Стопроцентное закрашивание седины

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Инна ЛМ
Бета: нет
Гамма: нет
Категория:
Пейринг: Робер Эпинэ Альдо Ракан Клемент (крыс)
Рейтинг: G
Жанр: Humor
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: Целенаправленно перечитывая куски канона, где Робер общается с Матильдой, я обратила внимание на эпизод из ОВДВ, где Робер, вернувшийся в Агарис и выздоровевший после свалившей его загадочной болезни, собирается к завтраку в доме Матильды и Альдо (часть 1, глава 10, фрагмент 1): «Иноходец пригладил волосы, очередной раз подумал, что поседевшую прядь надо лбом надо б закрасить <...>». И ни с того ни с сего эта фраза оказалась фанфикообразующей.)))
Комментарий: В фанфике использованы цитаты из романа «От войны до войны» цикла «Отблески Этерны» В. Камши, а также романа «Двенадцать стульев» И. Ильфа и Е. Петрова.
Размещение: с моего разрешения.
Предупреждения: нет

Посвящается изготовителям красок для волос и их бесчисленным жертвам.

Вы решили изменить цвет ваших волос? Вас ожидает восхитительный результат — каждый локон приобретет глубокий и насыщенный оттенок.
Из рекламы «Wella color»

Иноходец пригладил волосы, очередной раз подумал, что поседевшую прядь надо лбом надо б закрасить... а, к чему откладывать! Он сделает это сегодня же.

С выполнением замысла приходилось поспешить. Агарис был не только торговым, но и святым городом, о чем нет-нет да напоминали всевозможные ограничения; в частности, краска для волос относилась не просто к предметам роскоши, но еще и к «греховным излишествам», продажа которых разрешалась в строго определенных местах, располагавшихся подальше от церквей, и лишь в дни, не совпадавшие с постами и праздниками. Сегодняшний день был последним перед длинной чередой запретных, вдобавок многие особенно благочестивые или осторожные торговцы убирали с прилавков и лотков подобные товары еще накануне после полудня, так что терять времени не стоило.

Содержатель первой же попавшейся аптекарской лавчонки с радостным поклоном протянул Роберу квадратный флакон из толстого белого фарфора.

— Извольте, сударь — замечательное средство «Императрикс». Получено с таможни. Контрабандный товар, багряноземельский. Не смывается ни холодной, ни горячей водой, ни мыльной пеной. Цвет «дриксенский каштан», как раз под ваш натуральный. Всего за полтора талла. Рекомендую как истинному ценителю.

Робер повертел в руках флакон «Императрикс», мысленно отметил, что, насколько он помнит землеописание, каштаны в Дриксен сроду не росли, но, поколебавшись, выложил деньги на прилавок.

Дома он на всякий случай дал обследовать свое приобретение Клементу. Его крысейшество, настороженно шевеля усами, обнюхал откупоренный флакон и прилагавшуюся к нему плоскую кисточку, напоминавшую мелкого и неудачного детеныша малярной, попробовал то и другое на зуб и пренебрежительно чихнул. Выражение крайнего неодобрения на морде крыса не говорило об опасности, хотя было понятным — Робер и сам состроил похожую мину, едва вытащил из флакона пробку и учуял запах содержимого. Но это же, в конце концов, не духи — иные краски для стен и мебели благоухают еще хуже.

«Дриксенский каштан», щедро нанесенный кисточкой на седую прядь, оказался с несколько зеленоватым отливом; наверное, надо подождать, когда высохнет. А пока можно поспать — поход к аптекарю потребовал сил, которых после недавней болезни у Робера было еще не так много, как хотелось бы.

Проснулся он уже под вечер. Добравшись до умывального таза, плеснул в заспанное лицо водой, убрал прилипшие к мокрому лбу волосы... недоуменно уставился на коричневые пальцы и бросился к небольшому настенному зеркалу.

От увиденного остатки сна слетели разом: в зеркале отразился зеленый, как молодая травка, клок волос.

Жертва «Императрикс» безнадежно выругалась, невольно подумав при этом, что помянутый Леворукий, с его вечнозолотыми кудрями, не мучается от проблем седины и борьбы с оной, потом вспомнила, что в ближайшие дни краску уже не купить, и ругнулась еще раз, более прочувствованно.

Впервые в жизни Робер пожалел, что он не женщина — они-то могут скрыть любой промах куафера под чепцом или вуалью...

Варианты «спрятать это безобразие под париком», «носить шляпу не снимая», «повязать голову косынкой по-кэналлийски», «сбрить» не годились — все по разным причинам.

