Зоофилический слэш

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Erlikon
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Зверь Раканов Альдо Ракан Рокэ Алва Ричард Окделл Леворукий
Рейтинг: PG-13
Жанр: Humor
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: персонажи и вселенная принадлежат В.В.Камше, автор не претендует и выгоды не получает.
Аннотация: нет
Комментарий: нет
Предупреждения: слэш и зоофилия


Название: Зоофилический слэш

Автор: Erlikon

Рейтинг: PG— 13

Фэндом: "Отблески Этерны"

Пейринг/персонажи: Зверь Раканов, Альдо Ракан, Рокэ Алва, Ричард Окделл, Леворукий

Жанр: стеб

Предупреждения: слэш и зоофилия

Дисклеймер: персонажи и вселенная принадлежат В.В.Камше, автор не претендует и выгоды не получает

Часть I.

Нет, не зря он говорил, что за него сама Кэртиана. Все вышло одно к одному. Найденный древний манускрипт, с подробным описанием Ритуала. Перехваченное письмо кардинала Левия, откуда стало известно, что у него, оказывается, есть кровный родственничек. И это было так кстати, решая все проблемы разом. Неожиданная покорность Алвы, совершенно безропотно позволившего себя заковать в цепи. Правда, после намеков про Фердинанда, но все равно. Даже предательство Робера было в его же копилку, потому как пока оставшиеся ему верные войска, войска перешедшие на сторону изменников, и армии обоих Савиньяков под стенами Раканы бодались между собой, разбираясь кто «наши», кто «ваши», он со своим эскортом и ценным заложником без приключений, с курьерской скоростью добрался до Гальтар.

Одна из голов на длинной, будто змеиной шее склонилась к Алве. Удивительно, даже сейчас, когда этой гадине осталось жизни — считанные мгновения, он не переменился в лице. Выражение было все то же — скучающее и равнодушное. Конская морда шумно втянула ноздрями воздух, принюхиваясь, пара щупалец шевельнулась и двинулась в сторону столь любезно предложенной жертвы, но замерла в нескольких бье. Слегка подрагивая. Альдо мог бы сказать, что это было очень похоже на нервную, жадную дрожь в руках голодающего, увидевшего вожделенный кусок хлеба. Сейчас, сейчас будет все кончено, и он получит ту власть, о которой мечтал. Она полагалась ему по праву, и никто не смел ее отнять. И уж тем более какой— то раканский выродок. Из этих подземелий он выйдет повелителем всего мира!

Правда, вместо того, чтобы схватить Алву, как ожидалось, Зверь вдруг заговорил. Человеческим голосом.

Глухим, очень низким, но вполне себе разборчивым. Альдо в удивлении отметил, что это был чистейший талиг.

— Почему? — с раздирающей в клочки душу печалью пророкотала гигантская тварина и чуть повела крыльями.

— Что почему? — опешил Альдо.

— Почему меня все боятся? Я такой страшный?

— Эмм... — в нерешительности замялся без пяти минут властелин Золотых Земель. Зверь был не страшный. Совсем нет. Он был чудовищно-омерзительно-ужасающ, как бред забулдыги, допившегося до белой горячки. А еще от него несло. Вернее не несло. Воняло. Кошмарной смесью конского и свиного навоза, куриного помета и протухшей рыбы. Так, что аж щипало в глазах и перехватывало дыхание. В общем, Альдо понимал, что если они тут по быстрому не закончат и не выберутся на свежий воздух, где дожидается его этот придурок Окделл, он совершенно неприлично для человека, вот прямо уже скоро практически безграничных возможностей, банально грохнется в обморок.

Правда, говорить об этом Зверю было явно неосмотрительно. Альдо, сцепив зубы, попробовал улыбнуться. Как можно любезнее. Неизвестно, правда, насколько эта тварюга разбирается в человеческой мимике.

— Да нет. Ты не страшный. Вполне себе милый. У тебя такие перья. И копыта очень стройные... — почему-то на ум еще пришла фразочка про рога, но Альдо поспешил от нее отмахнуться. Облику кошмарной твари как раз только не хватало рогов. Для довершения образа.

— Но меня никто не любит, — скорбно возвестил Зверь. Голова с влажным, неожиданно трогательно розовым поросячим пятачком потянулась к Альдо. Захотелось завопить от ужаса и метнутся в сторону, но он заставил себя стоять на месте. Лгать, глядя прямо в глаза, даже если это огромные, с алатские тарелки лупалки какого-то там Зверя, ему было не привыкать. Особенно лгать о любви. Поэтому недрогнувшим голосом Альдо Ракан как можно доброжелательней возвестил:

— Ну, почему же! Я тебя люблю.

— Правда? — обрадовался Зверь

— Конечно, правда. Я никогда не вру.

— Здорово. А чем докажешь? — тварь все=таки была древняя и видимо хитрая, не в пример гоганской невинной девочке, которой и доказывать ничего не надо было.

— Нууу, — немного замялся Альдо, — я тебе, вон, покушать принес...эммм...привел, угощайся — и небрежно махнул рукой в сторону Алвы. Все такого же равнодушно— отстраненного, словно все что здесь происходило, его ни в коей мере не касалось.

— Я не хочу кушать, — в глубоком низком голосе Зверя явно чувствовалась обида от непонимания.

— А что ты хочешь? — Альдо тоже слегка недопонимал.

— Я же сказал. Любви.

