! – не сдалась Дженнифер.

Протянув руку, она выхватила у Ричарда тетрадь и сладко улыбнулась. Очевидно, это должно было означать благодарность, но Ричарда чуть не стошнило, когда ее губы, покрытые слоем липкой розовой помады, растянулись в ухмылке, похожей на жабью.

— Ты такой заботливый, — пропела Дженнифер. – Я непременно верну тебе конспект на следующей неделе.

Ричард кивнул, мечтая, чтобы она поскорее убралась прочь.

Уже на выходе из здания он сообразил, что так и не разузнал про Катари. Впрочем, поворачивать назад было поздно. Ричард поправил ремень сумки, натиравший плечо, и поплелся к автобусной остановке. Майское солнце светило ему в затылок. Ветер гнал дорожную пыль, заставляя щуриться. Весна в этом году выдалась ранней. Снег почти сразу сошел. Уже с апреля стало тепло. Синоптики обещали небывало жаркое лето, а матушка Ричарда в своем блоге пророчила приближение лесных пожаров и прочих катастроф, посланных людям в наказание за грехи. Это, конечно, была чушь, но Ричард не решился спорить.

Вернувшись домой, он с удовлетворением отметил, что Валентин уже успел уйти, и радостно бросился к компьютеру. Новых комментариев так и не появилось. Впрочем, сейчас даже это не могло испортить ему настроение. Он торопливо перепечатал памфлет, еще раз с удовлетворением посмотрел на него и нажал на кнопку «Опубликовать».

Следующие несколько минут Ричард потратил на блаженное созерцание своего поста. Правда, отзывов так и не появилось. Успокаивая себя тем, что многие постоянные посетители сайта, наверное, еще не вернулись с работы, Ричард решил пока скоротать время, беседуя с Айрис. Он открыл аську и отправил короткое приветственное сообщение. Увы, сестра не отреагировала, хотя статус указывал на то, что она в сети.

«Должно быть, отошла куда-нибудь», — решил Ричард.

Он немного приуныл, но тут в правом нижнем углу экрана вылезла надпись: «У вас один новый комментарий». Слегка волнуясь, Ричард обновил страницу. В глубине души он надеялся, что первой свой восторг выразит Катари, однако послание было не от нее. Знакомая аватарка с государственным гербом нахально бросилась в глаза.

«О, вы посвятили мне поэму! Это так романтично. Прежде никто не писал мне стихов. Считайте, что отныне мое сердце принадлежит лишь вам», — прочитал Ричард.

Этот нахал опять над ним издевался! Чувствуя себя оскорбленным до глубины души, Ричард злобно застучал по клавишам.

«Прекратите свой дешевый фарс. Если судьба обделила вас чувством прекрасного, так хотя бы найдите силы промолчать и не выглядеть глупо».

Ответ пришел практически сразу.

«Странно получать такие обвинения. Разве мой восторг перед вашим шедевром не свидетельствует о тонком понимании искусства? Или, может, вы не считаете свои стихи искусством? Смею вас заверить, в данном случае скромность ни к чему. Они и впрямь хороши».

«О чем вы вообще?» — напечатал Ричард.

Он смутно понимал, что над ним подтрунивают, но не мог сообразить, как на это реагировать. Ситуация неопределенности ужасно раздражала. Если бы дело происходило в реальности, можно было просто дать собеседнику в челюсть, чтобы он прекратил оскорбления, но, увы, в интернете такой возможности не существовало. Тем временем Рэйвен продолжал развлекаться. От него пришел еще один комментарий.

«Видимо, я слишком туманно выражаюсь. Попробую говорить яснее. Ваши стихи меня покорили. Выходите в аську, потрахаемся».

Прежде, чем Ричард успел как-то отреагировать, мессенджер икнул, и на экране замигало сообщение. «Разрешите добавить вас в мой список контактов», — прочел Ричард стандартную формулировку.

Это уже вообще не лезло ни в какие ворота.

С минуту Ричард сидел неподвижно, сверля экран злобным взглядом, а затем глубоко вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и нажал на кнопку «одобрить авторизацию». Он перестал бы себя уважать, если бы не высказал этому мерзавцу все, что думал.

«Вы вызывающе некультурны!» — напечатал он.

«Вас это возбуждает?»

«Разумеется, нет! Вы вообще можете говорить о чем-то, кроме секса?»

«О, так вы предпочитаете более интеллектуальные темы? Хорошо, я это учту. Давайте обсудим последние новости. Что вы думаете по поводу договора франшизы, который «Банк Кэналлоа» заключил с компанией «ОллКредит»?

На этом месте Ричард был вынужден взять паузу. Последнее предложение собеседника ввергло его в ступор, но признаться в этом означало выставить себя полным идиотом. Ричард торопливо открыл браузер и набрал в строке поиска «франшиза». Первая же ссылка привела его на какой-то сайт, посвященный финансовому анализу. Ричард попытался сосредоточиться на тексте, но у него вдруг разболелась голова. Он сжал зубы и продолжил читать.

Как назло, именно в этот напряженный момент, когда решалось, кто выиграет в словесной дуэли, Айрис наконец-то прислала сообщение.

«Привет. Почему в статусе написано, что у тебя депрессия?»

Ричард стукнул себя по лбу. Он забыл поменять подпись на более жизнерадостную, когда начал общаться с Рэйвеном. Теперь тот наверняка решит, что имеет дело с бесхарактерным нытиком!

Однако прежде, чем исправлять положение, следовало все-таки ответить Айрис.

«Никто не комментирует мои стихи! Я не понимаю, в чем дело. Какие-то бездари рифмуют пару строчек и получают сотни восторженных отзывов, а на меня всем плевать. Такое чувство, будто я кричу в пустоту, тщетно надеясь, что хоть кто-нибудь отзовется».

Отправив сообщение, Ричард на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их снова, ему показалось, что он видит страшный сон.

Каким-то образом он умудрился ошибиться, и послание, предназначавшееся Айрис, досталось Рэйвену. Осознав, что наделал, Ричард тихонько застонал. Надо же было так глупо просчитаться! Теперь Рэйвен наверняка начнет издеваться над ним с удвоенной силой, используя всю мощь отпущенного ему ядовитого сарказма.

«Не читайте предыдущее сообщение», — напечатал Ричард, уже ни на что особо не надеясь. Он готовился мужественно принять свою судьбу, какой бы жестокой она не оказалась.

«Поздно, я уже прочел. Не знал, что поэзия так важна для вас. Право же, не стоит расстраиваться. Скажу прямо, ваши стихи чудовищны, но это не помеха для популярности. Просто научитесь продвигать себя, как это делает, к примеру, Жиль Понси».

Это, конечно, была критика, но и вполовину не такая колкая, как ожидал Ричард. Ему даже показалось, что Рэйвен, как мог, старался смягчить тон. Получилось плохо, но, если учесть, что раньше он никогда не давал себе труд задуматься о чувствах собеседника, подобная попытка заслуживала уважения.

«Ты там жив?» — написала Айрис.

Ричард понял, что впервые за много месяцев ему не до нее. Он печатал очередное сообщение для Рэйвена. Почему-то оно получилось совсем коротким.

«Спасибо. Я буду стараться».

Дважды перечитав скупые строчки, Ричард так и не сообразил, что тут можно добавить, и

отправил текст в том виде, в каком он был.

«Отрадно это знать. Так что насчет «Банка Кэналлоа?»

Ричард шумно вздохнул и хотел снова углубиться в чтение финансовых справок, но ему помешали. За плечом бесшумной тенью возник Валентин. Ричард вздрогнул от неожиданности и спешно свернул окно аськи. Выражение лица одногруппника было еще более холодным, чем обычно. Ледяные глаза смотрели с искренним презрением.

— Ричард, — произнес Валентин тоном прокурора.

— Да?

Мысленно Ричард пытался сообразить, в чем он провинился. Неужто Валентин успел заметить, что он разговаривает с убийцей Джастина?

— Это ты купил пельмени? — продолжил Валентин.

Такого поворота беседы Ричард не ожидал.

— Чего?

— Пельмени, — терпеливо повторил Валентин.

— Ну да, я их вчера принес и положил в холодильник. А что не так?

Валентин жестом обвинителя продемонстрировал ему пачку.

— Тут сказано, что они с соей. Ты либо не посмотрел на упаковку, либо не придал значения составу, тогда как этот факт является определяющим...

Ричард подавил желание заткнуть уши руками.

— Я понял, — сказал он. — В следующий раз посмотрю.

Кажется, Валентин начал перечислять достойные внимания марки пельменей, но Ричард слушал вполуха, постукивая ногой по полу и с нетерпением ожидая, когда же этот маньяк оставит его в покое. Наконец, лекция завершилась. Ричард выдохнул.

Остаток вечера он провел, сверяясь с финансовым сайтом и периодически набирая сообщения для Рэйвена. Айрис прислала разгневанный смайлик и вышла из аськи. В реальности она бы наверняка хлопнула дверью, но виртуальное пространство лишало ее возможности полноценно выразить себя. Впрочем, для ее собеседников это было благом.

Ричард почти не обратил внимания на обиду Айрис. Он слишком увлекся разговором. Если бы утром кто-то сказал ему, что беседа о франчайзинге может быть занимательной, он бы, разумеется, не поверил — а сейчас сидел и с удовольствием вникал в рассказ о денежных махинациях. Рэйвен излагал хорошо, только немного слишком язвительно.

Впрочем, к этому Ричард уже как-то притерпелся.

***

«Ну хорошо, допустим, я и правда наивен, нерешителен, ленив, плохо разбираюсь в людях и... что там еще?»

«Еще вы забыли добавить, что учить вас жизни настолько же действенно, как читать медузам лекции по высшей математике», — любезно отозвался Рэйвен.

«Да, и это тоже. Тогда только один вопрос. Почему, зная обо всех моих недостатках, вы продолжаете со мной общаться?»

Если честно, Ричард немного боялся ответа Рэйвена. Виртуальный собеседник оставался практически единственным, с кем он поддерживал нормальные отношения — разумеется, с учетом того, что Рэйвен считал нормой. Все остальные от Ричарда отвернулись. Альдо в очередной раз занял у него денег и окончательно пропал. Айрис игнорировала беднягу еще с того дня, как он не ответил на ее послание в аське. Прошло уже больше месяца, а она все никак не могла успокоиться. Ричард подозревал, что сестра специально записала возмутивший ее факт и повесила стикер рядом с монитором, чтобы не забыть, на что именно она злится. Только так он мог объяснить ее поразительную злопамятность.

Конечно, оставался еще Валентин, но вряд ли те несколько фраз, касающихся уборки, которыми они с Ричардом обменялись на прошлой неделе, соответствовали понятию «дружеское общение».

Теперь, сидя перед монитором, Ричард ругал себя за глупость. Ну какого черта он полез к Рэйвену с вопросами? Чего доброго, тот и впрямь задумается, зачем ему нужно разговаривать с Ричардом, и придет к выводу, что это не нужно вообще.

Ответа все не было. Ричард подождал еще немного, а затем размял пальцы и напечатал коротенькое сообщение.

«Эй! Вы еще здесь?»

На этот раз окошко аськи мигнуло почти сразу.

«Прошу прощения, что отвлекся. Мне прислали ссылку на ролик о том, как коты занимаются сексом. Звуки впечатляют. Хотите посмотреть?»

Смотреть на котов Ричард не хотел, слушать их — тоже, о чем и сообщил собеседнику. В ответ Рэйвен рекомендовал ему добавить в список своих пороков еще и ханжество. Некоторое время Ричард думал, как на это отреагировать, а затем написал весьма достойный, с его точки зрения, комментарий.

«Я предпочитаю сам заниматься сексом, а не смотреть, как это делают другие».

Вообще-то он немного кривил душой. Секс в жизни Ричарда случился только один раз, когда на университетской вечеринке жена кого-то из преподавателей, выпив лишнего, затащила его в пустующую аудиторию. Это было несколько месяцев назад, но с тех пор воспоминания уже успели потускнеть и смазаться. Память сохранила лишь разрозненные детали: брошку в форме цветка, которая кололась, когда Ричард расстегивал на женщине платье, приторный запах духов, разочарование после того, как все быстро и бездарно закончилось. Ричард предпочитал лишний раз не думать о том вечере, чтобы не расстраиваться.

Рэйвен отреагировал на сообщение сразу же.

«Вот как? Рад за вас. Что, уже нашли любовь всей своей жизни?».

Тут Ричард ненадолго задумался. С одной стороны, он давно считал своей подругой Катари, с другой — как-то не удосужился ей об этом сказать. Впрочем, поразмыслив немного, он решил, что Катари точно не будет против, и уверенно напечатал:

«У меня есть девушка. Я собираюсь на ней жениться».

«Поздравляю».

