Я же вас десять лет знаю...

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Eleonore Magilinon
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Квентин Дорак Катарина Ариго (Оллар)
Рейтинг: G
Жанр: General
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: все права и уважение Вере Викторовне.
Аннотация: однажды кардинал Сильвестр все-таки не доглядел за вредными добавками себе в пищу.
Комментарий: нет
Предупреждения: легкое АУ. Автор где-то уголком сознания понимает, что не надо мешать попытки юмора и сарказма с попытками обоснуя. В результате, похоже, не вышло ни того, ни другого, а автору вообще писать противопоказано. О корявости вы предупреждены. Ах, да, и ещё: число лет (десять) было выбрано автором на глазок, с потолка и для красного словца, ибо искать точные данные сил не было.

Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Квентин Дорак и раньше никогда ни в Закат, ни в Рассвет не верил, — даром, что был кардиналом — но сейчас о попадании в Закатные долины думать не хотелось особенно — что он скажет в тех краях давно пребывающему там кардиналу Диомиду? Что не справился со своими обязанностями, глупейшим образом попался, — герцогу Алваро будет особенно весело, а такого даже в Закате испугаешься, — да придачу не подготовил достойного наследника, — а об этом следовало позаботиться заранее даже исходя из состояния его слабого сердца! — и теперь своей смертью хоронил все их труды?

Жальче всего, конечно, Талиг. Нет, он, конечно, переживёт, Алва, Савиньяк и Ноймаринен сумеют вытащить страну из смуты, что неизбежно начнётся после его смерти. Но никого из них сейчас — его же стараниями! — нет в столице, а пока они вернутся... Пока они вернутся, Дриксен с Гайифой не упустят шанса отхватить себе по куску земель, на которые давно точат зубы, а потом придётся долго и кровопролитно отвоёвывать их обратно...

Да, недобрым словом помянет его куда больше людей, чем хотелось бы. На народную любовь он никогда не рассчитывал, да и не нужно, но вот подбрасывать подобную подлость коллегам было неприятно...

Тошнота и головокружение стали сильнее, но ложиться было нельзя. Он ещё не привёл в порядок даже самые насущные из дел. Затем, желательно как можно позже, но не слишком, нужно будет громко объявить, что он внезапно почувствовал себя плохо — и обязательно описать симптомы, это потом послужит подтверждением версии об отравлении, — и лечь в постель. Если он умрёт прямо за рабочим столом, больше будет похоже на сердечный приступ, а такого допускать нельзя... И всё-таки интересно, что это был за яд? Он не без оснований считал себя специалистом в данном вопросе, а тут... Узнал бы его Алва, будь он в столице?

От риторических и сомнительных размышлений Его Высокопреосвященство отвлёк лёгкий скрип открывающейся двери. Даже постучаться не удосужились, а он, между прочим, ещё кардинал. Пока. Может, Агний сумел всё-таки что-то найти?

Уставший седой человек в чёрных олларианских одеждах собрался и с трудом поднял глаза на вошедшего, при виде которого брови уже сами поползли вверх. Посмевший вторгнуться в кабинет кардинала Сильвестра не только не был Агнием, но и вообще был последним человеком, которого он ожидал увидеть у себя в гостях.

Аккуратно притворив дверь тонкими пальчиками, к нему лёгкими, воздушными шагами направлялась королева собственной персоной.

Что может быть нужно от него Катарине Ариго? В любом случае, ему сейчас не до этого.

— Приветствую вас, Ваше Величество, но, тем не менее, прошу вас самым скорейшим образом удалиться, — ровным голосом обратился он к «бледному гиацинту». Времени на любезности у него сейчас не было. У него вообще не было времени... — Прошу меня простить, но сейчас я крайне занят. Я буду к вашим услугам, как только закончу с наиболее важными делами... — И это даже не ложь, его смерть действительно будет услугой королеве. Куда большей, чем он желал бы ей оказать.

— Тогда будет уже поздно, — возразила Её Величество.

Значит, уже всё знает. Ничего удивительного, только зачем пришла? Не выдержала и решила поглумиться перед смертью? Зря, такого удовольствия он ей не окажет, на это ему ещё хватит сил, но королеву нужно побыстрее выпроводить, а последние силы потратить с большей пользой.

— Тогда тем более прошу вас уйти, — всё так же ровно отвечает он, хотя в голос уже вкрадывается лёгкая усталость. Держать себя в руках всё сложнее.

— Не беспокойтесь, я уйду. Но только после того, как сделаю то, зачем пришла, — она уже подошла к столу, одно движение изящной руки, — и на клочке свободного от книг и бумаг пространства из кружевного рукава появляется маленькая прозрачная склянка с буро-зелёной жидкостью. Это ещё что такое?

