Вещий сон

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Фельтин
Бета: Этель
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Лионель Савиньяк/Люсьен Сэц-Алан
Рейтинг: PG
Жанр: Fluff
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Автор ни на что не претендует
Аннотация: Для чего в походе пригодятся адъютанты
Комментарий: нет
Предупреждения: Слэш, махровый флафф

— Люди и лошади вымотаны до предела, половина солдат простужена, среди офицеров дело обстоит не лучше.

— И потому, Хеллинген, вы рекомендуете поднять серый флаг и сдаться в надежде получить от Фридриха теплый угол на ночь и миску горячей похлебки? — маршал смерил начальника штаба безразличным взглядом, на мгновение отвлекшись от созерцания ставящегося на ночлег лагеря. – Сэц-Алан, Лецке, Давенпорт, приказ всем командирам: ставить только половину палаток, ложиться спать кучно, по столько человек, сколько уместится. Кашеварам велеть выдать каждому полуторные порции горячей еды и по кружке согретого вина. Вас это точно так же касается: передадите приказ, поедите и – спать. Вдвоем в одной кровати. Давенпорт, вам придется лечь у меня.

— Это приказ? — капитан, который, наверняка, опять счел, что Савиньяк над ним издевается, обиженно засопел.

Люсьен с завистью обозвал товарища по оружию болваном и уткнулся взглядом в поводья, пытаясь скрыть румянец, неожиданно вспыхнувший на щеках, когда воображение подбросило картину, в которой ночевать с Лецке оставляют строптивого Чарльза.

Маршал пристально взглянул на Давенпорта, но тут же скучающе отвернулся:

— Нет, капитан. Если вам столь претит мое общество, можете лечь где угодно. Сэц-Алан, Лецке, жду вас в своей палатке.

Люсьену показалось, что он ослышался, но Лецке с Давенпортом уже развернули коней, и переспрашивать стало некогда.

Лагерь юноша облетел галопом, успев передать приказ едва ли не половине командиров.

Наскоро проглотив какого-то варева с мясом в обществе второго адъютанта и запив кружкой дымящегося вина с перцем, слегка хмельной Люсьен ввалился в маршальскую палатку.

— Сдвиньте кровати, — что-то писавший Савиньяк кивком указал на появившуюся в палатке вторую походную кровать. — Кто из вас как переносит холод? Только честно.

— Хорошо, господин маршал, — щелкнул каблуками Лецке.

Сэц-Алан повторил маневр:

— Отлично, господин маршал.

— Я же просил честно, — Лионель отложил перо и некоторое время разглядывал вытянувшихся во фрунт юношей. — Лецке, ляжете у стены. Вы, Люсьен, будете спать посередине. Не слишком удобно, зато тепло.

— А как же вы, господин маршал? — не сказать, что предложенная Савиньяком диспозиция Сэц-Алана чем-то не устраивала, но то, что Лионель уступает ему самое теплое место, юношу слегка смутило.

— За меня не беспокойтесь, — маршал поднялся, принимаясь расстегивать мундир. — Позвольте спросить, господа, какого еще приглашения вы ждете?

Лецке заколебался, раздеваться или лезть в маршальскую постель в грязном, в итоге лишь расстегнул пуговицы и скинул сапоги.

Сэц-Алан последовал примеру начальства и разделся до штанов и рубашки.

Савиньяк хмыкнул и задул свечу.

Ни о каком сне, разумеется, не было и речи.

Несмотря на скопившуюся за день – а точнее, за последние месяцы – усталость, терять время на сон казалось Люсьену непростительным расточительством.

Занявший едва ли не всю крайнюю кровать Савиньяк почти вдавил юношу в спину отвернувшегося носом к стенке Лецке, и от этой непривычной близости маршала, от тепла прижавшегося к его груди плеча у Люсьена кружилась голова сильнее, чем от глотка уилеровской тюрегвизе.

Юноша вытянулся в струночку, старясь занимать места как можно меньше и осторожно потянул носом. От Савиньяка пахло талым снегом, порохом и лошадью, и еще чем-то терпким и опасным.

Интересно, маршал уже спит? Судя по тому, как равномерно и спокойно вздымается и опадает под подбитым мехом плащом грудь, — да. Вот только насколько чутко?