После этой фразы Рэйвен надолго замолчал. Наверное, он опять смотрел какой-нибудь ролик про котов. Ричард подождал немного, обновил свою страницу в надежде на новые комментарии, убедился, что их нет, обиделся на всех разом и закрыл браузер. Аську он тоже выключил. Прощаться с собеседником не имело смысла. Тот все равно никогда не отвечал на стандартные «до завтра» и «спокойной ночи».

Ричард отвернулся от монитора. Перед глазами, успевшими привыкнуть к сиянию экрана, поплыли цветные пятна. Пришлось поморгать, чтобы они исчезли. За то время, что Ричард сидел у компьютера, в комнате успело стемнеть. Валентин до сих пор не пришел. Очевидно, он снова задержался в библиотеке. Ричард не понимал, зачем тратить время на чтение пыльных фолиантов, если все нужное можно легко найти в интернете, но предпочитал держать свое мнение при себе. Когда доходило до спора, его сосед по комнате становился почти таким же язвительным, как Рэйвен.

Потянувшись до хруста в суставах, Ричард поднялся с места и нащупал выключатель. Лампа тускло мигнула. Какое-то время он постоял, разглядывая покрытый пылью светильник. Болели затекшие плечи и шея. В животе неприятно урчало. Настроение было под стать самочувствию. Смутное беспокойство не отпускало Ричарда, зудело в глубине души, как зудит над ухом назойливый комар. Никак не удавалось понять, с чем связано это чувство. То ли виной всему был Рэйвен со своими дурацкими котами, то ли воспоминания о Катари разбередили душу. Поразмыслив немного, Ричард решил, что последний вариант все же более вероятен. Это его немного успокоило. Тоска по Катари казалась ему уютной и привычной, словно старый плед; обернувшись ею, можно было провести не одну ночь.

Только ложась в постель, Ричард вспомнил, что Рэйвен так и не ответил, зачем его терпит.

***

За неимением других собеседников Ричард пересказал свой диалог с Рэйвеном Валентину, разумеется, не упоминая ника. Тот выслушал, не перебивая. На его лице не отразилось никаких эмоций. Пока Ричард в лицах разыгрывал вчерашнюю сцену, Валентин невозмутимо жевал остывшую куриную ногу. Ричард решил, что он сам похож на этот окорочок: такой же холодный и мерзкий.

— Нет нужды рассказывать что-нибудь занимательное, когда мы едим, — ледяным тоном сообщил он, дослушав до конца. — Я прекрасно обойдусь и без застольных бесед.

— Я и не собирался тебя развлекать, — буркнул Ричард.

Валентин приподнял бровь.

— К чему тогда был весь разговор?

— Хотел узнать, что ты об этом думаешь.

Судя по лицу Валентина, он не думал ничего хорошего. Впрочем, когда он заговорил, голос звучал подчеркнуто вежливо. Это непреклонное соблюдение правил хорошего тона раздражало Ричарда больше, чем прямые насмешки.

— На твоем месте я бы все-таки разыскал Катари. Ну, или освоил фотошоп.

— При чем здесь фотошоп? — не понял Ричард.

— А как еще ты будешь выкручиваться, когда твой собеседник попросит показать ваши с невестой общие снимки?

Ричард чуть не подавился чаем.

— Думаешь, он попросит?

— А почему нет? Насколько я понял, вы довольно близко общаетесь.

Тут Валентин, видимо, посчитал беседу оконченной. Он встал, бессовестно подцепил из вазочки последнюю шоколадную конфету и вышел. Ричард остался сидеть. При всей нелюбви к соседу он признавал, что его слова не лишены смысла. Потребовать доказательств существования Катари и жестоко осмеять Ричарда в случае, если их не найдется — о, это было вполне в духе Рэйвена.

Поразмыслив немного, Ричард пошарил под покрывалом, нашел свой мобильный, закинутый на кровать еще с вечера, и набрал номер Дженнифер. Во-первых, он смутно помнил, что она вроде бы знает, где сейчас Катари, а во-вторых, она давно обещала вернуть ему конспект.

В трубке послышались первые аккорды какой-то попсовой песенки. Ждать ответа пришлось долго. Ричард уже хотел нажать на клавишу отбоя и тем самым избавиться от приторно-сладкого мотива, но тут ему ответил ленивый, хриплый со сна голос:

— Алло!

— Доброе утро, — осторожно начал Ричард. — Я тебя не разбудил?

— Конечно, разбудил! Неужели сложно было сообразить... — тут Дженнифер резко умолкла, а затем продолжила уже другим, более ласковым голосом: — А, Ричард, это ты! Прости, не узнала.

Тут она снова замолчала и смачно зевнула в трубку.

— Может, я потом перезвоню? — неуверенно поинтересовался Ричард.

— Нет, нет! Я все равно уже собиралась вставать. Так чего ты хотел?

Сразу спрашивать про Катари показалось неудобным, поэтому Ричард изложил версию с конспектом. Дженнифер зашла в тупик. После нескольких наводящих вопросов она, наконец, вспомнила, что и впрямь брала у Ричарда тетрадь, и обещала ее поискать.

— Честное слово, я принесу тебе лекции. Давай встретимся через три часа в какой-нибудь кофейне, — заискивающим тоном произнесла она.

Ричард покосился на будильник, стоявший неподалеку от кровати. Часовая стрелка показывала девять. Выждать еще три часа означало полностью пропустить учебу. Впрочем, Ричард успокоил себя тем, что он все равно уже опоздал на занятия. И потом, разве возможность узнать о Катари не стоила таких жертв? Конечно, в былые времена рыцари совершали подвиги во славу прекрасных дам, но еще неизвестно, что сложнее — в одиночку одолеть дракона или сдать зачет по искусствоведению, учитывая, что вредный преподаватель помнит все пропуски.

— Я приду, — пообещал Ричард.

— Отлично! Как тебе «Ложная чашка»? По-моему, неплохое местечко. Может, там и увидимся?

О «Ложной чашке» Ричард знал только то, что там красная с белым вывеска, а любое пирожное стоит половину его стипендии. Тем не менее, отступать было некуда. Он пообещал, что будет ждать Дженнифер ровно через три часа, пожелал ей удачи и повесил трубку.

Все с самого начала пошло не так. При виде Дженнифер, которая вырядилась в обтягивающее трикотажное платье и шла, слегка покачиваясь на высоких каблуках, у Ричарда противно засосало под ложечкой. Наверное, следовало прислушаться к сигналам, которые посылал ему организм, и бежать, но Ричард вспомнил о Катари. Это заставило его остаться на месте и изобразить улыбку. Айрис говорила, что улыбка выручает всегда, даже в самых сложных ситуациях, но сегодня она почему-то не помогла. Ричард не знал, о чем говорить с Дженнифер, и смущался каждый раз, когда в поле зрения оказывалось ее декольте — а оно, надо сказать, оказывалось там подозрительно часто. «Что ей стоило надеть более закрытое платье?» — гадал Ричард.

Денег у него хватало разве что на половину эклера, но, к сожалению, кусочками их не продавали. Пришлось сказать Дженнифер, что он не голоден, и, краснея, попросить у официантки стакан воды. Та презрительно скривила губы, но воду принесла. Дженнифер заказала два ужасно дорогих пирожных. Когда она откусила первый кусочек, на белой глазури остался отчетливый след жирной розовой помады.

Дразнящий аромат свежей выпечки щекотал ноздри, заставлял желудок судорожно сжиматься. Ричард попытался вспомнить, когда он ел в последний раз, но не смог. В довершение всех несчастий Дженнифер постоянно задевала его ногой под столом. Ричард старался отодвинуться, но она снова и снова касалась его лодыжки, как будто нарочно.

— Ты принесла мне конспект? — спросил он, надеясь побыстрее закончить встречу.

Дженнифер моргнула пару раз. Хлопья туши на ресницах придавали ей заспанный вид, хотя, возможно, она и вправду не выспалась.

— Я забыла, — протянула она.

— Замечательно, — вырвалось у Ричарда.

— Да ладно тебе! Принесу в следующий раз.

Дженнифер беззаботно махнула рукой. Ногти были накрашены лаком в том помаде. Ричард, в планы которого никак не входило снова тащиться в это кафе, мысленно попрощался со своим конспектом, решив, что поищет материал к зачету в интернете.

— Как вообще дела? — поинтересовалась Дженнифер, навалившись грудью на столик.

Ричард отвел взгляд и пробурчал:

— Нормально.

— Нормально, и все?

— Познакомился в интернете с одним интересным человеком, — развил мысль Ричард.

Он сам не знал, зачем заговорил про Рэйвена. Просто, когда Дженнифер спросила о его делах, это было первым, что пришло на ум.

Кажется, ей не понравились его слова. Она недобро прищурилась:

— С девушкой?

— С мужчиной, — сказал Ричард.

— Тогда ладно.

Повисла неловкая пауза. Ричард прикидывал, как лучше завести речь про Катари, чувствуя, что растерял всю решимость. Эх, будь на его месте Рэйвен, дело наверняка пошло бы гладко. Он отлично умел располагать к себе дам. Недаром его записи собирали сотни восторженных комментариев от ников вроде «Принцесса89» и «Чайная Роза». Последнюю Ричард терпеть не мог: эта Роза вечно позволяла себе фривольные намеки на близость с Рэйвеном, хотя и дураку было ясно, что такое возможно только в ее мечтах.

— В интернете много интересного, — издалека начал Ричард. — Некоторые так этим увлекаются, что вообще перестают думать про реальную жизнь. Вот, помнишь...

— Но ты-то, надеюсь, не такой? — перебила Дженнифер.

Ричард помотал головой.

— Нет, вовсе нет. Я только иногда разговариваю с сестрой и с Рэйвеном — ну, это тот человек, о котором я упоминал. Он довольно колючий, но к этому привыкаешь. Раньше он говорил, что я пишу как детсадовец, а недавно заметил, что мое последнее стихотворение — это бредни, достойные пятнадцатилетнего школьника. Я расту в его глазах.

— Очень интересно, — выдала Дженнифер, состроив кислую мину.

— Так вот, я начинал говорить о том, что интернет засасывает. Твоя подруга, Катари, она ведь тоже...

Дженнифер снова перебила:

— Рэйвен — знакомый ник. Кто же так подписывается? А, вспомнила, Рокэ Алва! Тот мерзкий тип, который спал с Джастином Приддом. Мне говорили, бедняга покончил с собой после того, как Алва его бросил.

В первый момент Ричард решил, что она ошиблась. Айрис говорила, будто Рэйвен довел Придда до самоубийства, но не упоминала об их связи. Хотя, возможно, она просто постеснялась. При мысли об этом Ричард ощутил, как внутри все замерло. Нет, грязные сплетни не могли быть правдой! Рэйвен, конечно, любил провоцировать людей, но он бы никогда не стал делать что-то настолько подлое и омерзительное, как то, о чем говорила Дженнифер. Да и потом, он не был геем. Ну, наверное, не был. Ричард вдруг понял, что никогда его об этом не спрашивал.

— Ты что-то побледнел, — заметила Дженнифер.

— Все в порядке.

Ричард торопливо отхлебнул большой глоток воды и тут же закашлялся. Ему потребовалась пара минут, чтобы отдышаться.

— Знаешь, — хрипловато произнес он, собравшись с мыслями, — на твоем месте я бы не доверял сплетням. Рэйвен вовсе не такой.

— Ну да, конечно, — Дженнифер скептически изогнула бровь. — Небось, наврал тебе с три короба, а ты и поверил. Он всегда любил выпендриваться, — тут она отправила в рот последний кусочек пирожного, ухмыльнулась и повторила: — Всегда.

Это было уже слишком. Ричард почувствовал, как внутри поднимается волна гнева.

— Знаешь, я не ожидал, что ты окажешься такой циничной, — произнес он, уткнувшись взглядом в стол. Красные и белые клетки, которыми пестрела скатерть, предательски расплывались перед глазами. — Наверное, мне лучше уйти.

Дженнифер молчала, комкая в руках салфетку. Ее грудь судорожно вздымалась и опускалась. Ричард уже неловко отодвинул стул, собираясь встать, как вдруг Дженнифер взмахом руки остановила его:

— Эй, подожди-ка! А кто будет платить?

Она обвиняющим жестом указала на свою тарелку с остатками крема. Ричард поначалу даже не понял, чего от него хотят.

— У нас же не свидание, чтобы я за тебя платил, — ошарашенно пробормотал он.

Почему-то эта простая фраза взбесила Дженнифер еще сильнее. Швырнув салфетку на стол, она резко откинулась назад. Даже под слоем помады было заметно, что ее губы побелели от злости.

— Ну и катись отсюда, — посоветовала она, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — Мог бы сразу сказать, что спишь с Алвой, и не морочить мне голову.