Парики, что женские, что мужские, были отнесены Святым престолом к той же категории «греховных излишеств», о покупке которых следовало забыть по меньшей мере на неделю.

Дворянину, мало-мальски отличающемуся от свиньи, приходится снимать шляпу слишком часто; и не разгуливать же в таком травянистом виде перед Матильдой и Альдо у них в доме!

И он не Алва и не его головорезы-соотечественники, чтобы ходить в пиратской косынке.

Еще меньше хотелось уродовать себя, выбривая неровный участок волос прямо надо лбом, на самом заметном месте, тем более что это не особо помогло бы — кожа под бывшими седыми волосами, как успел убедиться Робер, стала столь же устрашающе изумрудной.

Безвыходным положение еще не было — нужно если не купить, то раздобыть другую краску, только и всего.

Жаймиоль — вот кто ему поможет. Всем известно, что те гоганы, которые не могут похвалиться природной рыжиной, подобающей их народу, перекрашивают себе волосы и бороды. Сейчас время раннего ужина, поэтому никто не удивится его визиту в «Оранжевую луну».

Жаймиоль, за которым Робер послал подавальщика, тотчас же уразумел, что требуется гостю, и вынес ему откуда-то из задних комнат стеклянную баночку, наполненную густой кашицей в цвет гривы Дракко.

— Недостойный рад, что по воле Кабиоховой может помочь блистательному. Сыну моего отца не так повезло, как многим его соплеменникам и его собственным детям, и он вынужден постоянно прибегать к этой краске.

Без сомнения, гоган, осчастлививший своих сородичей этим столь необходимым для них изобретением, был незаурядным мастером, искушенным в алхимии. Но он не предусмотрел случая, когда изначальный цвет волос — не какой-нибудь из нормальных человеческих, а зеленый.

Вместо темной рыжины, которой щеголял Жаймиоль и на которую рассчитывал Робер, перекрашенная прядь уподобилась своим оттенком недозрелому апельсину. Альдо, вернувшийся домой как раз вовремя, чтобы полюбоваться на неудачные плоды стараний лучшего друга избавиться от последствий встречи с «Императрикс», расхохотался и наставительно заявил, что его вассалу не стоило доверять свою внешность каким-то торгашам.

— Но ведь мне аптекарь говорил, что это будет каштановый цвет. Не смывается ни холодной, ни горячей водой, ни мыльной пеной... Контрабандный товар.

— Всю контрабанду делают здесь же в Агарисе, в Портовом предместье, — покровительственно разъяснил Альдо. — О, у меня есть отличная идея. Ты читал дополнения к «Поучениям Бланш»?

Последняя королева Великой Талигойи исписала своими рассуждениями толстенную тетрадь в сафьяновом переплете, которую Альдо унаследовал от деда Анэсти и хранил как величайшую святыню. На взгляд Робера, «Поучения Бланш» чересчур смахивали на излюбленные тирады агарисских сидельцев, чтобы чтение их доставляло хоть какое-то удовольствие. Дополнения же и вовсе представляли собой советы для знатных дам о том, как вести хозяйство и поддерживать красоту, поэтому Робер в них даже не заглядывал.

— Вот, посмотри, — Альдо раскрыл ветхую тетрадь и долистал до нужной страницы, — «Как получить наипрекраснейший тон, самый дорогой моему сердцу». Королева очень заботилась о своей красоте, а косы у нее на всех портретах каштановые! Посветлее, чем у тебя, но это неважно.

— А ты уверен, что здесь говорится о волосах, а не о чем-то другом? — опасливо спросил обжегшийся на двух предыдущих снадобьях Иноходец.

Но Альдо уже загорелся идеей — не остановишь.

— Да ты сам посуди: что еще может красить женщина не первой молодости, и не какая-то простолюдинка, а королева? Рецепт расписан подробно, а все компоненты для него можно купить у любого аптекаря — это не готовая краска, продадут и в пост. Ничего ядовитого среди них нет, так что давай испробуем. Чем мы рискуем? Если что-то пойдет не так — смоешь.

По правде говоря, Робера насторожило то варево, которое вышло у них с Альдо в строгом соответствии с рецептом — выглядело оно как чернила, притом не черные, а того оттенка, который так и зовут чернильным. Но Альдо с авторитетным видом объяснил, что одно дело — цвет краски, и совсем другое — цвет, который получится после окрашивания.

