So, you want to be a hero?

Загрузить в формате: .fb2
Автор: flower dust in your eyes
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Ричард Окделл Ринальди Ракан
Рейтинг: PG-13
Жанр: Angst
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: персонажи и все такое – В.В.Камши.
Аннотация: нет
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

— Доброе утро, — журчит голос, томно так, как... как кошка, и у Ричарда сразу возникает нехорошее предчувствие.

Вокруг него лес, и птички еще поют — словно ничего не случилось из ряда вон, и это неприятно как-то бьет по нервам, и без того расстроенным давно.

— Кто вы? — он старается, очень старается достойно и расстановкой говорить, но голос смеется, а потом Ричард видит.

Она стоит на поляне смирно и смотрит на него пристально, а кажется, что горит большой костер, что танцует девушка непрерывно, и волосы цвета червонного золота еще по плечам вьются, и сама она вся такая... Ну, вот поэты древности смогли бы ее описать — а Ричард не может, поэтому просто растерянно глазами хлопает, изо всех сил стараясь сохранить важный вид.

А она смеется.

То есть, не смеется, но Ричард слышит ее смех, он журчит, как и «доброе утро», и ему кажется, что он сошел с ума.

— Я — ада, — улыбается девушка и делает шаг к нему.

— Это имя? — Дикон злится на себя за то, что краснеет и нервничает, и от этого начинает говорить резко и грубо.

— Можешь звать меня так, как тебе угодно, — у нее одеяние ей под стать — широкие легкие рукава порхают, глаза еще такие, глаза... непонятные. — Я пришла, чтобы ты узнал правду. Ты же хочешь знать правду, мальчик?

Вот теперь она смеется, и Ричард в этом смехе почему-то слышит голос Ворона — «Юноша, вы...», продолжение там может разниться, но вот интонации! Эта ада смеется так же, как говорит Рокэ Алва, и от этого закипает кровь.

— Хочу! — глаза сверкают, юноша бледен, волосы растрепанные... Герой, конечно, герой. Героям всегда нужно знать правду.

— Я знала, — ада танцует по поляне, стоя на месте. Голова идет кругом, Дикону очень хочется заснуть и проснуться в нормальном мире. Пускай там еще хуже, но там все привычное, а тут...

А вдруг это один из его снов? — вдруг приходит мысль, и от нее становится тепло и спокойно.

Сон рано или поздно закончится, он проснется и все будет хорошо, в той степени, в какой может все быть, когда там... такое.

— Пойдем, — ада протягивает руку, Ричард боязливо берет ее, удивляясь еще тому, какая она холодная, ведь девушка так похожа на пламя, и картина мира вокруг вдруг резко изменяется. — Узнаешь?

Голос девушки журчит быстро и весело, а Дикон крутит головой по сторонам. Они же... да это же Оллария!

Только вот не совсем Оллария, и что это за войска на горизонте?.. Штандарты — черно-белые, олларовские, что случилось? Ведь государь погиб, и у трона теперь сын этой... ладно, сейчас это не так важно, как вид вокруг.

— Удивлен? — ада смеется.

— Где мы? — вопросом на вопрос отвечает Ричард.

— На смотровой площадке. Пока еще в Кабитэле.

И пока картина мира рушится, меняется вид вокруг. Беспорядочно, в бешенном темпе, но каким-то чудом Ричард все понимает и знает, что это правда.

Знание идет откуда-то сверху, наверное, из честных глаз Алана Окделла, который и вправду очень похож на его отца.

Теперь он знает правду о падении Великой Талигойи.

— Стало тебе лучше, Ричард Окделл? — смеется ада.

И правда, тебе стало лучше, Ричард Окделл, герцог Скал? Оттого, что ты знаешь, какова эта правда, и уже нельзя обмануть себя надеждами, судорожными соображениями и подстраиванием фактов под свой мирок?

Тебе стало лучше оттого, что картина мира рухнула, и теперь надо собирать новую?

— Тебе не стало лучше, как я посмотрю.

Наверное, он все-таки сошел с ума.

Мужчина высок, и волосы у него золотые, и глаза — два темных изумруда, все по канонам. Только вот правой рукой он держит меч, и кошек нет.

А так — все как положено.

— Ну, здравствуй, — голос у него красивый, и сам он весь красив. Если бы не золотые волосы да глаза зеленые — можно подумать было бы, что это Рокэ Алва, но нет.

Леворукий, который оказался правшой, здравствуйте, я еще одна ваша разбитая вера.

— Вы... — хрипит сдавленно Ричард, затравленно озираясь по сторонам. — Вы же!..