— Я не... — начал Ричард, но Дженнифер демонстративно отвернулась. Посетители кафе уже оглядывались на них. Торчать рядом со столиком было глупо и неловко, поэтому Ричард направился к выходу.

Всю дорогу до дома он мысленно костерил себя последними словами. Мало того, что ему так и не удалось выяснить, где сейчас Катари, так еще и Дженнифер с чего-то решила, что он встречается с Рэйвеном. Вот уж чушь! Как ей вообще могло прийти в голову что-то настолько извращенное? Все в университете знали, что Ричарду нравятся девушки! Рэйвен тоже это знал. Ричард отчетливо помнил, как в разговоре с ним назвал Катари своей невестой.

Ну да, и сразу после этого Рэйвен резко замолчал.

Ричард остановился посреди тротуара, пораженный внезапной догадкой. Какая-то женщина, шедшая следом, с размаха налетела на него и пробормотала пару ругательств, но он этого даже не заметил. Прохожие огибали его, а он все стоял, пытаясь осмыслить то, что вдруг стало до боли очевидным.

Рэйвен и впрямь подкатывал к нему. Все эти неприличные смайлики, разговоры про спаривающихся котов... Надо было догадаться раньше, еще тогда, когда он написал «Выходите в аську, потрахаемся». Ричард счел это глупой и не слишком смешной шуткой, но теперь понимал, что слова Рэйвена были предложением. Он, наверное, считал, что Ричард принимает его игру, и понял правду лишь в тот момент, когда узнал о существовании Катари. Вот почему он внезапно прервал беседу!

Почувствовав, как пылают щеки, Ричард прижал ладонь к лицу. Он чувствовал себя ужасно виноватым. Рэйвен, наверное, решил, что он специально морочил ему голову, и обиделся. И что теперь было делать? Обычно в сложных ситуациях Ричард советовался с кем-то из семьи, но одна мысль о том, чтобы рассказать все Айрис или, того хуже, матушке, заставила его тихонько взвыть.

Определенно, если этот день и не был худшим в его жизни, то уж на место в тройке лидеров он точно мог претендовать.

***

Весь вечер Ричард не приближался к компьютеру. Было стыдно даже смотреть в ту сторону. Воспользовавшись его замешательством, Валентин оккупировал стул перед монитором и принялся стучать по клавиатуре с невероятной скоростью и страстью. Так продолжалось почти до полуночи. Все это время Ричард ходил по комнате из угла в угол, раздумывая, что делать дальше. Он пробовал заглядывать Валентину через плечо, увидел текст какой-то непонятной презентации и тут же забыл об этом. Ему хватало других забот.

Очевидно, следовало извиниться перед Рэйвеном за то, что ввел его в заблуждение, но Ричард понятия не имел, как лучше обо всем сказать. Он перебрал в уме несколько вариантов речи, даже записал самые удачные на бумажку, но через пять минут решил, что они никуда не годятся, и выбросил листок. Мелькнула мысль сочинить послание в стихах, но Ричард отверг ее. Рэйвен никогда не любил его творчество, так к чему было давать ему лишний повод для насмешек?

— Я в душ, — сообщил Валентин, неслышно поднимаясь с места. — Если нужен компьютер, у тебя в запасе есть двадцать минут.

Так мало времени, ничтожно мало! Сперва Ричард подумал, что стоит, наверное, отложить извинения на завтра, но чувство долга оказалось сильнее нерешительности, и он дрожащими руками придвинул к себе клавиатуру.

Уже совсем стемнело, только за окном мигали огни рекламы, да неярко светился экран. Ричард пощелкал мышью, запуская аську. Рэйвен был в сети, но молчал. Подождав некоторое время, Ричард убедился, что тот не собирается упрощать ему задачу и писать первым. Драгоценные минуты утекали, как песок сквозь пальцы. Не в силах больше терпеть эту пытку неизвестностью, Ричард открыл окно сообщений и начал печатать.

«Добрый вечер!

Вы очень сердитесь? Пожалуйста, извините меня. Сначала я не понял, чего вы от меня хотите, а когда понял, было поздно. Но мы ведь можем продолжать общаться просто как друзья, почему нет? Я бы этого очень хотел, честно».

Только отправив послание, он заметил, что в коротком тексте дважды повторяется слово «хотеть», и мысленно обругал себя за это. Ответа все не было. Ричард разглядывал мерцающую вывеску за окном. Ярко-красные огоньки сменялись желтыми, потом загорались фиолетовые и, наконец, голубые. От вспышки чувств к разочарованию, а затем к холодному презрению. Ричарду пришло в голову, что эта метафора прекрасно передает эмоции Рэйвена. Он потянулся за карандашом, рассчитывая записать идею, пока не забыл, но тут пришло сообщение.

«Юноша, вы меня поражаете. Каким образом за то время, что мы не разговаривали, вы умудрились поругаться со мной, а затем дозрели до мысли об извинениях? Как я ни стараюсь, не могу постигнуть вашу логику».

Он и вправду не понимал или великодушно решил сделать вид, что ничего не было? В любом случае, тон его письма позволял надеяться, что он не пошлет Ричарда к черту прямо сейчас. Это радовало.

«На всякий случай: я не гей, и у меня есть невеста», — написал Ричард, чтобы уж точно не осталось никаких недомолвок.

«И что, скажите на милость, я должен делать с этой бесценной информацией? Вы сообщаете мне ее, чтобы поддержать беседу, или за вашими словами скрыт глубокий смысл? Если второе, вынужден признать, что я его не улавливаю».

Теперь сомневаться не приходилось: Рэйвен притворялся, будто все в порядке. Какой чудесный человек! Он понял, что Ричарду неловко обсуждать эту тему, и тактично обходил ее молчанием. Вряд ли кто-то другой на его месте сумел бы проявить подобное благородство.

Облегчение, нахлынувшее волной, было таким сильным, что Ричард едва не заорал во все горло. Только мысль о том, что за стеной спят соседи, заставила его взять себя в руки.

«Забудьте», — коротко ответил он.

Рэйвен отреагировал таким же лаконичным сообщением:

«Хорошо».

«Одна моя знакомая сегодня сказала, что на самом деле вас зовут Рокэ Алва», — зачем-то напечатал Ричард.

Следовало поддержать беседу, а ничего более умного ему в голову не пришло. Он хотел еще добавить, что Дженнифер обвинила Алву в смерти Джастина Придда, но не стал этого делать. Вновь обретенный мир казался ему ужасно хрупким, как паутинка, которая может оборваться от любого неосторожного прикосновения, да что там — даже от вздоха.

«Так и есть. Если уж об этом зашла речь, может, тоже представитесь?»

«Ричард Окделл».

«Очень приятно».

«Мне тоже».

На этом стандартный обмен любезностями зашел в тупик. Теперь, когда Ричард знал, что Рокэ был немного влюблен в него, общаться с ним стало сложнее. Ну что за напасть! Ричарду ни в коем случае не хотелось его обижать, но в то же время он боялся, что слишком теплый тон может дать собеседнику ложную надежду.

«Вы сегодня молчаливы, юноша. Неужто не собираетесь ничего обличать?»

«Сосед по комнате уступил мне компьютер только на двадцать минут, и они уже прошли. Давайте спишемся завтра».

«Разумеется. Спокойной ночи».

Рокэ покинул аську, не дожидаясь ответного сообщения. Ричард замер, быстро стер фразу, которую уже начал печатать. Теперь стало слышно, как где-то за стенкой капает вода. Рекламный щит продолжал мигать: красный, желтый, фиолетовый...

Ричарда не покидало ощущение, что с этого момента все будет проще и одновременно сложнее.

***

На следующей неделе он совсем перестал писать стихи и забросил вечерние бдения за компьютером. Причиной этому была сессия. В отличие от Валентина, который вообще ничего не учил и при этом почему-то не волновался из-за приближающихся экзаменов, Ричард время от времени начинал паниковать. Ночью он не раз просыпался, судорожно хватая ртом воздух: ему снилось, что он забыл все прочитанное за день. Ситуация осложнилась тем, что Дженнифер так и не вернула ему конспект. Приходилось искать все материалы заново. Это отнимало кучу сил и нервов.

Айрис прислала гневное сообщение, интересуясь, почему Ричард совсем забыл семью. Он не ответил: не было времени. Единственным, с кем он периодически говорил по аське, остался Рокэ. Глухой ночью Ричарду иногда удавалось выделить минутку, чтобы написать ему. Тот, похоже, никогда не спал. Во всяком случае, на сообщения он отвечал почти мгновенно.

Признаться честно, Ричарду льстило такое внимание. Мысль о том, что им, пусть ненадолго, мог увлечься взрослый, умный, успешный мужчина, приятно щекотала нервы. Один раз Ричард даже собрался написать Катари нечто вроде «Ты знаешь, что Рэйвен влюблен в меня?», но вовремя передумал и отругал себя за такое ребячество. В конце концов, Рокэ больше не давал понять, что интересуется им. Он был все так же язвителен, разносил в пух и прах посты Ричарда и не упускал случая придраться к стилю его сообщений. Следовало радоваться, что опасность миновала, но никакого особенного восторга Ричард не ощущал. Наверное, виной всему была проклятая сессия.

В ночь перед первым экзаменом он твердо решил, что не будет спать, прихватил с собой термос и банку самого крепкого кофе, который только сумел найти, и уселся перед компьютером. Предстояло перечитать кучу научных статей. Ричард с завистью покосился на Валентина, который уже улегся в кровать, и стоически вздохнул.

Через два часа термос с кофе совсем остыл, буквы стали расплываться, а перед глазами заплясали белые пятна. Ричард поморгал и вернулся к чтению, но вскоре осознал, что не понимает, о чем речь. Пришлось вернуться на пару абзацев назад. Мельком бросив взгляд на будильник, он ощутил приближение паники. Без пятнадцати четыре утра, а он так ничего и не выучил! Конечно, нет надежды сдать экзамен. Его наверняка выгонят из университета. Матушка придет в бешенство и будет припоминать ему этот промах до конца жизни.

Ричард вскочил, сделал пару кругов по комнате. Успокоиться не получалось. У него сдавали нервы. Кое-как он заставил себя вернуться к компьютеру и только тут заметил, что значок на панели призывно мигает.

«Доброй ночи, юноша. Или лучше написать «С добрым утром»? Насколько я помню, вы никогда раньше не засиживались за компьютером до четырех».

Упоминание о том, который час, вызвало новый укол тревоги, острый, как игла.

«У меня завтра экзамен, а я ничего не знаю», — напечатал Ричард.

«Мне показалось, или вы и впрямь на грани отчаяния?»

«Уже за гранью».

В тот момент подобная откровенность не казалась Ричарду излишней. Пассажирам тонущего корабля ни к чему соблюдать приличия, да и от жертв землетрясения никто не требует, чтобы они успокоились и перестали клясть судьбу. Так чем он хуже? Его жизнь трещала по швам, и в любой момент он мог оказаться погребенным под руинами.

«Успокойтесь. Это всего лишь экзамен», — сообщила аська.

Досадливо фыркнув, Ричард ответил:

«Вы ничего не понимаете».

«Просто расслабьтесь, и проблема перестанет казаться вам такой страшной».

Да, как же! Рокэ, видимо, забыл время, когда сам учился в университете. Или, что более вероятно, он был в те годы позером вроде Валентина и автоматом получал высшие баллы по всем предметам. При мысли об этом Ричард застонал. Жизнь казалась ему ужасно несправедливой штукой.

Тут пришло еще одно сообщение.

«Знаете что? Я вам сейчас позвоню. Пишите номер».

Ричард не понимал, как это поможет, но напечатал привычную последовательность цифр. Телефон запиликал почти сразу. Испугавшись, что кто-нибудь может проснуться, Ричард накрыл трубку рукой и выскочил в коридор, притворив за собой дверь.

С лестничной площадки пахло керосином. Над дверью в соседнюю комнату тускло горела лампочка. Кроме этого, другого освещения не было, только экран мобильного мерцал голубоватым светом. Ричард нажал на клавишу, принимая вызов.

— Слушаю, — тихо сказал он.

— Ричард? Приятно наконец поговорить с вами. А почему вы шепчете?

У Рокэ оказался ровный, чуть хрипловатый голос, как будто он простыл. Ричард решил, что не разочарован. Тембр ему скорее нравился, чем нет.

— Мой сосед по комнате спит, — сообщил он. – Не хочу его будить.

— Ясно. Что у вас там за страшный экзамен?

Переминаясь с ноги на ногу, Ричард вкратце рассказал. Ночь была теплой, но по полу тянуло холодом, и он начинал жалеть, что выскочил в коридор босиком.

— Уверен, вы все сдадите, — ободрил Рокэ. – Вам лучше взять пример со своего соседа и отправиться в постель. По крайней мере, не будете завтра пугать преподавателей своим изможденным видом и синяками под глазами.