— Ну... Можешь принять это как знак моей любви, — уже несколько нетерпеливо Альдо ткнул пальцем в сторону Алвы. — Ешь. Он вкусный. Настоящий Ракан. Таких больше нет. Можно сказать от сердца отрываю самый лакомый кусок.

— Этот голод может подождать, — важно пробасил Зверь, не реагируя на активную жестикуляцию Альдо. Наследник божественной крови чувствовал, что совсем запутался. Зверь был странный и вел себя странно. В манускрипте же ясно было написано о непреодолимой потребности свежевызванного существа, и Альдо не понимал, чего он медлит. Ведь ему же можно сказать преподнесли все на блюдечке с голубой каемочкой. Может, надо было еще олларианской первомаршальской ленточкой перевязать?

— А что тебе тогда надо? — спросил Альдо и все=таки немного попятился, увидев, как одно из извивающихся щупалец с какой-то неожиданной нежностью погладило мысок его сапога. Довольно сильно запыленного и заляпанного грязью, пока они тут шарились по подземельям разыскивая главный храм.

— Тепла. Ласки. Нежности... — мечтательно отозвался Зверь и чуть прикрыл глаза на той морде, что была как раз напротив лица Альдо. Удивительно, но очень густые и длинные ресницы, были единственной красивой деталью во внешности Зверя. Но именно поэтому смотрелись ну совершенно несуразно.

— Ну, хочешь, я тебя поглажу, — собрав всю свою волю в кулак, предложил Альдо.

— Да, хочу.

Зажмурившись, он дотянулся до пяточка ладонью и осторожно погладил. Было влажно, скользко и неожиданно горячо. Альдо удивился. Ему почему-то казалось, что Зверь должен был быть холодным вроде змеи и лягушки.

— Хорошо... Приятно... Еще... — пророкотала кошмарная тварь, и Альдо пришлось еще раз погладить его гигантский пятак. — Но мало! — с неожиданным раздражением рявкнул Зверь. С потолка храма посыпались мелкие камешки. Один довольно больно стукнул Альдо по плечу.

— Что мало? Тебя еще почесать? Хочешь?

— Нет! — Зверь явно был раздражен его бестолковостью, и Альдо стал лихорадочно размышлять, что еще бы ему сказать, чтобы успокоить.

— А чего ты хочешь? — с ласковой вкрадчивостью поинтересовался он у кабанячьей башки.

— Тебя... — с не меньшей нежностью отозвалась уродливая скотина.

— Как меня? — голос куда-то пропал, и вышло какое-то беспомощное кваканье. Слова Зверя не укладывались в голове и казались каким-то приснившимся ему диким бредом.

— Тебяяя... Всегооо... — страстно просипела присоединившаяся к кабаньей голове, лошадиная.

— Зачем? Почему? — беспомощно пробормотал Альдо.

— Как зачем? — Зверь, кажется, искренне удивился. — Мне три тысячи лет, а я до сих пор девственник. По моему я уже достаточно взрослый мальчик и мне пора.

Со стороны, где стоял проклятый кэнналиец, восхищенно присвистнули.

— Но я же... Я же... Человек... А ты... не человек...

— Ну, ты же сказал, что любишь меня. А для настоящего чувства межвидовые различия, не препятствие, — безмятежно фыркнул Зверь и придвинулся еще ближе. — Не бойся, тебе понравится...

— Я... Я не могу... Меня нельзя... — залепетал Альдо и попятился от надвигающегося кошмара к стене. Правда, недалеко, почувствовав лопатками мертвящий холод каменной кладки. — Вон же! Есть он! Возьми его! — почти срываясь в истерику, возопил несостоявшийся анакс, указывая на Алву, но Зверь и ухом не повел. Ни одним, из имеющихся у него восьми. Щупальце ласково обвилось вокруг талии, причмокнули присоски, фиксируя жертву, и его потянули навстречу неизбежности. Сопротивляться было бесполезно.

— Почемууу? — обреченно простонал Альдо зажмуриваясь и отворачивая голову, потому как смердящее дыхание чудовищной гадины коснулось его лица. — Почему я?!

— Как почему? — с игривыми нотками в голосе отозвался Зверь, — Как настоящий кэналлиец, я предпочитаю блондинов...

Часть II.

Весь эскорт как сдуло ветром, когда многовековые плиты под ногами внезапно затряслись, пошли трещинами и в проломе показались сначала две головы, кабанья и конская, потом последовательно еще две, осьминожьи щупальца, и вот, наконец, свету явился Зверь, целиком и во всей своей красе. Он был велик и грандиозен как гора. Горделиво расправил крылья и что-то торжествующе курлыкнул. Герцог Окделл, дожидающийся своего сюзерена, тоже был исполнен естественного и самого разумного в данном случае, порыва удрать, и как можно подальше от этого страшилища, но вот незадача, в самый неподходящий момент все его тело в лучших традициях Повелителей Скал сковал самый настоящий столбняк от ужаса. Он даже завопить, как следует, не мог, свело все, даже мышцы гортани. И он только беспомощно приоткрыв рот, хлопал глазами, наблюдая за тем, как вслед за кошмарной тварью из пролома поднялся его бывший эр, тащивший весьма непочтительно перекинув через плечо Его Величество Альдо Первого. Государь, похоже, был без сознания и выглядел ужасно, от одежды остались только жалкие лохмотья, больше всего досталось штанам, и он весь с головы до пят был вымазан какой— то омерзительной слизью.