Еще час назад Люсьен не смел мечтать даже о простом прикосновении к боготворимому им маршалу, сейчас же, прижимаясь к его плечу, Сэц-Алан жаждал большего. Воистину, сколько человеку ни дай, ему все мало.

Желание обнять стало почти навязчивым.

Прижаться еще тесней, скользнуть ладонью под плащом по горячей груди, прикрытой лишь тонким батистом расшнурованной рубахи.

Люсьен с усилием сглотнул, почувствовав тяжесть в паху.

Он ведь может нечаянно обнять маршала во сне… Какой со спящего спрос, тем более в такой тесноте!

Юноша попытался выровнять дыхание, чтобы оно походило на дыхание спящего, и осторожно передвинул руку со своего бедра на живот Савиньяка, при этом непроизвольно вжав голову в плечи.

«Я сплю, я сплю», — Люсьен с усилием заставил себя дышать тише и спокойнее.

Маршал не шевельнулся — кажется, он спал слишком крепко, чтобы почувствовать прикосновение.

Осмелевший адъютант скользнул пальцами выше, в распахнутый ворот. Прикосновение к горячей обнаженной коже настолько отчетливо отдалось внизу, что Сэц-Алан едва не застонал, непроизвольно вжимаясь ноющим пахом в бедро Савиньяка.

Это оказалось ошибкой.

Лионель шевельнулся и что-то неразборчиво пробормотал сквозь сон.

Перепуганный Люсьен поспешно перекатился на другой бок, в целях конспирации небрежно роняя руку на закутавшегося по самый нос Лецке.

Савиньяк почти тут же затих.

Люсьен облизнул пересохшие губы и прислушался к дыханию маршала. Лионель спал, хотя, как показалось юноше, и не так крепко, как до этого.

Нужно просто немного терпения, а потом снова можно повернуться, снова скользнуть рукой под плащ…

Погруженный в мечты Сэц-Алан подложил локоть под голову и приготовился ждать.

Савиньяк снова зашевелился, повернулся на бок.

Люсьен зажмурился, с трудом заставляя себя дышать.

Что-то прохладное и приятно щекочущее коснулось сначала пальцев, затем – ладони заброшенной за голову руки, и Сэц-Алан все-таки забыл сделать очередной вдох.

Теплый воздух, коснувшись внутренней стороны запястья, заставил руку юноши покрыться гусиной кожей, но Люсьен не решился прервать томяще-сладостное ощущение тяжести чужой головы на своей ладони и шелковой прохлады волос между пальцев.

Савиньяк спал, словно младенец, даже не догадываясь, какое смятение внес в сердце адъютанта одним нечаянным прикосновением.

Отлежанная рука затекла, напряженные мышцы начали подрагивать, и Люсьен на миг задумался, как бы так повернуться, чтобы не разбудить драгоценное начальство.

— Замерз? — маршал истолковал дрожь адъютанта по-своему и, придвинувшись еще ближе, под плащами сгреб юношу в охапку.

Мерное горячее дыхание словно кипятком обожгло ставшую вдруг слишком чувствительной шею. Сэц-Алан замер, дрожа еще сильнее от нечеловеческого напряжения.

Лионель что-то недовольно заворчал, натягивая на адъютанта еще один плащ и прижимаясь к нему всем телом.

Люсьен спиной почувствовал гулкие удары сердца Савиньяка. Так и не убранную из-под головы маршала руку дергало и кололо от малейшей попытки ей шевельнуть, но самому оторваться от маршальских волос, ласкавших запястье и утратившие чувствительность пальцы, казалось юноше святотатством.

Ничего, если не шевелиться, то терпимо. А если забыть про мурашки в руке, то вообще неправдоподобно хорошо.

Закусив губу, Люсьен чуть подался назад.

Ладонь снова укололо тысячами иголок, но это было ничто в сравнении с ощущением дыхания у самого своего уха, столь близкого, что откинься Люсьен еще на волосок, и чужие губы коснутся чувствительного места за ухом.

Рука спящего Савиньяка безвольно сползла на живот адъютанта, и Сэц-Алн истово взмолился о том, чтобы она не двинулась дальше, обнаружив постыдный секрет юноши, и одновременно сгорая от противоположного желания.

Маршал глухо вздохнул, обдав шею адъютанта горячим дыханием, и притянул юношу еще ближе, хотя минуту назад это и казалось невозможным. Губы и в самом деле коснулись слишком чувствительного местечка за ухом, сорвав с губ Сэц-Алана не пойманный стон.

