После луга, или Внуки Марфы

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Инна ЛМ
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Жермон Ариго Валентин Придд
Рейтинг: G
Жанр: General
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: нет
Комментарий: Написано на Хот-Фест «Однострочники 16 дня» — День джена по заявке 22 Валентин Придд | Жермон Ариго, «Мой генерал, вы себя совсем не бережете!» — но получился такой внелимит и с таким бессовестным опозданием, что выкладывать там этот фанф я не стала.
Размещение: с моего разрешения.
Предупреждения: нет

Они не молят о спасеньи, когда удел невыносим,
Не проповедуют прощенья как оправданье малым сим.
Они во тьме, они в пустыне стоят, не дрогнув, на посту,
Чтоб братьям их в земной долине жилось легко и на свету.
Редьярд Киплинг, «Дети Марфы»

— Мой генерал, вы себя совсем не бережете.

«Кто бы говорил», — подумал Жермон, а вслух сказал:

— Беречь себя начнем тогда, когда всё это закончится.

Голос сиплый, сорванный — неудивительно, если за день так накомандоваться — но теперь это уже неважно. В ближайшее время орать ему не придется. А с прочим всё в порядке: ноги держат, руки действуют, мозги ясные — чего еще желать?

Сейчас они с Валентином поспят те несколько часов, что остаются до рассвета — пока можно дать себе передышку.

За вторую половину дня, после урагана, Жермон успел немало, но, конечно, меньше, чем следовало бы. Воссоединился с перепуганным, но живым и невредимым Бароном. Покуда окончательно не стемнело, собирал всё то, что уцелело от армии, и приводил хоть в какой-то порядок. Нашел фок Варзова, сердце которого всё-таки выдержало, невзирая на опасения не только врачей, но и всех, кто знал старика. Искал, но не нашел Арно — и радовался, что его нет среди мертвых; а если Бруно достался такой ценный пленник, то об этом скоро станет известно.

А Валентина искать не понадобилось — он нашелся сам: прискакал на дриксенской лошади, в солдатском мундире на голое тело, ободранный и исцарапанный, но уже успевший соскоблить с себя основной слой грязи, и принялся докладывать — о состоянии своего полка, о количестве и направлениях отхода замеченных им дриксов, положении лекарского обоза, в который он тоже поспел заглянуть...

Жермон смотрел на полковника Придда и думал, что драматично рухнуть друг другу под ноги от изнеможения у них не выйдет — у обоих еще полным-полно дел на сегодня, не до падений. А о данном сгоряча самому себе обещании оторвать Заразе голову после боя за то, что тот самовольно повел свой полк на подмогу Ойгену, нужно будет вспомнить как-нибудь в другой раз. Сейчас он слишком рад тому, что эта не в меру самостоятельная и инициативная голова по-прежнему на плечах своего владельца.

Что касалось собственной головы Жермона, с утра раскалывавшейся от боли, то она прошла сама по себе — потому что было не до нее.

Солдаты устроились на ночевку в той части луга, что не была затоплена жидкой грязью. Какой-то невероятной удачей обоз не попал под ураган, и людям не пришлось ложиться спать на голодный желудок. Ойген отправился к бергерам; а Валентин вернулся от своего полка незадолго до полуночи, и Жермон, едва глянув ему в лицо, потащил его за собой в палатку, которую кто-то из старательных подчиненных отыскал для начальства. В ней стояли две раскладные койки, казавшиеся после сегодняшнего почти непредставимой роскошью. И еще там имелось несколько сухарей, которые генерал с полковником и сжевали, запив водой.

Когда Валентин разделся, оказалось, что он весь покрыт синяками под цвет фамильного герба, ясно видимыми даже при скудном свете фонаря. Прощупывание ребер он вытерпел со своей обычной стойкостью, лишь изредка вздрагивая под пальцами Жермона. Повезло мальчишке — кости целы.

Жермон бросил ему свою запасную рубашку и бухнулся на койку, и вот тут-то Валентин, до сего момента не отступавший от строгой официальности, и высказался про «не бережете».