Бывший эр элегантно звякнул кандалами, брезгливо поморщился и скинул свою ношу прямо под ноги Дикону.

— Вот юноша. Получите и распишитесь. Хотя, расписываться в данном случае не обязательно. А я умываю руки, — и действительно направился к ближайшей каменной чаше. Недавно прошедший ливень почти до краев наполнил ее чистой дождевой водой.

Дикон потрясенно молчал, глядя на своего друга и сюзерена, блистательного красавца, любимца женщин, такого бесстрашного и неотразимого, сейчас безвольной измятой куклой лежащего у его ног. Сквозь то, что с большой натяжкой можно было назвать одеждой, проглядывали участки голой кожи, все в ярко— лиловых, круглых отметинах. Когда Дикон очень сильно простудился лет в семь, лекарь прописал ему банки. После них оставались очень похожие следы. «Это от щупалец», — сообразил молодой человек и с ненавистью покосился на Зверя. А тот уже добрался до Площадки Мечей и топтался по ней с весьма деловым видом, попеременно крутил всеми своими четырьмя башками, словно к чему-то примеривался. На людей он, хвала Создателю, пока не обращал никакого внимания.

— Эр Рокэ, — жалобно протянул Дикон, совсем позабыв, что к государственным преступникам и предателям не следует так обращаться, но у него уже все в голове помутилось от страха за Альдо и полнейшего непонимания, что здесь вообще происходит, — Он умер?

— Нет, юноша, от этого не умирают, — спокойно отозвался герцог Алва. Главный враг Талигойи уже умылся и, стянув с себя перепачканный в гадкой слизи колет, теперь копался в седельных сумках. Его Моро был единственной лошадью, не сбежавшей при появлении чудовища. Хотя бесстрашному мориску в присутствии незнакомого представителя фауны Золотых Земель было тоже явно не по себе. Жеребец нервно всхрапывал и рыл копытом землю. Он успокоился только после того, как его хозяин ласково потрепал его по холке. Алва натянул на себя чистый колет, встряхнул влажными волосами и, наконец, обратил внимание на своего бывшего оруженосца:

— Юноша, у вас не найдется булавки, гвоздя или может быть эмм... дамской шпильки?

— Нет, шпильки точно нет, — обескуражено забормотал Дикон, похлопал себя по карманам и, вспомнив про булавку на шейном платке, вытащил ее и протянул бывшему эру.

— Благодарю, — галантно отозвался Алва и сев прямо на каменные плиты, со сноровкой, выдающей немалый опыт в подобных делах, быстро расправился с замками на своих кандалах. И презрительно отбросил их в сторону. Металлический лязг показался неожиданно громким. Дикон испуганно обернулся на Зверя, но тот явно ушел с головой в какие-то свои дела и продолжал утрамбовывать Площадку Мечей.

Зато чуть пошевелился Альдо, что-то простонал, и Дикон присел на корточки, по-прежнему не решаясь дотронутся до своего несчастного сюзерена. Но все же что-то делать было надо. Он не знал, что там случилось в подземельях, но Альдо досталось очень сильно и теперь без лошадей им далеко не уйти. А единственным, кто ему мог хоть чем-то помочь, был его бывший эр. Как бы ни было унизительно его о чем-то просить или спрашивать, герцог Окделл решил до поры до времени придушить собственную гордость. Не до нее, когда на карту поставлена жизнь Альдо.

— А что с ним случилось, эр Рокэ?

— Юноша, когда Вам исполнится двадцать один год, я скажу, что случилось. А пока Вам рано об этом знать. Но, пожалуй, не трогайте его сейчас, чем дольше он пробудет без сознания, тем для него же и лучше, — Алва поднялся на ноги, с удовольствием потянулся и опять направился к Моро. С ужасом Дикон понял, что он собрался уезжать. И бросить его... их... здесь. На волю и прихоть этого порождения кошмаров. Чудовища, алчущего теплой живой крови!

Чудовище же тем временем видимо разрешило все вопросы с площадкой, с неожиданной резвостью кинулось к ближайшему лесочку, благо вокруг Гальтар за столько столетий, опять выросли непроходимые дремучие боры и уже возвращался обратно, таща вывороченную с корнем сосенку. А уложив его на площадку бодро порысило обратно.

Жесткие сильные пальцы вцепились в гриву. Ричард все мечтал перенять у Рокэ эту его дикарскую манеру садиться в седло, но вот как— то не получилось, и молодой человек понял, что медлить больше нельзя. Собственный голос казался жалким и умоляющим, да таким он и был, когда он кинулся к Алве:

— Эр Рокэ! Пожалуйста! Не уезжайте! Вы же не можете так нас оставить!

— Я все могу, юноша, — невозмутимо отозвался Повелитель Ветров, — и я не собираюсь тут торчать до возвращения Абвениев. Вам тоже рекомендую не задерживаться. Все интересное, что могло здесь быть, уже произошло.

— Ну, как же! А Альдо?

— Предоставьте дураку самому разбираться с последствиями собственной глупости.

— Но я же дал клятву!

— Вы слишком много давали клятв, Ричард! Нарушали тоже. Так что одной больше, одной меньше, для вас уже не существенно.