Он оказался прав — результат, то есть многострадальная голова Иноходца, и впрямь отличался от смеси в котелке. Состав правоверной эсператистки одержал убедительную победу над творением неведомого гоганского умельца — зеленовато-оранжевое исчезло, словно его и не бывало, сменившись таким ослепительно-лиловым, какого не постыдилось бы любое лавандовое поле... или герб Приддов.

— Можно подумать, что королева была без ума от маршала Эктора, — неуклюже пошутил Робер, рассматривая в зеркале аметистовое добавление к своей прическе. Его охватила обреченность, признаваться в которой, однако, было совестно.

— Да, похоже, это все-таки было средство для ткани, — неохотно признал Альдо, но тут же просиял:

— Зато мы проверили, насколько тебе идет лиловый, это тоже нелишне. Когда я стану королем, то при моем дворе всё будет как в Гальтаре — все будут четырежды в день переодеваться в цвета Великих Домов.

— Надеюсь, перекрашивать в эти же цвета еще и волосы нам не придется, — проворчал измученный Робер, на что Альдо только рассмеялся.

За ужином Матильда, глянув на пятнистую шевелюру Иноходца и выслушав историю его злоключений, велела не маяться дурью и подождать до завтра, когда куафер доставит ей заказанную и оплаченную еще до «запретных дней» краску, которой она пользуется уже много лет.

Так Робер и поступил.

Всё бы хорошо, но волосы Матильды были существенно темнее, чем у него. Взаимодействие подобранной под них краски с лиловым великолепием от королевы Бланш дало угольно-черный оттенок с синеватым отливом, тотчас вызвавший в памяти прическу Ворона.

На сем Робер со всей доступной ему твердостью объявил эксперименты законченными.

Если ему судьба ходить с преждевременной сединой — так тому и быть. Рано или поздно волосы отрастут настолько, что перекрашенную часть можно будет отстричь. Конечно, живописнее всего он будет смотреться, когда седое сравняется по длине с черным — точь-в-точь первомаршальская перевязь, разве что маленькая и не там, где ее полагается носить...

Но вечером, когда Иноходец уже готовился лечь спать, в дверь его комнаты постучалась Пакетта, служанка Матильды.

— Сударь, — заговорила Пакетта, вынимая из кармана передника бутылочку, в которой что-то многообещающе плескалось, — дозвольте посоветовать. Я тут, глядючи на ваше несчастье, спросила братца своего, он заморскими птичками торгует — ну, знаете, которых возят из Багряных земель — он их того, подмалевывает, а то господа любят, чтоб поярче. Так он дал мне этой самой краски, она на перьях выходит красная али малиновая, смотря какие птицы. Сказал, что ежели ее покласть поверх черной, то получится коричневая, да еще с блеском вроде атласного, любо-дорого смотреть...

— Пакетта, — перебил ее Робер так вежливо, как мог, — спасибо тебе за труды, но хватит с меня всяческих красок.

— Как скажете, сударь, — ничуть не обидевшись, согласилась Пакетта. — Да вам, чай, и без них хорошо. Мужчин седина не портит.

Незадолго до рассвета, когда весь дом крепко спал, Клемент возвратился со своей ночной прогулки. Вот уже два дня он наблюдал, как хозяин мажет себе шерсть на голове разными, но одинаково противно пахнущими смесями, от которых та становилась то темнее, то светлее. С точки зрения Клемента, всё это было бессмысленно и неправильно, но его мнение никого не интересовало. А теперь он мог кое-что исправить.

Крыс проворно вскарабкался по свисающему до пола одеялу на кровать и подкрался к подушке. В зубах у него был зажат кусочек мела, стащенный в мастерской соседа-портного. Клемент поудобнее уперся передними лапками в подушку у хозяйской головы и, примерившись, чиркнул мелом по тому месту шкуры, которое было чернее остальных — раз, и другой... Наконец меловая пыль сделала черное серым, почти таким же, как шерсть самого Клемента.

Довольный крыс опустил мел на подушку, прямо под нос хозяину, и перебежал в изножье кровати, на свое обычное спальное местечко, предвкушая заслуженный отдых — добраться до мела было не очень-то легко, в мастерской портного не нашлось подходящей крысиной норы, а нужный предмет лежал в закрытом шкафу, так что пришлось поработать и зубами, и лапами. Зато утром хозяин проснется, поглядится в стекло на стене, отыщет на подушке кусочек белой краски и поймет этот намек на то, какого цвета должны быть его волосы...

THE END

Иллюстрация Мика* © 2011

Иллюстрация Мика* © 2011

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.