Мужчина кивает — не то своим мыслям, не то ему, но Дикону все равно. Невозможно долго находится в таком состоянии, когда мир рушится, и осколки равномерно так бьют тебя по затылку. Раньше это было изощренной пыткой, и люди сходили с ума.

Ричард давно идет от него.

Мужчина щурится, смотрит оценивающе и даже как будто сквозь самого Дикона, это неприятно и такое мерзкое чувство, как будто тебя вовсе не существует в этот момент.

— Ты все еще хочешь знать правду?

Страшный вопрос.

Первый раз это был сон, и он еще ничего не знал, а сейчас тошнит и мутит, в голове тесно от обрушившихся знаний.

Повелители Скал честны и держат свое слово.

Он свое сказал.

— Хочу, — шепчет Ричард, а потом его выворачивает наизнанку от той правды, которую он уже знает.

Картина привычно даже как-то изменяется, и на этот раз вокруг темно, только какие-то огонечки выхватывают изредка странную резьбу на стенах. Дикон сперва не обращает на нее никакого внимания, но потом понимает, что пропал.

Эта бешеная пляска в голове, когда знание туда входит и пытается усвоиться, она уже знакома, но ему и без того плохо с предыдущего раза.

Мир гаснет, а когда снова появляется — они уже на берегу реки, и Леворукий задумчиво кидает камешки в воду. В нем что-то изменилось, вдруг думает Ричард, только вот что — непонятно.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — Леворукий поворачивается и смотрит пристально, но на этот раз — прямо ему в глаза.

Станет ли тебе когда-нибудь лучше, Ричард Окделл?

— Не знаю, — отвечает он разом на два вопроса, хотя второй ему никто и не задавал.

Он и правда не знает, его снова тошнит, и все это... Вся ложь, которая длилась много столетий, вся ересь, которой их пичкали — выходит из него мутной желчью с кровью.

Ринальди не виноват, Ринальди стоит и смотрит на него, а Рокэ Алва — истинный анакс Талигойи, по крови же анакс выходит!

Нужна ли тебе правдивая Талигойя, Ричард Окделл?

Мне надо во что-то верить, — слабо трепыхается мысль. Почему бы не верить в Талигойю, ведь он поверил когда-то в Ворона.

Теперь Талигойя — это Алва.

— Решай, — говорит Ринальди-Леворукий и исчезает в огненном вихре сверкающих одежд. Слышен вдали журчащий смех и успевают мелькнуть рыжие кудри.

— Ты сошел с ума, — шепчет ему на ухо нежный голосок. — Дикон, ты сошел с ума, — повторяет уже другой, и он открывает глаза.

Рядом — бледная тень, гиацинт с непропорционально большим животом, и эта тень говорит голосом Августа Штанцлера.

— Ты хочешь знать, что будет, Дикон? — спрашивает она ласково.

Ужасная карикатура, мертвая Катари говорит голосом эра Штанцлера и качает откуда-то взявшееся дитя.

— Это мой сын, Дикон, ты хотел убить его, помнишь? — ласково шипит эта белокурая тень и делает шаг к окну. — Но спасибо тебе, все стало даже лучше. Видишь? — тонкая рука отдергивает занавеску, и Ричард и правда видит.

Мир в руинах.

Очень пафосно, а на верхушке черной башни сидит бледная тень с кудрями и без лица, она смотрит вниз и смеется, а вдалеке в закате исчезает Рокэ Алва с рыжей красавицей-адой, и еще он сам там лежит — лицо белое, и... мертв он в этом будущем.

— Нравится? — доброжелательно спрашивает тень (ну никак не получается назвать эту тень Катариной, никак, да и не хочется!), укачивая подозрительно тихого малыша.

Как тебе такой мир, Ричард Окделл?

Мир той королевы, которой ты присягнул.

Мир, который ты начал строить до того, как узнал правду.

— Нет, — твердо говорит Дикон и, морщась, встает.

Тень недовольно шипит, а герцог думает. Прошлое невозможно изменить. Увидеть — да, а изменить нет.

— Это не единственный вариант, — продолжает Ричард, упрямо сжимая губы.

И тень исчезает, все снова исчезает, а когда возвращается — ему мокро и противно, и он чувствует себя живым.

Он знает правду.

Он живой.

А будущее можно изменить, он изменит, он обязательно изменит! Ведь он только снова нашел то, во что можно верить.

Герцогам Скал нужно во что-то верить, чтобы идти до конца. Он дойдет, обязательно.
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.