Язык так и зачесался кинуть прямо в бесстрастное, красивое и такое ненавистное лицо немедленный вызов, но и это оскорбление надо было проглотить. Молча и не поморщившись. Ричард сделал все возможное, чтобы бывший эр не заметил, как его на самом деле задели эти презрительные интонации. Главное сейчас выбраться отсюда, пока Зверь занят и не обращает на них никакого внимания. Чудовище, мигрируя от ближайшего соснячка обратно к площадке, уже успело нагородить там приличный лесоповал.

— Гнездо строит, — задумчиво протянул герцог Алва .

— Какое гнездо? — резкая перемена темы разговора немало озадачила Дикона.

— Обычное гнездо. Сейчас же весна, а он свино-коне-спруто-птица. А все птицы по весне строят гнезда. Брачный период... Инстинкт продолжения рода...

Нет, не зря его бывшего эра все в один голос называли сумасшедшим. Теперь порядком перепуганный герцог Окделл был убежден в этом столь же твердо и незыблемо, как и в том, что Солнце восходит на Востоке, а заходит на Западе.

— Нееет! Только не это! — неожиданно раздался страдальческий стон со стороны, где они оставили лежащего Альдо. Анакс всея Талигойи оказывается, уже пришел в себя.

— А придется! — с неожиданным злорадством отозвался Алва, но, похоже, отправляться в путь вот прямо сейчас передумал.

— Да, что же это! Мне кто-нибудь объяснит? — пролепетал Дикон. В его голове и мыслях сейчас был сумбур похлеще, чем в тот день, когда Штанцлер показал ему злополучный список смертников и подсунул кольцо.

— Я объясню... — тоном умирающего гиацинта проблеял Альдо. Дикон опять кинулся к нему и, не обращая внимания ни на слизь, подозрительно похожую на кое— что другое, ни на тошнотворный запах, подсунул своему сюзерену под голову плащ.

— Видишь ли... Мой единственный, верный друг, — трагичности и печали в голосе Альдо хватило бы на десяток Катари, — те, кто написали тот манускрипт солгали. Зверю не нужна была кровь. Ему была нужна игрушка... И он выбрал меня... Но я не хочу так жить. Только ты, Дикон, можешь спасти меня. Ты так похож на своего отца! Такой же мужественный и решительный...

Алва, молча слушавший весь это проникновенный монолог зевнул. А Дикон тут же понял, что от него ждут и порывисто вскочил на ноги:

— Я убью эту тварь! — возопил юноша и схватился за эфес собственной шпаги.

— Это вряд ли, — вместо Альдо отозвался бывший эр и тон его был весьма и весьма скептическим.

— Герцог Алва прав... — тяжело вздохнул сюзерен. — Ты всего лишь Повелитель Скал и не тебе тягаться силой со Зверем Раканов. Я прошу лишь об одном... — Альдо грамотно выдержал паузу, и добавил: — Кинжал, шпага, пистолет. Мне все равно, что это будет, Дикон. Но я хочу умереть достойно. Ты ведь не откажешь мне в такой малости...

Смысл сказанного другом доходил медленно, но верно. Ричард Окделл в ужасе попятился и затряс головой.

— Нет. Все что угодно! Но, нет. Я не могу. Я не смогу...

— Юноша, если вам нужна помощь, обращайтесь, — с непонятно с чего проснувшимся великодушием подбодрил Дикона Алва, а тот лишь гневно сверкнул на него очами. А Альдо, похоже, вообще не обратил внимания на злопыхательства Ворона, не отрывая своих исполненных неподдельного страдания голубых глаз от лица герцога Окделла:

— Ты сможешь, Дикон. Я в тебя верю. Меня все бросили... Все предали... Даже Робер! Неужели теперь отступишься и ты!

— Ну, разве нет никакого другого способа?

— Есть. Но я не могу, не имею никакого права предлагать тебе подобное.

— Почему? Ты же говорил, что закрывший своим телом сюзерена уходит в Рассвет! Я на все готов! Моя жизнь принадлежит тебе. Вспомни, шкатулку Франциска! Вспомни Святого Алана!

— Поменьше пафоса, юноша. Скулы сводит, — опять встрял Алва. Его, похоже, происходящее забавляло. Ну, да что взять с этого нелюдя. Альдо же опять предпочел за лучшее ничего не заметить:

— Да, Святой Алан... Ты, действительно достоин имени своего благородного предка. Но то, что тебе придется сделать Дикон, хуже смерти. В стократ хуже...

— Я ничего не боюсь, — уверенно произнес Ричард и в этот момент почувствовал, что ему действительно море по колено. Ради Альдо, ради их дружбы он был заранее согласен на все.

— Я никогда не прощу себе этого, Дикон. Но раз ты просишь... Единственный способ — это тебе остаться со Зверем вместо меня... Твоя смерть не будет легкой...

— Мне плевать! Главное, жить будешь ты! — воскликнул молодой человек.

— Похвальная решимость, — Алву, похоже, сегодня было не заткнуть. Впрочем, как всегда. Ворон стоял скрестив на груди руки и насмешливо поглядывал на раскрасневшегося от волнения и ответственности момента Ричарда.

— Зверь ясно высказался о своем предпочтении в отношении блондинов. А вы, юноша, темно-русый. Да и с настоящим кэналлийцем он тоже приврал. Ни один уважающий кэнналиец не станет демонстрировать свои матримониальные наклонности после какой-то там случайной связи.