— Лекарство, — следует ответ на незаданный вопрос.

— Вы бы ещё сказали — противоядие, Ваше Величество, — не удержался кардинал.

— А если скажу, вы мне поверите? — королева с вызовом посмотрела ему прямо в глаза. Глаза у королевы были большими и голубыми, и вместе со всей остальной внешностью полагались главной жемчужиной Талигойского двора. Только Талигойская Роза, очевидно, забыла, что Сильвестр видел эти ее глаза уже десятый год, не говоря уже о том, что и в первый раз им не поверил. Это, право, уже смешно!

— Смею напомнить вам, что к штату ваших поклонников никогда не принадлежал и вообще являюсь лицом духовным.

Королева внимательно посмотрела на него. Затем слегка вздохнула. Надо отдать ей должное, не так, как обычно — сугубо трагически, а даже с некоторым раздражением. И посерьёзнела.

— Ваше Высокопреосвященство, а у вас есть выбор?

Это уже интереснее.

— А вы собираетесь убедить меня, что хуже стать уже не может?

— Не собираюсь. Мне кажется, это факт. Как бы вы ни умерли, вашу смерть всё равно в последствии попытаются обставить убийством, а удастся ли это — зависит исключительно от того, на чьей стороне будет сила. Яд, которым вы отравлены в данный момент без немедленной экспертизы не выявляется, а её не будет, потому тщательнее заметать следы уже без надобности. Всё и так лучше некуда.

— Для Людей Чести, — мрачно вставил Сильвестр.

Королева пожала плечами.

Кардинал осторожно взял миниатюрный сосуд и с сомнением повертел в руках. Самым неприятным являлось то, что первая интриганка королевства была права. И это настораживало.

Однако прецедент был слишком интересным, а жить в любом случае оставалось не так уж много.

Квентин Дорак медленно откупорил стеклянный пузырёк и выпил.

Вкус был насыщенным и неясным, там определённо содержались экстракты разных трав, но различалась лишь горечь полыни. И чудилась вишня.

Он подождал пару секунд. Резко хуже не стало.

Кардинал с сомнением поднял глаза и встретился с выжидающим взглядом урождённой графини Ариго.

— Не верите?

— Не верю, — честно ответил Сильвестр. И почувствовал, что дышать стало как-то легче. — Зачем вам это?

Самая прекрасная женщина Талига загадочно усмехнулась и склонила набок белокурую головку.

— Ваше Высокопреосвященство, а вам не случалось за долгое время нашего совместного пребывания при дворе задумываться о преследуемых мною целях?

Ещё бы он не задумывался. В своё время он потратил на это непозволительно много времени. И если б это помогло...

— Думал, и немало.

— И что же вы надумали?

— То, что сейчас самым интригующим образом опровергается, потому будем считать, что ничего. Так чего вы хотите? — И правда, чего она попросит? Одно хорошо — кажется, ситуация начинала проясняться. Не верилось, конечно, что королева пошла на свою игру, отдельно от кансилльера, — самостоятельным игроком она долго не продержится, — но план был уж слишком хорош, чтобы использовать как разменную карту. Или они всё же придумали лучше?

— Ваше Высокопреосвященство, вы меня разочаровываете. Всё просто до банальности. Я, в первую очередь, хочу жить.

Резонно, конечно. Но недостаточно.

— А во вторую?

— А во вторую, как вы мне с куда меньшей вероятностью поверите, мне совсем не безразлична судьба Талига.

— Вы правы, я не ожидал найти в вас истинную сторонницу дела Людей Чести, — с готовностью подтвердил кардинал. Он и вправду полагал королеву слишком умной для искренней веры во что-либо, и в особенности в сей фантом, иначе не продержалась бы она целых десять лет, куда больше своей кузины. Полагал и продолжал полагать.

— И правильно делали, — как ни в чём не бывало продолжила Её Величество. — Я, к сожалению, действительно уродилась слишком умной, чтобы не видеть, что Великая Талигойя — не более, чем миф, в придачу не самый удачный. Меня больше интересует живой и весьма процветающий Талиг.

— Процветанию которого вы, разумеется, не только не мешаете, но и всеми возможными методами способствуете. — Сегодня определённо день чудес. И красивых сказок. Почти жаль, что из последних он уже полвека, как вырос. Однако, всё-таки удивительно. Неужели он совершил столь серьёзный промах и решительно переоценил королеву? Она достаточно наивна, чтобы надеяться, что он поверит в подобную чушь?