— Я не смогу заснуть, — признался Ричард. – Я выпил почти два литра кофе.

— Потрясающе.

Рокэ хмыкнул. Ричард не мог видеть его лица, но все же очень ярко представил себе, как усмешка скользит по сжатым губам. Странно, он никогда раньше не задумывался о внешности собеседника. Наверное, это ночное бдение сыграло с ним злую шутку.

— Раз уж не собираетесь спать, расскажите что-нибудь, — потребовал Рокэ.

— Что вам рассказать?

— Не знаю. Что угодно. Вот, к примеру, в чем вы сейчас?

На Ричарде были джинсы и футболка, а еще он не понимал, к чему такой вопрос. Всю эту информацию он и выложил Рокэ.

— Хотел бы я сейчас на тебя посмотреть, — сообщил тот, словно считал происходящее обычным делом. Внезапная смена тона должна была насторожить Ричарда, но он ничего не заметил, занятый придумыванием ответа, который звучал бы достойно.

— Не думаю, что вы увидите что-то принципиально новое, — сказал он, наконец.

— Нет, но мне это и не нужно.

Ричард был почти уверен, что разобрал смех в его голосе. Впрочем, «почти» не считалось. В другое время он бы немедленно прекратил этот разговор, начинавший выглядеть все более двусмысленным, но сейчас было четыре часа утра, и голова у него шла кругом от недосыпа, а потому он соображал медленнее, чем обычно.

— Я бы хотел прикоснуться к тебе, — продолжил Рокэ, понизив голос. – Обнять тебя, чтобы ты ощутил мое дыхание на своей шее. Провести ладонями по спине, задрать майку, почувствовать жар кожи.

Ричард понял, что ему и впрямь жарко. Он прислонился к стене, неловко поерзал, надеясь, что сможет отогнать картины, которые услужливо подсовывало воображение. Увы, ничего не помогало. Низ живота предательски налился тяжестью. Ощущения становились слишком сильными, чтобы игнорировать их.

Ричард откинул голову, коснувшись затылком стены. Его трясло, как в лихорадке. Рокэ продолжал что-то говорить, но смысл отдельных слов уже не доходил до его сознания. Очертания предметов расплывались. Он зажмурился, надеясь, что станет легче.

— Расстегни джинсы, — скомандовал Рокэ.

Это было последним, что Ричард запомнил. Дальше он действовал на автомате: непослушными пальцами дернул пуговицу, потянулся к молнии, привычным жестом провел рукой по члену, как делал это сотни раз. Телефон, который он все еще продолжал сжимать в другой ладони, ощутимо нагрелся и едва не выскальзывал из потных пальцев. Рокэ что-то шептал; казалось, что голос раздается прямо в голове у Ричарда. Он слегка двинул бедрами, словно подаваясь навстречу невидимому любовнику. Перед закрытыми глазами плясали разноцветные пятна, комната качалась, как судно в шторм. Ричарду хватило нескольких резких движений, чтобы кончить. Он шумно выдохнул, машинально вытер ладонь о штаны, открыл глаза и тут же услышал, как Рокэ спрашивает:

— Все, да?

Голос у него остался таким же ровным. Ричард хотел спросить, трогал ли он себя, но горло сжалось, и он смог только пробормотать что-то, напоминающее согласие. Рокэ довольно фыркнул.

— Иди спать. Теперь с этим не должно быть проблем.

Ричард и впрямь чувствовал, как по телу разливается приятное оцепенение. Какая-то часть его сознания кричала, что завтра, точнее, сегодня, он сгорит со стыда, вспоминая случившееся, но он слишком устал, чтобы думать об этом.

— Только не вздумайте решить, будто что-то изменилось, — вывел его из транса голос Рокэ. — Считайте, я оказал вам гуманитарную помощь. Ладно?

Да, да, гуманитарную помощь, как жертвам кораблекрушения. Это кое-как дошло до затуманенного сознания Ричарда. Кажется, он хотел обидеться, но не успел, потому что Рокэ повесил трубку.

Ричард постоял в коридоре, глядя на экран мобильного. Сбоку на корпусе остались влажные отпечатки пальцев. Он вытер его краем футболки, застегнул джинсы. Ему почему-то казалось очень важным запомнить это утро, убедить себя, что все было на самом деле: полукруг света над соседней дверью, холод каменной плитки, горечь кофе во рту. Как будто подобное никогда больше не могло повториться.

Впрочем, наверняка так и было.

— Ну что, сдал? — спросил Валентин с таким видом, словно делал Ричарду одолжение, интересуясь его делами.

— Угу. Нормально все, – ответил тот.

Больше к теме сессии они не возвращались.

Ни этот экзамен, ни следующие Ричард толком не запомнил. Он куда-то ходил, что-то сдавал, но все это немедленно отсекалось фильтрами сознания. Единственным, что имело смысл, стал Рокэ Алва. Иногда Ричарду казалось: если он будет думать об этом человеке еще хоть пять минут, его бедная голова непременно взорвется. Он словно плыл в тумане: не слышал, когда его окликали, мог часами не двигаться, уставившись в одну точку. Как-то раз он обнаружил себя сидящим на полу и напряженно размышляющим о том, стоит ли выведать у Валентина подробности той давней истории с самоубийством. Это уже не лезло ни в какие ворота. Он встал, торопливо заправил выбившуюся рубашку в штаны и уселся перед монитором с твердой решимостью повторить материал к зачету, но уже через пять минут переключился на поиск тайного смысла в посланиях Рокэ. Разумеется, его там не было, но отныне для Ричарда любая фраза собеседника звучала по-особенному. Стоило Рокэ обмолвиться о том, что в такую жару хорошо только валяться на пляже, как Ричард принимал это за приглашение и очень сожалел, отвечая отказом. Проклятая сессия все-таки накладывала на него определенные ограничения.

Рокэ иногда звонил, интересуясь, как поживают экзамены. Еще он перевел Ричарду денег на мобильный, а в другой раз, узнав, что ему нужно отнести в деканат справку с печатью, позвонил кому-то и договорился, чтобы эту печать поставили. Все это, конечно, трогало, но Ричард немного стеснялся, что доставляет столько хлопот, и благодарил за помощь очень сдержанно.

Голос Рокэ в телефонной трубке оставался таким же чарующим, однако непристойностей он себе больше не позволял. При разговорах казалось, что он проще, добрее своего двойника из сети, но Ричард все равно немного побаивался его, а потому нес ерунду. Впрочем, когда он говорил с другими людьми, дело обстояло не лучше. Даже Валентин, в котором было примерно столько же теплоты и участия, как в мороженой треске, это заметил.

— Ты какой-то рассеянный в последнее время, — сообщил он. — Влюбился, что ли?

Ричард не знал, что ответить. Ему нравился Рокэ — так же, как до этого нравилась Катари, и даже больше. Пару раз он задавался вопросом, означает ли это, что пора признать свою нетрадиционную ориентацию, но никакие мужчины, кроме Рокэ, его не интересовали. Он попытался ради эксперимента представить себя в постели с Валентином или с деканом Штанцлером, и его чуть не стошнило. Очевидно, было еще рано ставить крест на гетеросексуальности.

«Он старый и страшный», — написала Айрис, с которой Ричард специально помирился, чтобы было кому рассказывать про Рокэ. Неразделенное чувство распирало изнутри, требуя выхода.

«С чего ты взяла?» — спросил он.

«А почему он ни разу не выкладывал свои снимки? Нормальные люди так не шифруются. Наверняка он калека или урод. Или то и другое».

Это сообщение дало толчок новому витку раздумий. Ричард убил на рефлексию все выходные и половину понедельника, а затем, внутренне холодея, все-таки отправил Рокэ комментарий с просьбой выслать фотографию.

Ответа пришлось ждать довольно долго. Ричард успел придумать три варианта действий на случай, если снимок ему не понравится, и забраковал их все. В глубине души он не слишком-то верил, что Рокэ может оказаться уродом или калекой, но лишние доказательства не помешали бы.

В конце концов, внешность не главное, уговаривал себя Ричард, но у него все равно дрожали руки, когда он открывал присланный архив. К файлам прилагалось коротенькое пояснение: Рокэ сообщал, что не слишком любит фотографироваться, и самые свежие снимки, которые ему удалось найти, сделаны около двух лет назад.

Невольно зажмурившись, Ричард открыл первую фотографию. У него ушло несколько секунд, чтобы заставить себя взглянуть на экран. Действительность превзошла самые радужные ожидания. В первый момент Ричард не поверил, что этот красавец с волосами цвета воронова крыла и чеканным профилем и впрямь мог снизойти до общения с ним. «Вы шикарно выглядите!» — набрал он, затем подумал, что не стоит писать такое мужчине, стер все и написал: «Очень удачный снимок».

Ожидая ответа, он успел просмотреть остальные фотографии и запомнить их в мельчайших деталях. Все подробности чужой жизни, ненароком попавшие в кадр, словно отпечатались с обратной стороны век. Он легко мог бы описать миниатюрную модель корабля, стоявшую на полке позади Рокэ, перечислить все трещинки на чашке, забытой рядом с телефоном, и назвать марку самого телефона. Оставалось только пожалеть, что у него не получается так же хорошо запоминать страницы учебников.

Рокэ молчал, и Ричард все-таки написал ему, что он шикарно выглядит, рассчитывая вызвать на разговор. Ответом стала скупая благодарность. Пришлось думать дальше.

«Хотите, я вышлю вам свои снимки? Только обещайте не смеяться над ними».

«Не утруждайте себя. Я предпочитаю оставить простор для фантазии».

Ричард слегка обиделся и тут же, в соседнем окне, пересказал всю историю Айрис.

«Если он не хочет знать, как ты выглядишь, значит, встречи в реале ему не нужны, — отчеканила сестра. – И он наверняка прислал тебе чужие фотографии. Знаю я этот фокус: парень пишет, что страсть как хорош, и прикладывает снимки каких-то актеров, а потом оказывается, что он на самом деле не краше лабрадуделя».

Кто такой лабрадудель, Ричард не знал, но в остальном слова Айрис были не лишены здравого смысла. Она регулярно посещала сайты знакомств, и ее опыт наверняка заслуживал внимания. Ричард мог только тяжело вздохнуть.

Отношения оказались еще более запутанной штукой, чем он предполагал.

***

Валентин просил купить пельмени, но Ричард забыл, какие именно нужны, и в результате не принес никаких. Пришлось ужинать остатками китайской лапши. Вяло ковыряя палочками в картонной коробке, Ричард поведал о своих сомнениях насчет встречи с Рокэ. Вообще-то он не собирался этого делать, но в противном случае ему снова пришлось бы слушать лекцию о пельменях. Такого он допустить не мог, а потому перевел разговор на первое, что пришло в голову. К счастью, ему хотя бы удалось вспомнить, что не стоит называть Рокэ по имени.

Лапша давно кончилась, вскипел чайник, а Ричард все рассказывал.

— Не понимаю, в чем дело, — закончил он, разглядывая свою кружку, которую, по его мнению, не мешало бы помыть. — Хочет он со мной встретиться или нет?

— Это ты у меня спрашиваешь? — поинтересовался Валентин.

— Разумеется. Кроме тебя, здесь больше никого нет.

Валентин дернул плечом. Очевидно, этот жест должен был выражать презрение. Все его жесты, по мнению Ричарда, выражали презрение.

— Но я-то не знаю ответа. Спроси своего загадочного приятеля.

— Что? — не понял Ричард.

Столь очевидное решение почему-то не приходило ему на ум.

— Ну, напиши ему, что хотел бы с ним увидеться, — развил мысль Валентин. — Он ответит: «Да, конечно». Или: «А я с тобой видеться не хочу». Так ты хоть будешь знать.

Ричард не знал, стоит ли доверять полученному совету. Человек, чей круг общения составляли профессора из университета и подушка с вышитым осьминогом, вряд ли мог знать что-то о романтических отношениях. Однако иных вариантов действия, кроме предложенного Валентином, у него все равно не было.

Он вздохнул, поблагодарил собеседника за идею и пошел мыть кружку.

Чуть позже, включив компьютер, Ричард обнаружил послание от Альдо. Друг, о котором он и думать забыл, спрашивал, как учеба, и предлагал встретиться. В другое время Ричард бы страшно обрадовался его письму, но сейчас было не до того. Значок рядом с именем Рокэ светился зеленым, показывая, что абонент в сети. Ричард быстро написал Альдо, что сессия занимает все его свободное время, и переключился на то, что казалось ему куда более важным.

«Добрый вечер. Как там поживает компания «ОллКредит?» — написал Ричард.

Его учили, что перед тем, как перейти к сути дела, нужно завязать непринужденную светскую беседу.