Про случайную связь и матримониальные наклонности Дикон не очень— то понял, но вот то, что из-за такого пустяка все его героические порывы летели закатным кошкам под хвост, до него дошло тут же. Он ведь действительно не блондин. И что теперь делать? Чужой! Он чуть не расплакался от разочарования.

— Ладно, — неожиданно смилостивился Алва, — если вы действительно понимаете, на что подвизались, в чем я сомневаюсь, вашему горю может быть удастся помочь.

— Да. Я все понимаю и не отступлюсь! — благодарный взгляд Альдо был ему наградой, и от него сразу потеплело на сердце.

Алва хмыкнул, чего-то неразборчиво пробурчал под нос, но вернувшись к седельным сумкам вытащил оттуда маленький полотняный мешочек. А потом уверенно направился к чаше с дождевой водой, поманив пальцем Дикона.

Цепкие, прямо стальные пальцы с силой надавили на загривок, когда Ворон притянул его голову к воде и Ричард испуганно воскликнул:

— Эр Рокэ! Вы хотите меня утопить?

— Нет, Дикон. Всего лишь перекрасить...

Процедура заняла некоторое время, за которое Альдо вполне оправился, сел и теперь наблюдал за хозяйственным Зверем, почти уже достроившим свое гнездо. Иногда подлая скотина притормаживала и игриво махала Альдо щупальцами, а несчастное Его Величество только страдальчески морщилось.

Ну, ничего. От неудач не застрахован никто. Главное сейчас выбраться живым из этой передряги. А уж потом он разберется. И с этим Вороном. И с Робером. И с Савиньяками заодно. Он им все покажет! И отомстит за свой позор. Но все же иметь в приближенных таких блаженных идиотов, как Окделл, бывает полезно. А он все думал к чему его приспособить. Вот только чего они там так долго копаются?

Все-таки в стратегических талантах Алве отказать было нельзя, и он предложил им с Диконом спрятаться за парой поваленных колонн, чтобы Зверь до поры до времени не пронюхал о готовящемся для него подлоге. Но когда оба Повелителя, Скал и Ветра выбрались из своего укрытия, Альдо с ужасом увидел все такую же темно-русую шевелюру своего верного вассала, и что было куда страшнее — так это выражение полнейшей обескураженности и непонимания на лице Ворона, до сего дня не потерпевшего еще ни одного поражения:

— Я ничего не могу поделать, но герцог Окделл совершенно неожиданно оказался таким умным, что его не взял гидроперит... — произнес Алва и сокрушенно развел руками...

Часть III.

Одинокий никогда не понимал странной причуды своих коллег по цеху: обязательно оставить в только что созданном мире какую-нибудь бомбу замедленного действия, вроде атомного реактора в пустыне, космического корабля, погребенного подо льдами одного из полюсов или вот как здесь: настоящий зоопарк из существ шестнадцатой, самой высокой категории агрессивности. И это бы было пол-беды, сами наворочали, сами и контролируйте, но вот творцы именно этого конкретного мира запропастились неизвестно куда, во времена незапамятные, которые сам Одинокий не застал.

Впрочем, эта бусинка в Ожерелье ему нравилась, и он любил здесь иногда бывать. Относительно спокойно, относительно тихо. Экология еще не загаженная техническим прогрессом и уровень развития уже порядком ушедший от кремниевых ножей. Самое то, для отдыха, если бы не просочившиеся раттоны... Ну, да все хорошее рано или поздно заканчивается. Но пока этот мир еще не окончательно подписан в расход он, хотя об этом никто его и не просил, считал своим долгом изредка проверять поголовье опасного зверинца. Примерно раз в четыреста местных оборотов вокруг главного светила...

Заросший какой-то местной разновидностью чапыжника склон горы, где был скрыт тайных вход в подземелье под древним и всеми забытым городом явно свидетельствовал о том, что за минувшие четыреста лет нога человека здесь не ступала. Одинокий уже завел руку за спину, собираясь вытащить из ножен свой двуручник, чтобы прорубить проход, как передумал и, обернувшись горностаем, юркнул в кусты. Решетка тоже была в целости и сохранности. Он осторожно просочился между прутьями, заклятия наложенные на кованный металл были очень старыми и очень надежными, а тратить время на их распутывание и возвращение себя в нормальное состояние из застывшей каменной статуи не хотелось. Проникнув в подземелья Одинокий вернулся к своему привычному и наиболее часто используемому облику и уверенно зашагал вглубь подземных переходов. Он видел в темноте получше кошки и ни факел, ни фонарь, ни какая— нибудь магическая подсветка ему были не нужны.

Зверье всё было на месте и дрыхло, так же сладко, как и когда он проверял их в последний раз. Переступая через безмятежно раскинутые на каменных плитах лапы, хвосты и прочие отростки, Одинокий педантично пересчитал каждую особь. Цифра за прошедшие четыреста лет не изменилась. Правда, несколько заклинаний, удерживающих этих тварей в состоянии глубокого анабиоза, пришлось подновить. Впрочем, и тут всех делов было на несколько минут. Для порядка осталось навестить только главную достопримечательность и можно сказать жемчужину местного реликтового зоопарка, что дислоцировалась несколькими уровнями выше, в сооружении, именуемом «Главный храм». И беспечно насвистывая простенькую и довольно прилипчивую мелодию, что он подцепил в одном из миров, Одинокий отправился к последнему пункту своего инспекционного визита.