— Тш-ш-ш, Лецке разбудишь, — Люсьен почувствовал, как мочку уха осторожно прихватили зубами, и непроизвольно застонал вновь, откидывая голову на плечо Савиньяка, позволяя ему терзать свою шею губами и зубами и лишь покорно выгибаясь под оглаживающими тело руками.

— Тш-ш-ш, — левая ладонь Лионеля зажала Люсьену рот, в то время как вторая опустилась по животу вниз, осторожно поглаживая сквозь грубое сукно штанов.

Сэц-Алан глухо вскрикнул, инстинктивно толкнувшись бедрами навстречу. Савиньяк по-кошачьи усмехнулся ему на ухо, слегка усиливая нажим.

Юноша снова мучительно застонал, прижимая ладонь маршала собственной.

Лионель хмыкнул и, не позволяя адъютанту диктовать условия, заломил его руку за спину, после чего снова возобновил сладостно-мучительную пытку.

Сэц-Алану осталось только смириться и жалобно скулить, чувствуя, как под умелой рукой тягуче нарастает возбуждение.

Движения Савиньяка становились все быстрее и жестче, и в какой-то момент приглушенный маршальской ладонью скулеж Люсьена превратился в долгий мучительный стон.

В штанах стало мокро и неуютно, но на губах юноши блуждала шалая улыбка.

— Знал бы, что вы по ночам так вопите, отправил бы вас спать с Давенпортом, — зевнул в затылок Сэц-Алану маршал, пошевелив подложенной под голову адъютанта рукой и прижимая юношу второй, покоящейся поверх плаща. – Еще раз заорете, остаток ночи проведете на полу.

— Да, мой маршал, — совершенно по-идиотски улыбнулся Люсьен еще слишком свежему воспоминанию из сна и, потершись щекой о лежащую под головой руку, блаженно закрыл глаза. — Как прикажете, мой маршал.

Проснулся Люсьен оттого, что внезапно стало очень холодно.

С трудом продрав глаза, юноша обнаружил, что оба плаща исчезли, равно как и горячий, словно печка, маршал. Савиньяк, впрочем, через мгновение обнаружился — бодрый и весьма довольный, уже одетый и что-то читающий, прихлебывая дымящийся в кружке напиток.

— Сэц-Алан, вы не на матушкиной перине, сколько можно спать?! — Лионель не глядя швырнул в адъютанта мундиром. — Лецке уже битый час носится с поручениями за вас обоих.

Люсьен вспыхнул и принялся торопливо одеваться.

— Сэц-Алан.

— Да, мой маршал?

— Вы во сне кричали, — Люсьен вспыхнул еще сильнее и неуверенно кивнул, пряча глаза. — Вам приснился страшный сон? Вроде тех пророческих, которыми время от времени грезит наш впечатлительный капитан Давенпорт? Если так, вам было бы не лишним сообщить мне его содержание.

Сэц-Алан едва не оторвал пуговицу на мундире, содрогнувшись от одной мысли, что пересказывает маршалу свой сегодняшний сон:

«А потом вы зажали мне ладонью рот и ласкали рукой, пока я не испачкал штаны».

— Н-нет, мой маршал, — юноша сунул ноги в сапоги и покосился на вход, размышляя, как бы ускользнуть, не попадая в поле зрения Савиньяка. — Вряд ли он был пророческим.

— А жаль, — Лионель оторвал взгляд от бумаг и пристально взглянул на зардевшегося адъютанта.

— Да, очень жаль, — искренне согласился Люсьен, но тут же мысленно ударил себя по губам.

Савиньяк фыркнул и вернулся к чтению, лишь небрежно махнув рукой:

— Идите, Люсьен. Сегодня предстоит много дел. Если Давенпорт достаточно промерз, чтобы это добавило ему немного мозгов взамен излишкам гонора, пусть ночует вместе с Лецке.

— А… я? — не слишком по-уставному брякнул Люсьен.

— А вы — вечером сюда. Или вы слышали, чтобы я отменял приказ в вашем отношении?

— Нет, мой маршал. То есть, да, мой маршал. То есть… — совсем запутался Сэц-Алан.

Савиньяк снова усмехнулся:

— Идите, Люсьен, идите.
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.