«Пока не разорилась. С чего вдруг такой интерес к банковской сфере?»

Ричард полез в интернет, выудил оттуда статью о том, что развитие финансового сектора экономики крайне важно для страны, и честно скопировал первые абзацы. Он казался себе очень умным ровно до тех пор, пока не пришел ответ.

«Потрясающе изложено. Емко и по существу. Еще бы мне удалось забыть о том, что я сам это писал, и было бы просто замечательно».

Ричард хлопнул себя по лбу. Надо же было так попасться! Кто знал, что из всех статей, написанных по теме, ему повезет наткнуться именно на ту, авторство которой принадлежит Рокэ? Мог бы подписываться, между прочим!

«Вы намерены переслать мне еще несколько подобных публикаций, или, наконец, соберетесь с духом и сообщите, чего вам на самом деле надо?» — высветилось на экране.

Что за несносный человек! Следовало, наверное, позвонить ему, а не писать. При телефонных беседах он был менее колючим.

Путей к отступлению не осталось. Ричард решительно напечатал одну короткую фразу. Это было сложнее, чем сочинить целый реферат, но он справился.

«Давайте встретимся».

«Зачем? Впрочем, можно, если вы хотите. Улица Мимоз, двухэтажный дом сразу за зданием банка».

«А номер квартиры?» — спросил Ричард.

Это было первым, что пришло ему на ум.

«У меня особняк».

О таком Ричард не мог и мечтать. Целый дом, полный всех этих прекрасных штук вроде моделей парусников и кофейных чашек из настоящего фарфора! И Рокэ согласился, чтобы он, Ричард, пришел в эту пещеру с сокровищами. Не слишком ли для первого свидания?

Да, разумеется, слишком. Ричард протрезвел мгновенно, как будто кто-то вылил ему за шиворот ушат ледяной воды. «Тот мерзкий тип, который соблазнил Джастина Придда. а потом бросил», — раздался у него в ушах голос Дженнифер. Конечно, зачем еще одинокому мужчине приглашать кого-то к себе домой! Пусть у Ричарда почти не было опыта в подобных вещах, все же ему хватило здравого смысла, чтобы понять: Рокэ зовет его в гости явно не для того, чтобы показать свою коллекцию столового серебра. Откуда вообще взялась мысль, будто ему нужно что-то кроме секса? Ричард воображал черт знает что, а в действительности все оказалось до обидного просто.

«Может, лучше встретимся в парке или в кафе? – написал Ричард, чтобы проверить свои подозрения. – Только не в «Ложной чашке». Там дорого».

«Юноша, у меня не так много свободного времени, чтобы водить вас по кафе. Если вам хочется насладиться сомнительной кухней в одном из местных заведений, найдите себе другого спутника».

Ну вот, он так и знал! И что теперь прикажете делать? Гордость говорила ему, что следует послать Рокэ подальше, но другое чувство, которому он затруднялся подобрать название, нашептывало: он ничего не потеряет, если придет. По крайней мере, сможет взглянуть на Рокэ. А если тот все-таки окажется похож на лабрадуделя и начнет приставать, Ричард соврет, что у него есть срочное дело.

Решено. Так все и будет.

«Когда к вам лучше зайти?» — напечатал Ричард.

«В любое время. Я всегда дома».

«Завтра можно?»

«Всегда – это в том числе и завтра».

Что ж, выбор был сделан.

Оставался еще вопрос, что делать, если коварный соблазнитель и впрямь будет выглядеть как на фотографиях. Ответа Ричард не придумал.

***

Он выпросил у Валентина бархатный пиджак, дважды побрился, впервые в жизни воспользовался туалетной водой, которую ему подарила Айрис два года назад, и вообще сделал все возможное, чтобы произвести впечатление. Думал купить цветы, решил, что это глупо, сделал выбор в пользу вина, но на него не оказалось денег. Пришлось идти без подарка. Валентин, сидевший за компьютером, проводил Ричарда скептическим взглядом. В последнее время сосед по комнате стал проводить в интернете подозрительно много времени, но сейчас Ричард был слишком занят, чтобы задуматься, с чего бы это.

Он не помнил, как нашел нужный дом. Кажется, только что он выходил на улицу — и вот уже обнаружил себя стоящим перед входом в шикарный двухэтажный особняк. Дверь, обтянутая чем-то темным, выглядела тяжелой и неприветливой. Ричард поискал кнопку звонка, не обнаружил ее и робко постучал.

— Входите, — донеслось изнутри.

Он толкнул дверь, которая поддалась неожиданно легко, и переступил порог. Внутри царил полумрак. Тяжелые вышитые портьеры, которые Ричард до сих пор видел только в фильмах, закрывали окна. Он принялся озираться по сторонам. Никаких картин на стенах, ничего, что хоть как-то указывало бы на привычки хозяина дома. Наверх вела лестница с высокими ступенями, еще одна, совсем короткая, уходила вправо, и там можно было рассмотреть просторную комнату, тоже темную.

Ричард так увлекся, разглядывая незнакомую обстановку, что пропустил момент, когда из коридора донеслись шаги. Рокэ вышел ему навстречу, двигаясь бесшумно, как хищник на охоте. В реальности он выглядел очень худым, и на щеках у него залегли глубокие тени, но все же, несомненно, это был тот человек, фотографии которого Ричард успел изучить в мельчайших подробностях. Настораживал только взгляд: синие глаза, на снимках искрившиеся весельем, теперь напряженно смотрели в одну точку, будто за те два года, что прошли с момента фотосессии, Рокэ пережил какую-то болезнь или горе.

— Окделл? Добрый день, — приветствовал он. — Проходите в гостиную, только, прошу вас, ничего там не трогайте. Я привык к тому, что все вещи на своих местах.

Он махнул рукой, указывая направление, и сам пошел вперед. Ричард двинулся следом, продолжая украдкой разглядывать Рокэ. На нем была черная рубашка с закатанными рукавами и джинсы в тон. Волнистые волосы падали на плечи, почти сливаясь по цвету с тканью. Ричард хотел спросить, зачем Рокэ отрастил их до такой длины, но постеснялся. Он чувствовал себя немного неловко в этом большом гулком доме.

Гостиная оказалась той комнатой, которую он видел на снимках. Правда, с полок пропала часть безделушек, вместо синего ковра на полу лежал серый, а шторы были задернуты. Ричард повертел головой, отыскивая миниатюрный парусник, но не увидел его.

— А где корабль? — спросил он.

— Какой корабль?

— На тех снимках, что вы прислали, была модель парусника. Там, на верхней полке.

Кажется, он только что нечаянно сознался в том, сколько раз рассматривал фотографии. Впрочем, сказанного было уже не вернуть.

— Разбилась, — Рокэ пожал плечами. — Будете кофе?

На столе уже стояло несколько чашек. Пока Рокэ ходил за кофейником, Ричард перебрал их все, с мстительной радостью убедившись, что не он один забывает мыть посуду. Себе он взял ту, которая выглядела чище остальных. По внутреннему краю змеилась тонкая роспись: переплетение синих роз и каких-то колючек. Ричард провел по ней пальцем, затем поставил чашку на место. Следующим его внимание привлек ноутбук; он хотел посмотреть, с кем еще переписывается Рокэ, но подумал, что лучше все-таки не делать этого. Если бы он нашел там любовные послания, адресованные не ему, это ничего бы уже не изменило.

Пусть даже он соблазнит меня и бросит, подумал Ричард, пусть, это не самое страшное, что может случиться. То есть, конечно, это был плохой вариант развития событий, но, если бы он вообще никогда не встретил Рокэ, то чувствовал бы себя гораздо хуже.

— С сахаром или без?

Ричард обернулся на голос.

— Без сахара.

Вообще-то он любил сладкое, но решил, что не стоит слишком уж наглеть. Кто знал, сколько стоил этот сахар? Судя по тому, в какой роскоши жил Рокэ, он вполне мог позволить себе покупать какой-нибудь исключительно чистый продукт с добавлением алмазной пудры, если такой, конечно, существовал.

Точным, рассчитанным движением Рокэ поднес кофейник к чашке. Пальцы замерли за пару сантиметров до нее. Кофе полился на стол.

— Осторожнее! – выпалил Ричард, невольно отшатнувшись.

— Я же просил ничего здесь не трогать!

Рокэ раздраженно отставил кофейник и потянулся за салфетками. Жест вышел немного смазанным, как будто он не совсем понимал, что именно ищет.

— Я всего-то немного подвинул чашку, — пробурчал Ричард, чувствуя себя идиотом. – Можно подумать, вы этого не видели.

— Представьте себе, не видел!

Что-то странное было в тоне, которым Рокэ это сказал, что-то, заставившее Ричарда осечься на полуслове и проглотить ответную реплику. Он присмотрелся получше, и все стало на свои места: это досадное происшествие, странный, немигающий взгляд Рокэ, который даже сейчас был устремлен куда-то поверх стола, отсутствие мебели в проходах.

Он действительно ничего не видел.

— Извините, — едва слышно сказал Ричард, чувствуя, как щеки заливает краска. Ему хотелось провалиться сквозь землю от стыда. – Я сразу не понял, что вы…

Окончательно смешавшись, он умолк.

— Слепой? – ровным голосом произнес Рокэ. – Нечего смущаться, юноша. В вашем возрасте уже пора называть вещи своими именами.

Он склонился над столом. Ричард вытащил из пачки несколько салфеток, скомкал их и тоже принялся промокать лужу. Отчего-то было неловко поднять глаза на Рокэ. Он все возился с пятном, протирал уже чистую поверхность снова и снова, пока на салфетках не появилась дыра. По комнате плыл дивный аромат свежесваренного кофе. Мысли Ричарда путались. Рокэ вроде бы не злился на него, но ему все равно было не по себе. Он понятия не имел, что следует говорить в таких ситуациях и, в особенности, чего говорить не следует.

— Давно это случилось? – вдруг вырвалось у него.

Рокэ переставил чашку туда, где было пятно.

— Почти два года назад. Несчастный случай. Я думал, все обойдется, но, как видите, не обошлось.

Не обошлось, мысленно повторил Ричард. Все вставало на свои места. Почти два года назад Рокэ перестал фотографироваться и передвинул мебель так, чтобы можно было ходить, не задевая острые углы. Ричард почувствовал, как сдавило горло.

— Вы можете уйти, если хотите, — бросил Рокэ.

Значит, вот как? Ричард поискал глазами урну, не заметил ее и положил липкий бумажный комок на край стола. Он не знал, хочет ли покинуть дом прямо сейчас. С одной стороны, это было бы некрасиво по отношению к Рокэ. С другой стороны, тот первый повел себя не лучшим образом. Зачем было лгать и притворяться? Рано или поздно Ричард все равно бы узнал.

— Давайте я сам налью кофе, — предложил он. – Вам с сахаром или без? И скажите, какая ваша любимая чашка.

Рокэ указал на ту, которая выглядела грязнее всех.

— Она должна быть там, если только вы больше ничего не двигали. Синяя, с серебряным орнаментом.

— Я про нее и подумал, — улыбнулся Ричард.

В тот момент ему казалось очень важным угадать чашку, но спустя пару мгновений он сам разозлился на себя за эту детскую радость. Как будто маленькое совпадение могло изменить что-то к лучшему, помочь ему загладить оплошность или вернуть Рокэ зрение. Нет, разумеется, нет.

И все же на сердце стало немного легче.

Он сидел, прихлебывая кофе, который уже успел немного остыть. На языке горчило. У лжи был вкус, и теперь Ричард знал, каково это, когда тебя потчуют сказками. Беседа не ладилась. Рокэ о чем-то спросил, он ответил невпопад. Говорить по телефону или по аське было гораздо проще. По крайней мере, внезапные паузы не казались такой трагедией.

Он долго думал, стоит ли спрашивать, каким образом Рокэ читал его сообщения, но тот сам заговорил об этом. Выяснилось, что есть программы, способные озвучивать текст с экрана. Ричард кивнул, потом сообразил, что собеседник этого не видит, и сказал:

— Понятно.

Неизвестно, сколько бы еще это продолжалось, но тут в кармане у Ричарда зазвонил телефон. Извинившись, он вытащил мобильный, мельком глянул на экран. Звонил Альдо.

— Слушаю, — сказал Ричард в трубку.

— Сто лет не общались! — приятель, как всегда, был полон энтузиазма. – Нам обязательно надо встретиться. Выпьем, поболтаем…

— Хорошо, — произнес Ричард, кое-как вклинившись в этот поток болтовни.

— Я знал, что ты согласишься! Слушай, один богатый хрен, Жаймиоль, устроил прием в честь дня рождения своей дочки. Она тощая и страшная, но не в этом суть. Видел бы ты, какие тут закуски! Семга чудо как хороша! А еще я пробовал настоящее кэналлийское, не ту кислятину, которую наливают в баре на Мусорной, нет, вполне…

Ричард украдкой взглянул на Рокэ. Тот сидел, терпеливо дожидаясь окончания беседы. Кофе, к которому он даже не притронулся, стыл на столе.