В Главном храме все отнюдь не было столь мирно и покойно, как он ожидал. Скорее наоборот. Одинокий с ужасом уставился на обломки колонн в центральном зале, и осыпь штукатурки, совсем недавно бывшей прекрасными фресками. На груды камней и следы человеческих ног. И огромных лап...

А еще весь пол, и даже стены были заляпаны какой-то биологической жидкостью и она не идентифицировалась ни с мочой, ни с кровью... Но самый кошмар — в куполе храма зиял пролом и в него было видно чистое голубое небо. Ни единого облачка. Совершенно ясно и очевидно было одно: какой-то абсолютно безмозглый местный придурок, наплевав на все предостережения и запреты все-таки решился провести Ритуал и выпустил опасное животное на свободу. И теперь как можно скорее, пока оно не натворило больших бед и вообще, не разнесло весь этот мир по элементарным частицам, следовало загнать его обратно. Да уж, вот всегда так бывает! Рассчитываешь на отдых и покой, а получаешь... Его каникулы, на этот раз обещали стать превеселенькими! Ругнувшись под нос на одном из языков, вот уже пару тысяч лет считавшимся мертвым, Одинокий сноровисто стал карабкаться наверх.

Он выбрался из пролома, отряхнул заляпанные штукатуркой и каменной пылью штаны и замер, пораженный накатившим на него совершенно неожиданным чувством дежа вю. Определенно он уже был в этом месте и не раз, правда, выглядело оно тогда несколько иначе, поновее скажем так, и полюднее, но все равно, главные отправные точки все были на месте. Четыре огромные колонны, напоминающие мечи и испещренные какими— то иероглифами, большая площадка между ними, загроможденная почему— то поваленными деревьями. Башня... Хотя, кажется, раньше их было четыре...

Одинокий с изумлением оглядывал окрестности. Да, точно! Совершенно точно он здесь когда-то раньше бывал, но вот зачем и почему не помнил хоть ты тресни. Единственным ощущением было то, что с этим местом связано что-то не очень приятное. Но что именно тоже вылетело из головы напрочь. Хотя до этого он никогда не жаловался на собственную память, с легкостью возводя в уме шестизначные числа в двенадцатую степень. Дав себе слово, перед следующей миссией обязательно заглянуть к колдомедику на внеплановый профилактический осмотр, Одинокий отошел от провала.

— Святой Алан! Леворукий! — с суеверным ужасом выдохнул Ричард Окделл, глядя на приближающегося к ним высокого светловолосого мужчину в черно-красной одежде, а его бывший эр, стоящий к сему явлению спиной, укоризненно покачал головой:

— Юноша, не берите на себя слишком много. Сумасшедший, по всеобщему убеждению, здесь только один — я сам. А Вы, с этим агарисским господином...хм... без штанов, всего лишь два дурака.

На столь явное оскорбление, Повелитель Скал, раньше кидавшийся как бык на красную тряпку на любой только намек, не отреагировал никак. Однако столь неприкрытый ужас в серых глазах подделать было нельзя. Алва вообще удивлялся, насколько явственно все эмоции и переживания всегда были написаны на лице его бывшего оруженосца. Открытая книга, да и только.

Шпаги или пистолетов, к сожалению, у него не было, недавнему заложнику они попросту не полагались, но, впрочем, если их действительно осчастливил визитом этот кошачий господин, они все равно не помогут, а если кто другой, с приемами рукопашного боя Ворон был знаком ничуть не хуже, чем с фехтовальными финтами. К тому же пока неизвестно, на сколько его намерения враждебны. Вполне возможно, все обойдется всего лишь дипломатической беседой. Развернувшись стремительным слитным движением, герцог Алва в изумлении вскинул левую бровь:

— Действительно, юноша. На этот раз вы оказались правы. Это не Святой Алан. Это Леворукий.

Несчастный Дикон переведя взгляд с подошедшего мужчины на бывшего эра, как-то нехорошо побледнел, схватился рукой за тесный воротничок собственного колета, дернул его, и вдруг, совершенно неожиданно плюхнулся на пятую точку рядом со своим сюзереном. Выражение лица Альдо тоже, впрочем, было соответствующее. Леворукий оказался именно тем, что им всем троим не хватало для окончательного счастья и полнейшей уверенности, что на самом деле все происходящее всего лишь бред, а на самом деле они сейчас находятся не в Гальтарах, а в комнате, хорошо обитой войлоком и запакованные в смирительные рубашки для умалишенных.

Однако герцог Алва справившись с первым удивлением, опять выглядел невозмутимым, словно явление Повелителя кошек собственной персоной для него было делом вполне заурядным. Ну, а уж что там у него было на уме, все равно не узнаешь.

Враг рода человеческого почему-то поморщился, как будто съел что-то очень кислое, и Дикон сообразил, что он, видимо, слышал последнюю фразу Алвы, и она чем-то ему не понравилась.

И, в общем-то, он был не далек от истины. Одинокому это стало уже поднадоедать. Подумать только! Всякий раз, когда по служебной необходимости он позволяет местным жителям увидеть себя, они не сговариваясь, с потрясающим единодушием начинают твердить о каком-то там Леворуком! Из своих коллег он знал только одного, действительно и по настоящему имеющего полное право именоваться подобным образом . Все Одинокие между собой именно так его и прозвали. Высоченный бронзово-рыжий детина, в прошлой своей жизни лишившийся правой кисти, с такими же как у него самого ярко зелеными глазами, и очень забавной и оригинальной формой ушной раковины. Из-за заостренных кончиков чем-то похожей на листик. Надо будет как-нибудь у него спросить, а не он ли успел, так экстраординарно отметиться в этом мире, из-за чего аборигены одаривают всех защитников Ожерелья столь странным прозвищем.