Рассмеяться бы на это, да сил нет. Какое, к Леворукому, «беречь себя»... Тут не до себя, тут уберечь бы всех тех, кем командуешь и за кого отвечаешь...

Жермон почему-то всё еще не спал. Не иначе, тело отказывалось понимать, что ему разрешили отдых. Да и душа в это не верила.

С Валентином творилось то же самое — Жермон понял это, когда тот вдруг заговорил негромко, но так отчетливо, как сейчас вряд ли удалось бы самому генералу. Такие мозги, как у полковника Заразы, никогда не знают роздыху, думал Жермон наполовину с завистью, наполовину с сочувствием, слушая его тихий рассказ.

— У народов, населяющих Нухутский султанат, есть предание. После того, как боги создали из четырех стихий наш мир, они ушли из него ради более важных дел в других мирах, а вместо себя оставили четверых самых могучих и неутомимых людей, которые должны хранить его. Один человек следит, чтобы земная твердь не трескалась и не рассыпалась на куски. Когда он устает, случаются землетрясения, обвалы и оползни. Второй следит, чтобы ветер не дул слишком сильно и не пытался смешать землю с небом и морем. Когда он устает, происходят бури и смерчи. Третий следит за водой земной и небесной — чтобы дожди шли в срок и в нужном количестве, реки не выходили из берегов, а море не волновалось чересчур бурно. Когда он устает, случаются засухи, наводнения и штормы. Четвертый следит, чтобы огонь не падал с небес и не вырывался из-под земли. Когда он устает, происходят пожары от молний и извержения огнедышащих гор.

А потом появился еще один человек, о котором боги не знали. Он просто шел мимо, увидел, как тяжело тем четверым, и стал подменять их каждый раз, когда у них не остается сил. С таким помощником им стало гораздо легче. Но иногда они устают все одновременно...

— Надо полагать, это бывает раз в четыреста лет, на Изломы Кругов?

— Не обязательно. Иногда им удается справиться, всем впятером, и эти мгновения общей слабости проходят незамеченными для мира. А иногда пятый человек, не вынеся своего бремени, умирает. Но всегда находится другой, ему на замену. Его никто не выбирает — ни боги, ни те четверо. Он приходит сам, добровольно, чтобы помогать остальным...

Нухут — узкая полоса земли на самом восточном краю континента, зажатая между горами, которые, бывает, извергают огонь, и берегом, за которым только океан, простирающийся неведомо как далеко... Там и не такое придумаешь для самоуспокоения, чтобы было за что ухватиться.

— И что они считают доказательством своей легенды?

— То, что мир до сих пор существует.

Невесть откуда взявшийся ураган... непонятно как и почему свернувший в сторону смерч... Об этом они еще поговорят — втроем, с Ойгеном. Завтра или в какой-нибудь другой день, когда выдастся пара часов, свободных от более неотложных забот.

Валентин неловко заворочался на соседней койке. Когда с головы до пят нет живого места от ушибов, то как ни ляжешь — всё неудобно. Здорово же его изваляло... Не будить мальчишку завтра, пускай отсыпается. А как проснется, размять ему руки-ноги-спину, а то за время сна всё так одеревенеет, что он и в седло не сможет взобраться.

Хотя тут еще неизвестно, кто кого не разбудит. Это же Валентин...

— Полковник Придд, если завтра я буду еще спать, когда вы проснетесь, приказываю вам меня разбудить.

— Господин генерал, я хотел попросить вас о том же, только в отношении себя.

Ах ты Зараза.

— Просьба отклонена. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, господин генерал.

Естественно, его приказ будет нарушен, тут и к гадалке не ходи.

«Все мы здесь — пятые...»

Жермон закрыл глаза, и этот день наконец-то кончился.

И, уже засыпая, пробормотал такое, что, бодрствуя, ни за что не произнес бы даже перед единственным собеседником:

— Боги правильно сделали, что свалили всё это на людей. Мы надежнее...

THE END

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.