— Короче, приезжай прямо сейчас! – Альдо повысил голос, как будто почувствовав, что его не слушают.

— Сейчас? – растерялся Ричард. – Я не могу. Я в гостях.

Рокэ лениво повернулся к нему.

— Езжайте, юноша.

— Вы так думаете? – Ричард прикрыл трубку рукой.

— Разумеется. Я как раз собирался дописать материал для сайта, так что прекрасно обойдусь и без вашего общества.

Это было неправильно – бросать его одного, но, в конце концов, он сам попросил. Ричард колебался еще минуту. Ему хотелось видеть Альдо, с которым всегда было весело и легко, хотелось вырваться из этого мрачного дома, но в глубине души он понимал, что лучше никуда не ехать. Что за мучительный выбор!

Не зная, на что решиться, Ричард поднялся с места и тут же замер. Заскрипели пружины дивана.

— Сделайте милость, оставьте меня, — поторопил Рокэ.

Ему не пришлось просить дважды. Ричард пробормотал себе под нос, что позвонит, зачем-то поклонился и вышел, пятясь задом. Только на лестнице он сообразил, что Альдо все еще ждет ответа.

— Говори адрес, — решительно заявил он в трубку.

Дом финансиста мог бы соперничать роскошью убранства с особняком Рокэ, только тут все шторы были подняты, а люстры, зажженные рано по случаю пасмурной погоды, сияли сотнями огней. Очутившись среди этого великолепия, Ричард сначала немного растерялся. Вертлявый официант предложил ему стакан мартини. Он выпил, слегка поморщившись. В доме матушки спиртное было запрещено, а на студенческие вечеринки Ричард не ходил, поэтому вкус алкоголя все еще оставался для него непривычным.

Какой-то мужчина, от которого разило потом и туалетной водой, остановился рядом с Ричардом и ловко подцепил бокал с подноса. Жидкие рыжеватые волосы незнакомца были зачесаны поперек намечающейся лысины. В бороде застрял кусочек маслины.

— Ловко они, а? – проорал он в ухо Ричарду.

Тот не понял, о чем речь, но на всякий случай кивнул. Это пестрое сборище вмиг оглушило его, лишило возможности связно мыслить.

— Я говорил, говорил! – толстяк ухватил Ричарда за полу пиджака. – Акции «Банка Кэналлоа» подорожали на пять пунктов, и, уверяю вас, это не предел. Согласны?

Ричард собирался вежливо кивнуть и отойти, но название банка показалось ему знакомым. Чуть напрягшись, он вспомнил: Рокэ пару раз рассказывал про эту компанию.

— Согласен, — твердо сказал он. – У «Банка Кэналлоа» высокий уровень ликвидности, а значит, он может позволить себе…

С этого момента беседа наладилась. Ричард ни разу прежде не замечал за собой способности говорить так красиво и гладко. Его речь лилась, как поэма. Раньше, когда ему приходилось общаться с незнакомцами, он боялся ляпнуть глупость и больше молчал, да и наедине с листом бумаги зачастую не мог подобрать нужных слов для сонета. Теперь же все изменилось. Четко, ни разу не запнувшись, он изложил собеседнику свое мнение по поводу ситуации на финансовом рынке, а затем перешел к покупательской способности населения. Вокруг него стали собираться люди. Какая-то дама засмеялась и отсалютовала ему бокалом. Ричард мысленно поблагодарил Рокэ за все вечера, когда тот вбивал ему в голову тонкости экономической теории. В горле немного пересохло. Он жестом подозвал официанта и взял себе еще пару бокалов, чтобы не пришлось бегать за ними.

Он так увлекся, что даже не сразу заметил остановившегося рядом Альдо. Приятель недовольно дернул его за рукав.

— Вот ты где! Хватит распинаться, пойдем.

— Это ваш друг? – спросил Альдо тот господин, который подошел к Ричарду первым. – Очень, очень сообразительный молодой человек!

— Да уж, — протянул Альдо.

На его лице застыло кислое выражение, как будто он только что съел лимон. Ричард не понимал, почему Альдо недоволен. Сам он считал, что все в порядке.

— Если вам понадобится место, позвоните, — рыжий толстяк протянул ему визитку. – В отделе менеджмента есть пара вакансий, которые могли бы вас заинтересовать.

Ричард машинально взял черный прямоугольник, на котором мелкими золотыми буквами было отпечатано название фирмы: «Кабиох и потомки». Это показалось ему смешным. Он фыркнул и тут же заработал укоризненный взгляд Альдо.

— Что тут забавного? Спасибо, удружил! Я две недели окучивал этого хрена, чтобы он взял меня на работу, а тут явился ты и спутал мне все планы!

Смешавшись, Ричард отхлебнул мартини. Один стакан уже закончился, во втором оставалось чуть-чуть, и Ричард задумался о том, что скоро ему придется придумать себе новое развлечение. Альдо, судя по всему, не был настроен вести дружескую беседу. Все, чего он хотел, так это возмущаться тем, как Ричард отбил у него работодателя, хотя, если уж честно, мог бы сам постараться и произвести хорошее впечатление, а не винить других в своих проблемах.

— Ладно, проехали, – объявил Альдо, сделав над собой усилие. – Слушай, можешь одолжить пару сотен? Мне ненадолго, всего-то на пару месяцев.

Он всегда так говорил, но еще ни разу не вернул долг. Ричард почувствовал, как внутри закипает обида. То ли виной всему было спиртное, то ли просьба Альдо стала каплей, переполнившей чашу, но он вдруг понял, что больше не собирается терпеть.

— Не одолжу, — сказал он, сам удивившись тому, как твердо это прозвучало.

Альдо, однако, не собирался сдаваться.

— Почему? – наигранно удивился он.

Ричард несколько смутился.

— У меня нет денег, — пробормотал он.

Это была правда, но Альдо, кажется, не поверил.

— Да брось! Попроси у Алвы, он тебе не откажет.

— У Алвы?

Ричард не ожидал услышать это имя. В устах Альдо оно звучало странно.

— Можешь не притворяться, – Альдо хлопнул его по плечу с такой силой, что Ричард чуть не расплескал остатки мартини. – Дженнифер рассказала мне про вас с ним. Хорошо устроился, ничего не скажешь!

Ричард потряс головой. Он был вынужден признать, что ничего не понимает.

— Ты о чем? – спросил он. – Я видел Ро… Алву только раз в жизни.

Лицо Альдо вытянулось. Он отобрал у Ричарда стакан и залпом выпил содержимое.

— Значит, Дженнифер наврала? Так и знал, что это бред собачий! Прости, приятель. Мне следовало сообразить, что ты не свяжешься с проклятым калекой, сколько бы денег у него ни было.

Ричарда покоробило.

— Я попросил бы тебя высказываться более уважительно, когда… — начал он.

— Не хочешь же ты сказать, что я вру? – перебил Альдо. – Все знают, что Алва слепой, и что он почти не выходит из дома. Сидит там безвылазно уже года два. У него, поди, и друзей не осталось.

Он говорил так легко, так беззаботно, вовсе не задумываясь над смыслом своих слов. Ричарда вдруг накрыла волна жгучей ненависти ко всем этим людям, к их роскошному дому, сияющему огнями, к дорогой выпивке и холеным женщинам. Они воображали, будто знают жизнь, но на деле были куда более слепы, чем Рокэ.

Надо было поскорее уходить отсюда, иначе он за себя не ручался. Ричард ясно сознавал: если он пробудет здесь еще хотя бы минуту, непременно сделает что-нибудь ужасное, например, опрокинет на пол вазу с фруктами или запустит ботинком в окно. Он устремился к дверям, молясь про себя, чтобы его не остановили, но Альдо загородил дорогу.

— Эй, ты куда? Что я такого сказал? Неужто твой драгоценный Алва…

Договорить Альдо не успел. Ричард развернулся и со всей силы треснул кулаком по его ухмыляющейся физиономии. Удар вышел неловким, смазанным, но Альдо все равно отшатнулся, держась за щеку. Кто-то вскрикнул. Ричард торопливо пробормотал, что ему очень жаль, и принялся прокладывать себе путь к выходу. Толпа расступалась перед ним. Около самой двери он споткнулся и вынужден был ухватиться за косяк, чтобы не упасть.

Кажется, он был пьян, и, кажется, пару часов назад он совершил главную ошибку в своей жизни.

***

На улице уже почти стемнело. Сумерки меняли очертания предметов, размывали краски. Ричард потоптался на крыльце, глядя, как к стоянке один за другим подъезжают дорогие автомобили. Праздник набирал обороты. Мимо прошел охранник, и Ричард испуганно отступил на пару шагов, опасаясь, что его могут выгнать, но ничего подобного не произошло. Никому здесь не было до него дела.

Прохладный воздух помогал прогнать хмель. Ричард постоял еще немного, затем вытащил мобильный и набрал номер Рокэ. Он никогда раньше не звонил первым, но сейчас другого выхода не оставалось. Какое-то время он слушал длинные гудки. Рокэ не спешил брать трубку. Наконец, механический женский голос сообщил, что абонент не может ответить на звонок, и предложил оставить сообщение. Ричард нажал кнопку отбоя. Глупо было надеяться, что Рокэ захочет с ним разговаривать; он особо и не надеялся, но попробовать все равно стоило.

Он понятия, не имел, что делать дальше. На него вдруг нашло странное оцепенение. Боль, которой он так боялся, милосердно таилась где-то в глубине души, словно давая ему время подготовиться. Ричард машинально пролистал список контактов до конца и снова вернулся к началу. Первым стояло имя Айрис. Он щелкнул пальцем по кнопке, отправляя вызов. Сразу же раздались короткие гудки. Занято, как всегда! Сестра наверняка сидела в интернете.

Следующим в списке был Валентин. Ежась от сквозняка, Ричард набрал номер и тут же пожалел об этом. Что он рассчитывал услышать? Пусть Валентин ответил почти сразу, вряд ли от него стоило ждать утешения.

— Да, — отрывисто бросил он в трубку.

— Случилось непоправимое, — сообщил Ричард.

— Ты порвал мой пиджак? Так и знал, что не стоило доверять тебе приличную вещь.

В тоне Валентина не слышалось осуждения, словно он заранее со всем смирился. Это немного приободрило Ричарда. Впрочем, он сразу же вспомнил, что поводов для радости нет.

— Пиджак в порядке, — сказал он. – Произошло кое-что похуже. Я, кажется, смертельно обидел Рокэ, и теперь он ни за что на свете не захочет меня видеть.

— Какого Рокэ? Алву?

Ричард резко замолчал, поняв, что впервые за все время проговорился. Зря он полагал, будто ситуация не может стать еще хуже. Вдобавок ко всем бедам теперь еще и Валентин узнал о его связи с человеком, ставшим причиной смерти Джастина. Впрочем, Ричарду было уже все равно. Он чувствовал себя так, словно переел обезболивающего. Мысли стали вязкими и неповоротливыми, в голове звенело, и еще отчего-то хотелось плакать, самую малость, потому что он помнил: мужчины не распускают сопли.

— Что ты молчишь? – донеслось из трубки. – Ты знаешь Алву?

— Да, — сказал Ричард, понимая, что врать бессмысленно. – Мы общались в сети, а сегодня встретились. Я не знал, что он слепой. Надо было остаться, но я занервничал и сбежал. Теперь он меня никогда не простит, и ты, наверное, тоже. Если хочешь, я могу съехать. Подставку для цветов оставь себе. Считай, это компенсация за моральный ущерб.

Признаваться во всех своих грехах было нелегко, но, начав говорить, Ричард уже не мог остановиться. Он сделал паузу, только чтобы перевести дыхание, и только тут понял, что Валентин уже довольно долго пытается вставить хоть пару слов в его монолог.

— Что? – спросил он.

— Ты, кажется, бредишь. Что за подставка для цветов?

— Та, которая стоит у входа, — слабым голосом пояснил Ричард.

— Это я понял. Я не понял, зачем ты собираешься мне ее отдать. И с чего тебе вообще взбрело в голову, будто я хочу, чтоб ты съехал? Согласен, твоя привычка сорить в комнате раздражает, но все же этого недостаточно для смертельной вражды, не находишь?

Ричард смутился. Неужто Валентин уже забыл про Алву? Нет, быть такого не могло.

— Я общался с Рокэ, — напомнил он в приступе самобичевания. – Рокэ довел твоего брата до самоубийства. Улавливаешь связь?

— Алва довел Джастина? Да кто тебе такое сказал?

— Дженнифер Рокслей.