Эти, хорошо еще, не разбегаются с криками панического ужаса. Хотя один из живописной троицы, судя по всему, может в данный момент только ползать, второй так ошалел, что и с места не стронется, а вот третий...

— Добрый день, сударь, — сдержанный, но очень вежливый поклон, так на памяти Дикона Алва кланялся разве что ненавистному Дораку. — Не правда ли сегодня отменная погода?

— Добрый день. Погода сегодня и вправду замечательная, а вот как дела у вас спрашивать не буду. И так вижу, что, опять, хреновые. Это кто его так хорошо... отделал? — Леворукий кивком указал на Альдо.

Несостоявшийся анакс обиженно засопел. К глумлению Алвы, особенно после того неудачного суда, он уже притерпелся и научился, не роняя собственного достоинства, никак на него не реагировать, но вот еще выслушивать явные насмешки от Леворукого! Впрочем...

Роскошная блондинистая шевелюра Чужого, мать твою, золотой водопад почти до задницы!.. внушала некоторый оптимизм. Альдо состроил самое несчастное из всех возможных выражений лица, надеясь разжалобить еще одного свидетеля своего позора.

Правда, похоже, такие приемы на Леворукого не действовали. Он разглядывал его с интересом, более присущим какому-нибудь ученому— натуралисту, изучающему неизвестный науке вид жука или бабочки.

— Видите ли, сударь, — продолжил Алва, — то, что вы здесь можете в данный момент наблюдать, это результат неосмотрительного и легкомысленного отношение к наследию предков.

Альдо тяжело вздохнул и покаянно опустил голову. Правда, Ворон как всегда все испортил:

— Этот молодой человек стал жертвой собственной глупости. И я очень надеюсь, что урок будет усвоен.

— А, так это тот недоумок, кто выпустил опасное животное? — неизвестно чему обрадовался зеленоглазый покровитель всех кошек и котов.

— В данном случае уместны более крепкие высказывания, — ухмыльнулся Алва.

Дикон немного оправившийся от первого потрясения неотрывно следил за выражениями лиц своего бывшего эра и его собеседника. И чувствовал, как неумолимо подступает новая волна паники. И как ее подавить он не знал. Но совершенно очевидными были две вещи. Первая — что его эр и Леворукий явно видят друг друга не первый раз и поэтому Алва с ним разговаривает как со старым знакомцем, а значит все эти слухи про проданные Чужому души истинная правда. И нечеловеческое везение кэналлийца действительно объясняется тем, что ему покровительствует эта вот нечисть.

А вторая... Только сейчас Дикон сообразил, как они на самом деле похожи. Если Леворукому надеть черный парик, или наоборот светлый нацепить на Алву то их можно принять за родных братьев! Правда, ни тому, ни другому до открытий бывшего оруженосца Ворона дела не было. Они продолжали свою, почти светскую беседу.

— А вы не будете так любезны, подсказать, где это животное находится сейчас?

— Эмм.. Животное? Вообще-то у нас его называют Зверь Раканов, как раз в честь того придурка, что его призовет...

— Но-но! Попрошу без оскорблений! — не выдержал Альдо.

— Ну что Вы! Как можно! Какие оскорбления? Я еще даже не начинал, — жизнерадостно сверкнул зубами в ответ Алва. — Так вот, Зверь где-то здесь. Он сейчас очень занят. Строит гнездо.

Леворукий понимающе закивал. Это вполне логично объясняло нагромождение деревьев на площадке между четырьмя каменными мечами. Да и состояние его призвавшего тоже... Составитель манускрипта был, видимо, очень стыдлив, ограничившись туманной формулировкой о голоде Зверя, не уточнив, какого он рода на самом деле. Обычно у подобных тварей, проведших в спячке не одну тысячу лет на первое место вставал инстинкт размножения

— Но я бы вам, сударь, рекомендовал быть несколько осторожнее. У Зверя нездоровый интерес к определенному цвету волос. Да-да, как раз как у вас и вот у этого... страдальца.

В зоне видимости как раз в этот момент появился главный предмет обсуждения. На этот раз Зверь тащил в щупальцах не деревья, а вязанки хвороста, что совершенно явно свидетельствовало, что фундамент будущего счастливого гнездышка уже заложен и тварь приступила к отделочным работам.

— Он еще потом его глиной обмажет, — с видом знатока небрежно бросил Алва.

— Почему Вы так уверены? — поинтересовался Леворукий.

— Ну, как же! Изначально символом дома Ветра была ласточка, а ласточки всегда обмазывают гнезда глиной.

— Ах да. Вы абсолютно правы!

— Позвольте, кстати, встречный вопрос. Вы собираетесь его убить?

— О нет! Как можно! Это же очень редкий, практически вымирающий вид. Остался последний представитель. Так что я всего лишь намерен вернуть его туда, где он благополучно просидел несколько тысяч лет и прекрасно просидит и дальше. Конец света в это четырехсотлетие еще не запланирован.