— Вот видите, я же говорила, что вы мне не поверите, — порицательным тоном подытожила сказочница. — А потому я сейчас просто уйду, как и обещала.

Она повернулась и неспешно, шурша складками пышного платья, шагнула к двери.

Квентин Дорак отчётливо осознавал, что собирается сделать именно то, что от него сейчас ожидает один из его самых опасных политических врагов. И тем не менее решительно проигнорировал данный факт. Если уж его жизнь продлилась хоть на некоторое время, — а это к тому моменту уже приходилось признать, даже если и оставалось неизвестным, надолго ли это, или лишь короткая отсрочка, призванная усыпить его бдительность, — он посчитал себя вправе удовлетворить собственное любопытство.

— Хорошо, допустим на минуту, что я вам поверил. Тогда вы следующим шагом попытаетесь убедить меня, что по мере сил помогаете мне и другим Лучшим Людям? А уважаемый кансилльер, разумеется, тоже верный патриот своей страны?

— Что вы, я здраво оцениваю свои способности в убеждении, — лучезарно улыбнулась, повернувшись обратно к нему, Катарина Оллар, — а на вас они вообще, признаться, действуют преотвратительнейше. Вас и в правде-то убедить не получается, а уж во лжи... А мы с вами и правда союзниками не являемся и являться никак не можем.

— Почему же? — в притворном удивлении поднял седые брови достопочтенный кардинал.

Действовать во благо Талига, враждуя с его прямым руководством — в этом есть некоторое тонкое очарование. А вы не боитесь завраться, Ваше Величество?

— Потому что ваша картина процветающего Талига расходится с моей в одной в рамках страны ничтожной, но живо волнующей меня детали. Моей судьбе, или, если угодно, жизни. А я, как я уже упоминала, в первую очередь хочу жить.

— Вполне вас понимаю, — посочувствовал даме тайный правитель Всея Талига, — а Август Штанцлер, стало быть, союзник, отвечающий всем вашим целям? Какая удача для вас, Ваше Величество.

— Ну что вы, — изящно махнула ухоженной ручкой Её Величество, — он, в отличие даже от вас, не отвечает ни единой. Но, к несчастью, имеет весомые рычаги давления на первую.

— Неужели? — встрепенулся господин кардинал, — Кто бы мог подумать, после стольких лет совместной работы...

— Не путайте причину и следствие, Ваше Высокопреосвященство, — улыбка королевы стала слишком очаровательной, чтобы даже походить на правду.

— И, несмотря на всю неблагополучность ситуации, вы при всём вашем выдающемся уме даже не думали о смене лояльностей? Если ложь так легко обратить в правду, то и правду при надобности, — и должной поддержке, — можно обратить в ложь...

— Ваше Высокопреосвященство, — Талигойская Роза возмущённо надула губки и сверкнула глазами с укоризной, — и вы полагаете, что можете предоставить мне должные гарантии?

— Позвольте, — удивился Квентин Дорак, — вы не доверяете моему слову?

— Конечно же нет, господин кардинал. Посудите сами, я же вас больше десяти лет знаю, и все эти десять лет вы жертвуете для этой страны всем и пускаете в ход любые методы. И после этого вы считаете меня способной поверить в то, что ради того, что вы сочтёте для неё нужным, вы не нарушите такого пустяка, как своё слово? Я уже говорила, что, к сожалению, слишком умна для этого. Мы — не Люди Чести. Зато ваше слово в Талиге — закон.

— По крайней мере, для всех, кроме герцога Алвы, — счёл нужным заметить её собеседник.

— О да, — согласилась Её Величество, — кроме герцога Алвы...

Ему показалось, или улыбка на губах стала почти мечтательной в её безудержной кошачьей хитрости?!

Показалось, наверное. Но всё равно — не к добру.

— Однако, ради меня герцог Алва против вас не пойдёт, — продолжила королева, — а потому... мне тоже пора идти, а то, чего доброго, искать станут. На всякий случай уведомляю вас, что я бросилась к вам посреди дня исключительно потому, что меня посетило внезапное и очень тревожное видение о моём несчастном брате. Старшем, разумеется. И не выдавайте меня господину кансилльеру, — она в последний раз улыбнулась, — а то в следующий раз он использует что-нибудь ещё более мерзопакостное.

Да, он же чуть не забыл спросить.

— Откуда вам известен этот яд?

— Хотела бы я вам ответить, Ваше Высокопреосвященство, да не могу. Говорила уже, мне жить хочется.

С этими словами Её Величество Катарина покинула кабинет Его Высокопреосвященства Сильвестра и аккуратно затворила за собой дверь.
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.