— Ах, Дженнифер! Это многое объясняет, — скептически протянул Валентин.

Он по-прежнему не собирался злиться, напротив, было похоже, что растерянность Ричарда его немного забавляет. Оставалось только недоумевать. Неужто Дженнифер и впрямь соврала насчет Джастина? Впрочем, если учесть, что она растрепала Альдо, будто Ричард спит с Рокэ, от нее можно было ожидать чего угодно.

При мысли о Рокэ тоска вдруг нахлынула с новой силой. Ричард сжал челюсти. Он собирался быть стойким, но из горла против воли вырвался странный звук – не то стон, не то всхлип.

— Где ты сейчас? – осведомился Валентин.

Ричард не понял, к чему этот вопрос, но на автомате назвал адрес особняка.

— Хорошо. Там и оставайся. Я приеду через двадцать минут.

Приедет? Зачем? Ричард хотел возразить, но Валентин уже повесил трубку.

Наверное, следовало признать, что он был не напрочь лишен сострадания.

***

Валентин явился через восемнадцать с половиной минут и молча сел на лестницу рядом с Ричардом, который раскачивался из стороны в сторону, обхватив руками колени. Небо над городом было черным, бархатным, но на мраморных ступеньках лежал полукруг света, пробивавшегося через стеклянные двери. Оттуда же доносились резкие голоса, взрывы хохота. Стараясь не обращать на них внимания, Ричард еще раз пересказал Валентину все, что случилось в доме Рокэ. Он сам не понимал, зачем все это говорит, но сосед по комнате выслушал, не делая попыток перебить, а затем вложил Ричарду в руку мобильный и велел:

— Звони ему.

— Я уже пытался, — скорбно возразил Ричард. — Он не берет трубку.

— Значит, оставь сообщение.

— И что сказать?

— «Привет, это Ричард. Извините за сегодняшнее. Я виноват. Мы можем встретиться еще раз? Я хочу вас видеть».

— Это слишком просто, — помотал головой Ричард.

— А тебе нужны сложности? По-моему, их и так достаточно.

В словах Валентина была доля истины, поэтому Ричард покорно позвонил и продиктовал автоответчику свое послание. Они посидели молча, ожидая ответа, но экран мобильного оставался темным, и Ричард понял, что ничего не изменилось. Рокэ не собирался с ним говорить.

— Так и знал, что он меня не простит, — пробормотал Ричард себе под нос.

— Может, и не простит. Зато с высокой долей вероятности его перестанет тошнить от людей, а это уже немало.

Обескураженный резкостью тона, Ричард на некоторое время умолк. Затем ему в голову пришел вопрос, требовавший немедленного ответа.

— У Рокэ правда не осталось друзей? – поинтересовался он.

И тут же втянул голову в плечи, ожидая услышать очередную отповедь. К его удивлению, на сей раз Валентин оказался более снисходительным.

— Это тебе тоже Дженнифер сказала? Хватит ее слушать. Алва почти не выходит из дома, но его навещают Савиньяки, Эпине, да много кто еще. Валме, тот вообще может торчать у него сутками.

Счастливец Валме! Ричард ощутил укол ревности, но в то же время порадовался. Ему нравилась мысль о том, что кто-то готов днями напролет сидеть с Рокэ и слушать, как там поживает «Банк Кэналлоа». Возможно, этот Валме даже читал какую-то литературу по теме и мог поддержать беседу не хуже самого Ричарда.

— Рокэ знал Джастина? – задал он следующий вопрос, чуть помолчав.

— Да. Они виделись несколько раз по работе. Ничего особенного, но кому-то, видимо, хотелось насолить им обоим, и этот анонимный доброжелатель состряпал коллаж, на котором Рокэ и Джастин были изображены в весьма недвусмысленной ситуации. Родители получили файл по почте. Я пытался убедить их, что это фотомонтаж, но они и слушать ничего не желали.

Валентин умолк. Из-за неплотно закрытой двери раздался звон бьющегося стекла.

— Ну, — поторопил Ричард, уже понимая, что ничего хорошего он не услышит.

— Больше рассказывать нечего. Через неделю после того, как все открылось, Джастин выстрелил себе в висок из трофейного пистолета отца. По крайней мере, так гласит официальная версия. Мы с сестрой подозревали, что кто-то из старших решил избавиться от Джастина, которого стали считать позором семьи. Но доказательств найти не удалось.

Это определенно была не та история, которую стоило рассказывать внукам, сидя у камина. Строго говоря, ее вообще не стоило никому рассказывать, уж слишком жуткой она оказалась. Тем не менее, все это произошло на самом деле, и, если Ричард чувствовал себя неуютно, просто слушая, каково же пришлось Валентину?

Ричард не знал, что сказать, но Валентин, похоже, и не ждал его слов. Они посидели еще какое-то время. В банкетном зале особняка один за другим гасли огни. Мимо опять начали ходить люди; цокали каблуки, сверкали бриллианты, мужчины, смеясь, подавали руки дамам. Похоже, праздник заканчивался.

— Домой? – спросил Ричард, поднимаясь со ступенек и отряхивая пиджак от грязи.

Валентин кивнул и тоже встал. К удивлению Ричарда, он ничего не сказал по поводу пиджака. Впору было думать, что в соседа по комнате вселился какой-то другой человек.

***

Сессия закончилась, потянулись дни каникул. Валентин, с блеском сдавший все экзамены, собирался уехать к сестре, но то одно, то другое дело удерживало его в городе. Ричард, у которого дел не было вовсе, втайне завидовал ему. Он бы с удовольствием занялся какой-нибудь работой, чтобы прогнать навязчивые мысли, но, как назло, в местной газете с объявлениями не нашлось вакансий для студентов. Приходилось коротать время дома, доедая прошлогоднее варенье. Валентин, возвращавшийся к вечеру, нудил, что это приманивает ос.

Он ничуть не напоминал человека, который без всяких просьб пришел Ричарду на помощь в тот злосчастный вечер. Иногда становилось сложно поверить, будто он вообще на такое способен, но Ричард заставлял себя. Ему было необходимо знать, что на свете еще остались благородные люди.

Первые два дня после того происшествия Ричард без остановки писал стихи. Он не чувствовал особой боли, просто не мог заставить себя заткнуться. Глухая тоска пришла позже, когда он исчеркал дюжину листов и отправил их в корзину. Вечер Ричард помнил плохо. Кажется, он занял у соседей по этажу бутылку поддельных «Слез» и выпил ее, а потом писал Рокэ, сначала признаваясь, что Катари ему не невеста, а затем требуя, чтобы тот немедленно приехал, иначе он, Ричард, покончит с собой. Одно из сообщений по ошибке отправилось к Айрис, которая написала, что все это дурость, а еще одно ушло к Катари, не удостоившей его ответом. Рокэ тоже молчал.

Отрезвление настало ближе к рассвету. Легкий ветерок колыхал занавеску на окне. Начиналось солнечное утро, способное сделать любую печаль невыносимой.

— Я понял. Любви не существует, — обратился Ричард к проснувшемуся Валентину.

Тот воспринял новость скептически.

— Да, конечно. Это весьма в твоем духе: думать, будто чувство, на котором веками стоял мир, может исчезнуть только из-за того, что Алва послал тебя к ызаргам.

Ричард надулся. Он бы вовсе перестал разговаривать с соседом, но у него имелось дело, помочь с которым мог только Валентин.

— Позвони Рокэ, — попросил он.

— Сейчас? Половина шестого утра. Он, наверное, только что лег.

— Мне надо знать, как он там, — упорствовал Ричард. – Он не отвечает на мои письма. Может, с ним что-то случилось.

— Да, как же, — протянул Валентин, спуская ноги с кровати.

Он изводил Ричарда до четырех часов дня, а затем все-таки набрал номер Рокэ. Тот ответил почти сразу. Весь разговор продолжался от силы пять минут и был посвящен обсуждению политических новостей. Ричард, с жадностью прислушивавшийся к беседе, надеялся, что Валентин замолвит за него словечко, но того, кажется, больше интересовали забастовки в Бергмарке, чем рухнувшая личная жизнь соседа.

Удостоверившись, что у Рокэ все нормально, Ричард почувствовал облегчение, смешанное с печалью. Похоже, ему и впрямь не на что было надеяться. Валентин мог сколько угодно говорить, что он забивает себе голову ерундой, но Ричард твердо уверился: счастливой любви не бывает. Ну, по крайней мере, ее никак нельзя найти через интернет. Знакомясь в сети, можно только собрать коллекцию разочарований и получить бонусом разбитое сердце.

Дождавшись, пока Валентин встанет из-за компьютера и уйдет, Ричард сел к монитору. Он твердо знал, что собирается делать. Давно пора было перестать тешить себя иллюзиями.

«Я больше не буду публиковать стихи, потому что они плохие, — написал он у себя в дневнике. – Это мой последний пост. Прощайте все».

Вышло лаконично, но Ричард не знал, что еще добавить. Проза жизни убивала в нем всякое желание творить. Впрочем, подумав, кое-что он все-таки дописал.

«Р. А., я люблю вас. Когда в следующий раз придет Валме, скажите ему, чтоб помыл посуду».

Теперь и впрямь было сказано все. Ричард опубликовал запись и решительно закрыл окно браузера. Он не собирался возвращаться на этот сайт.

***

Что делать дальше, было не слишком понятно. Ричард пробовал читать книгу, но все герои казались ему ужасно глупыми. Вздохнув, он отложил увесистый том, нашел под подушкой мобильный и позвонил родным. К его удивлению, трубку взяла матушка. Пришлось слушать ее получасовой монолог об ужасах жизни. В частности, Ричард узнал, что гречка подорожала, у соседа сверху громко топают коты, а Айрис потеряла где-то подушку, которую сама же и вышила. Матушка не верила, будто подушка и впрямь пропала, и была склонна подозревать Айрис в распродаже семейного имущества. Чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей, Ричард попытался перевести разговор на сферу финансов, но мама почему-то усмотрела в его словах скрытое издевательство и повесила трубку. Ричард опять остался наедине со своими мрачными мыслями. Реальность не желала его радовать.

Он сходил в душ, попил чаю с вареньем, поднялся наверх, чтобы поболтать с соседями. Все это не принесло облегчения. Вернувшись в комнату, Ричард обнаружил два пропущенных вызова от Валентина, но разговор с матушкой стоил ему всех денег на счету, поэтому он не стал перезванивать. Если бы звонил Рокэ, Ричард, конечно, не поленился бы сбегать на улицу, где стоял платежный терминал, но ради Валентина он стараться не собирался. Наверняка тот хотел напомнить о какой-нибудь ерунде вроде покупки пельменей.

Побродив по комнате, Ричард снова уселся за книгу. Некую юную особу собирались отправить в монастырь за непослушание, она страдала и писала длинные письма своему жениху. В какой-то момент история перестала казаться глупой. Ричард проникся и начал подумывать о том, чтобы тоже уйти в монастырь, где, по крайней мере, не будет Валентина с его нотациями, но стук в дверь положил конец размышлениям.

Ричард немного подождал в надежде, что Валентин, — а это мог быть только он, — перестанет стучать и найдет свои ключи, но звук не прекращался. Теперь по косяку барабанили еще и чем-то металлическим. Недоумевая, кто это так разбушевался, Ричард загнул уголок страницы, которую читал, и нехотя пошел к двери.

— Открывайте, или я сам открою! – донеслось из коридора.

Этот хрипловатый голос Ричард узнал сразу же. Рокэ! Как он здесь оказался? На негнущихся ногах Ричард добрался до замка, щелкнул, отпирая его, и распахнул дверь. К его удивлению, на площадке собралась целая компания. Кроме опирающегося на трость Рокэ, здесь был Валентин, по лицу которого, как обычно, ничего не удавалось прочесть, и Айрис, растрепанная, в кофте не по сезону.

Пока Ричард соображал, что все это могло значить, Рокэ шагнул к нему и резко встряхнул за плечи. Ричард еще успел удивиться, как тот сумел определить, где он стоит, а потом все мысли вылетели из головы, потому что Рокэ спросил:

— Что ты пил?

— Чай, — пробормотал Ричард, окончательно растерявшись.

— А кроме чая?

— Таблетки, он имеет в виду таблетки, — подсказал Валентин.

— Я не… Да что вообще здесь творится? – выдавил Ричард.

Рокэ все так же держал его, но хватка немного ослабла. Айрис боком протиснулась в комнату, чуть не задев подставку для цветов, и оглядела пространство.

— Чисто, — заявила она.

— Правда? – Валентин повернулся к ней. – Кажется, мы зря развели панику. Ричард, не стой столбом! Убери эту треклятую подставку с дороги. Сколько раз я тебе говорил, что однажды кто-нибудь споткнется об нее и свернет шею?