— Вы меня успокоили, — с явным облегчением отозвался Алва. А Альдо чуть не завопил от восторга. Кажется, его мучениям приходит конец. Удастся Леворукому или нет водворить Зверя на причитающееся ему место отнюдь не так важно. Главное — внимание этой поганой скотины будет занято другим, а он сможет, наконец, убраться из этих проклятых Гальтар! И чтобы он еще когда-нибудь хоть раз поверил гоганам!

— Кстати, а почему он все-таки не убил вызвавшего его? У вас есть какие-то версии?

— Ну, если только версии. Видимо дело в том, что вызывал, конечно, он, только кровь была не его.

— А чья?

— Позвольте мне ответить вам на этот вопрос позже...

Леворукий, может, и хотел что-нибудь еще сказать, но Зверь, приторочив к месту последнюю вязанку хвороста, наконец, обратил внимание на людей и присоединившегося к ним не-человека.

Оказалось, что крылья ему даны не зря. Легко вспорхнув, через несколько мгновений Зверь оказался уже рядом, и все четыре башки согласно потянулись к Леворукому. Алчно затрепетали пятачки и лошадиные ноздри, но Повелитель Кошек и бровью не повел, негромко скомандовав:

— Отойдите подальше!

Алва тут же отступил и шикнул за замешкавших Ричарда с Альдо:

— Оглохли? Дайте пространство для маневра, если жизнь дорога!

Дикон помог другу отползти на, видимо, безопасное расстояние, хотя в этой бредовой реальности сложно было сказать, где оно было на самом деле.

— Аххх!— восхищенно грохотнул Зверь, и выставил перед собой щупальца в жесте, очень напоминающем сложенные перед собой ладони молящегося человека. — Какой блондинчик!

Алва восхищенно присвистнул:

— А морды не треснут?

— Не треснут! — ревниво огрызнулся на приставучего Ворона Зверь и потянул щупальца к Леворукому. Тот по-прежнему стоял совершенно невозмутимо, и не выказывал никаких намерений ни к нападению, ни к обороне.

Зверь коротенькими шажками стал подкрадываться еще ближе. Пара щупалец сзади замотались и задергались подобно хвосту у кошки, когда она охотится на мышь.

— Предупреждение первое, оно же последнее, — голос Леворукого был вроде как негромким, но слышался хорошо, а от пусть и скрытой, но вполне явственной угрозы в нем, Дикон почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. Очутиться сейчас на месте Зверя он не хотел. Он вообще больше всего хотел оказаться где угодно, хоть на галерах мориских корсаров, закованным в цепи рабом, лишь бы подальше от этого места.

— Или ты добровольно убираешься в храм. Или пеняй на себя.

— Да ладно! — беспечно отозвался Зверь, — Что ты можешь мне сделать! Я вон какой огромный, а ты маленький. Не стоит ломаться, красавчик. Лучше иди к папочке, моя прелесссть... — похотливо зашипело гальтарское чудище и подобралось еще ближе.

— Топай в подземелья. Обратно. Пока по хорошему прошу, — как малому ребенку терпеливо и разборчиво втолковывал Леворукий.

Но Зверь упрямо мотнул всеми четырьмя бошками, и продолжил свои поползновения, подкравшись еще на несколько бье. Еще немного и он действительно сцапает Повелителя Кошек.

Ричард услышал, как Алва, стоящий рядом задержал дыхание, а уж Альдо так, кажется, вообще забыл как это делается. Открыв рот он следил за происходящем на площадке.

— Ну что ж. Ты сказал, я слышал. Мэратон! — возвестил Леворукий, и его фигуру окутала светящаяся сине-зеленоватая дымка. А в следующий момент Дикон понял, что не зря дриксенцы прозвали тех, кто воюет под знаменем Олларов лягушатниками. То, что поразил своим копьем Победитель Дракона, действительно было всего лишь лягушкой в сравнении с существом, что сейчас возвышалось перед ними. Огромная, правда, не крупнее Зверя Раканов, но очень мощная и одновременно поражающая соразмерным изяществом, тварюга. Совершенная и безжалостная смерть, заключенная в броню из сияющей золотом чешуи, с парой неутомимых крыльев, горделиво развернувшихся за спиной, шипастым хвостом и изумрудно-зелеными глазами. Из красиво очерченных ноздрей показались колечки дыма. А по краю пасти побежали язычки пламени.

Ричард инстинктивно юркнул за спину своего бывшего эра. Вассальская присяга — вассальской присягой, но за Алвой было как-то поспокойней.

Зверь, пораженный метамарфозой, немного опешил и даже чуть присел. Но видимо охота была все-таки пуще неволи, и он продолжил свое движение вперед.

Однако битва титанов оказалось не столь впечатляющей, как можно было бы ожидать. Не смотря на гигантские размеры, Леворукий-дракон двигался так же легко и стремительно как ящерица-песчанка. А Зверю мешало его несуразное ожерелье из щупалец, да и четыре головы видимо немного неудачно координировали собственные действия.

Дело было кончено в несколько секунд. У Леворукого явно был немалый опыт в ловле подобной дичи.

Зверь, конечно, пытался трепыхаться, но чудовищные лапы намертво прижали все четыре шеи к каменным плитам, и хотя он пытался отбиваться щупальцами, защитные щитки на боках, на пузе и морде дракона сводили все его старания практически к нулю.

Леворукий верхом взгромоздился на Зверя и грозно зарычал:

— Я тебе покажу, кто альфа-самец в этом прайде!

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.