Правильным ответом было «ни разу», но Ричард не решился это озвучить. Рокэ, наконец, отпустил его, и он смог перетащить подставку в угол. Гости тем временем разбрелись по комнате, отчего маленькое помещение стало казаться совсем крошечным.

— Может, кто-нибудь скажет, что случилось? – спросил Ричард, у которого голова шла кругом.

— Мы боялись, что вы решите покончить с собой, — ответил Рокэ.

Он пытался улыбаться, словно подтрунивая над собственным беспокойством. Если бы Ричард знал его чуть менее хорошо, он бы, наверное, купился. В любом случае, слова Рокэ его порядком озадачили.

— Покончить с собой? – повторил он.

— Я увидел вашу запись, — пояснил Рокэ таким тоном, будто ему хотелось как можно скорее закрыть эту тему. – Меня она немного насторожила. Я позвонил Валентину, чтобы узнать, все ли с вами в порядке. Он припомнил, как вы жаловались на несправедливость жизни, и набрал ваш номер, просто чтобы убедиться, что ничего страшного не случилось, но вы не отвечали. Тогда Валентин позвонил Айрис, но она тоже не знала, что с вами.

— И вы приехали сюда, — продолжил Ричард.

— Вы поразительно догадливы, юноша.

Впору было провалиться сквозь землю от стыда. Он развел панику, всполошил людей, заставил их тащиться через весь город. Не зная толком, что делать в такой дурацкой ситуации, Ричард на всякий случай пробормотал извинения. Айрис и Валентин синхронно кивнули, Рокэ никак не отреагировал. Он обрел обычную невозмутимость, но было заметно, что это далось ему с трудом. Он даже не подумал сесть, оставшись стоять у стены. Ричард подошел к нему, помедлил, не решаясь коснуться, а затем все-таки потянул за руку.

— Тут есть кровать. Присядьте.

Рокэ уселся рядом с Валентином. Айрис заняла место на табурете напротив. Ричард только сейчас заметил, что, несмотря на спешку и волнение, она все-таки успела вдеть серьги, которые носила по праздникам. Что-то не давало ему покоя, какая-то мысль, требовавшая пояснения. Из-за всего, что сегодня случилось, у Ричарда гудела голова и подкашивались ноги, как будто это он сам несся по городу, готовый спасать кого-то от самоубийства. Кое-как он все же сообразил, что хотел спросить.

— Рокэ сказал, ты звонил Айрис, — он повернулся к Валентину. – Откуда у тебя ее номер?

Сестра, вскинув голову, ответила сама:

— Мы переписывались.

— Что? – не понял Ричард.

Валентин чуть подался вперед и ровным тоном пояснил:

— Боюсь, ты не единственный, кто скрывал часть своего круга общения. Мы с Айрис познакомились в сети. Я искал рецепт пельменей, а у нее в профиле было написано, что она умеет их готовить.

— Мы общались какое-то время, а потом договорились увидеться, — ввернула Айрис. – Это должно было случиться на следующей неделе. Но, как видишь, вышло по-другому.

Да уж, такой встречи Ричард никому бы не пожелал! Впрочем, у них с Рокэ получилось и того хуже. Айрис, по крайней мере, не пролила ничего на стол и не сбежала.

Наверное, следовало возмутиться, что Валентин завел интрижку с его сестрой, но сейчас у Ричарда уже не осталось на это сил, поэтому он решил простить обоих. В конце концов, ничего страшного не случилось. Он бы, конечно, предпочел, чтобы Айрис нашла себе более выгодную партию, но готов был терпеть и Валентина.

«И потом, через пару месяцев они все равно расстанутся», — мрачно подумал Ричард. Он все еще верил, что знакомства в интернете не доводят до добра.

***

Выяснив, что Ричарду ничего не угрожает, Айрис развила бурную деятельность. Она вспомнила о своем обещании приготовить пельмени и решила заняться этим прямо сейчас. Ричард попробовал отговорить сестру от ее затеи, уверяя, что добром это не кончится, но она уперлась, как коза. Оставалось лишь молча наблюдать. Айрис сбегала в магазин за мукой, сбросила все вещи со стола, постелила невесть откуда взявшуюся клеенчатую скатерть и принялась месить тесто. Чтобы не мешать ей, Ричард выбрался в коридор.

Пахло сыростью и чистящим порошком. На подоконнике валялась забытая кем-то пачка сигарет. Сквозь запыленное стекло пробивались лучи солнца. День медленно клонился к вечеру. Ричард прислонился к стене, глядя, как за окном ветер играет листвой деревьев. С улицы доносились резкие голоса, звонки велосипедов, чьи-то шаги. Было грустно и одновременно очень хорошо, как в последний день лета.

Задумавшись, Ричард не сразу заметил Рокэ, тоже вышедшего в коридор. Он постоял немного, словно пытаясь сориентироваться в пространстве, а затем направился к лестнице. Трость легонько постукивала по полу.

— Эй! – окликнул Ричард.

Рокэ не повернул головы, но остановился, и Ричард поспешно шагнул к нему. Он понятия не имел, что собирается говорить, однако чувствовал: нельзя позволить, чтобы Рокэ просто ушел.

— Еще раз извините за сегодняшнее, — выдавил он, опустив глаза, хотя Рокэ все равно не мог видеть, куда он смотрит. – И за то, что случилось тогда у вас дома, тоже.

— Пустяки. Мне, наверное, тоже следует извиниться. Нужно было сразу сказать вам правду, но я повел себя, как пятнадцатилетний мальчишка, впервые назначивший кому-то свидание.

Никогда за все время, что Ричард его раньше знал, он не просил прощения. Сразу после этого повисла неловкая пауза. Ричард, который отчего-то чувствовал себя ужасно смущенным, поспешил сказать первое, что пришло на ум:

— Пойдем вниз?

Рокэ кивнул. Они прошли мимо двери в комнату, из-за которой доносился голос Айрис. Сестра несла какую-то чушь.

— Знаешь, если бы этого дня не было, я бы его выдумала, — говорила она, и ее голос слегка дрожал, как всегда, когда она начинала волноваться. – Подумать только, я наконец-то тебя вижу, и все это так странно, так…

Валентин что-то ответил вполголоса, но Ричард уже не смог разобрать слов. Он немного переживал, как Рокэ будет спускаться по ступенькам, однако никаких проблем не возникло. Он двигался уверенно, как зрячий, и, не зная правды, трудно было заподозрить, что он на самом деле не видит, куда идет.

Ричард вдруг некстати вспомнил, что Рокэ два года не выходил из дома. Чувство вины за тот переполох, который случился сегодня, накатило с новой силой. Мысленно Ричард пообещал себе, что отныне в его жизни будет гораздо меньше драм. Пожалуй, следовало записать это на листе бумаги и повесить над компьютерным столом, чтобы не забыть.

— Хотите, я провожу вас? – спросил Ричард, когда они с Рокэ оказались на улице. Ему отчаянно не хотелось возвращаться. Он бы легко согласился продать душу Леворукому за возможность побыть с Рокэ еще хоть полчаса.

— Не откажусь, — заявил Рокэ, тем самым лишив Леворукого возможности провернуть выгодную сделку. – Или, если хотите, можем пойти в кафе. Я, правда, слабо представляю, где находится ближайшее из них, но вы-то наверняка вспомните что-нибудь кроме «Ложной чашки».

Ричард вспомнил «Трактирного кота» и «Розу Талига». Последнюю Рокэ отверг из-за названия, так что выбор стал очевиден. В «Коте» оказались веселенькие оранжевые столики, полосатые ковры на стенах и вкусное жаркое. Ричард, немного осмелев, все-таки спросил Рокэ, почему тот начал с ним общаться. Ему казалось нескромным задавать такие вопросы, но любопытство победило.

— Вы меня удивляли, — последовал ответ. – Я никогда не знал, чего от вас ждать. Последние несколько лет я ловил себя на мысли, что люди слишком предсказуемы, но ваша манера суждений поставила меня в тупик.

Ричард не понял, считать ли это комплиментом, но в тоне Рокэ не было привычной язвительности, и он на всякий случай поблагодарил. С этого момента беседа наладилась. Вдохновившись, Ричард принялся описывать Рокэ интерьер того места, где они сидели, а потом воспользовался случаем и ввернул пару слов о собственной внешности. Ему хотелось, чтобы Рокэ хоть примерно представлял себе, с кем имеет дело, но тот вдруг прервал его монолог:

— В этом нет нужды. Дайте я сам.

Ричард не совсем понял, что он собирается делать, и замер, не договорив фразу. Он так и сидел, когда пальцы Рокэ едва ощутимо коснулись его кожи, провели по щеке, очерчивая контур лица. Он явно не привык быть нежным, но сейчас пытался. У Ричарда вдруг перехватило дыхание. Обычно такое случалось с ним от страха, но сейчас он точно знал, что не боится, и, мысленно послав все к ызаргам, первый потянулся за поцелуем.

Когда чужие губы, наконец, коснулись его собственных, ему стало плевать, что кто-то может это увидеть. Да и какая была разница, смотрят или нет? Он закрыл глаза, чтобы быть с Рокэ на равных, и тут же понял, что для некоторых вещей зрение вообще не нужно.

***

Ричард планировал вернуться домой часа через два, но вместо этого оказался в уже знакомом особняке с опущенными шторами, и, надо сказать, это была самая волнующая смена планов за всю его жизнь. Он почти не помнил, как Рокэ ловил такси, как они ехали; в голове застрял только обрывок навязчивой песенки, которая крутилась по радио, что-то там про любовь и кровь. Ему вроде бы понравилось, хотя сложно было придумать рифму банальнее.

Они с Рокэ ввалились в дом, не отрываясь друг от друга. Солнце уже село, и по комнатам разлился сумрак. Рокэ это ничуть не мешало, а вот Ричард по дороге в спальню умудрился задеть бедром угол стола, но почти сразу забыл об этом. Его занимало совсем другое. Кровь стучала в висках, по телу разливался жар, как будто Ричард был болен или пьян, только сейчас это ощущалось в тысячу раз приятнее.

Он не знал, что следует делать, оказавшись в постели с мужчиной. Рокэ, как выяснилось, знал. Ричард хотел обидеться на него, потом решил, что подумает об этом позже, но у него не получилось: спустя пару минут все мысли пропали, смытые горячей волной наслаждения.

С утра Ричард, проснувшись, обнаружил, что он один в комнате. Солнце светило так, что было видно даже сквозь штору. Щурясь от яркого света, он сел, гадая, куда подевался Рокэ. Мелькнула страшная мысль, будто он ушел и больше не придет, но, во-первых, Ричард вспомнил о своем обещании не драматизировать происходящее, во-вторых, сообразил, что Рокэ не мог навсегда уйти из собственной квартиры.

Ричард побродил немного по комнате, собирая одежду, натянул мятую футболку и джинсы, нашел телефон. Пропущенных звонков не было, но он на всякий случай позвонил Валентину и сказал, что не знает, когда придет. Тот, судя по голосу, не очень расстроился. Ричард спросил, не надо ли чего-нибудь купить, получил отрицательный ответ и отправился выяснять, где Рокэ.

После некоторых поисков он обнаружился в гостиной, с чашкой кофе и неизменным ноутбуком. Ричард потоптался на пороге, не зная, что делать.

— Доброе утро, — приветствовал Рокэ. — Не думал, что ты принадлежишь к почтенному племени сов. Садись.

Он похлопал ладонью по диванной подушке рядом с собой и не стал возражать, когда Ричард устроился к нему вплотную. Напротив, кажется, ему это понравилось.

Окрыленный тем, что ему разрешили остаться, Ричард посидел немного, а затем решил сделать что-нибудь полезное. Первая его мысль была о пельменях, и он уже собрался звонить Айрис, чтобы узнать рецепт, но Рокэ обозвал это глупостью. Пришлось довольствоваться мытьем чашек. Впрочем, так тоже получилось неплохо, потому что Рокэ пришел за ним на кухню и сидел там, слушая новости по радио.

— Если хочешь, я посвящу тебе поэму, — предложил Ричард. Ему казалось, что чистой посуды явно недостаточно, чтобы выразить переполнявшие его чувства.

Рокэ приподнял бровь.

— Насколько помню, мы это уже проходили. И потом, вчера ты решил вовсе бросить стихоплетство. Или все изменилось?

— Нет, — помотал головой Ричард, — тут другое. Я напишу поэму в прозе.

— Прямо сейчас? — притворно ужаснулся Рокэ.

Он поймал Ричарда за руку, притягивая к себе, провел губами по его запястью. Пол под ногами предательски покачнулся, и Ричард пришел к выводу, что поэма вполне может подождать. Когда-нибудь он все равно ее напишет. Ну, вероятно. Если не найдет других дел. Хотя что-то подсказывало ему: они найдутся.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.