Пять стадий принятия

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Doc Rebecca
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Рокэ Алва/Ричард Окделл
Рейтинг: NC-17
Жанр: Angst
Размер: Макси
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: нет
Комментарий: нет
Предупреждения: АУ, ООС, мпрег

Скажи, что за беда твой взор заволокла
Отчаяньем таким, что выше не бывало,
И боль скривила рот, как вдовье покрывало,
Накинутое на лицо и зеркала?
...Не надо, мальчик, петь, оставьте свой задор,
Ты в деву превратись, послушайся, не мешкай,
Или ребенком стань, давно во мне умершим...
Меня еще тогда не разрубил топор.

Жан Жене, «Смертник»

1. Отрицание

...В один из обычных осенних вечеров герцог Ричард Окделл обнаруживает на своем нижнем белье пятна крови.

Он не слишком удивлён. Взбудораженный ночным выстрелом и раной Моро Алва нынче встал не с той ноги – смотрел со злостью, разговаривал сквозь зубы, а потом начал гонять Ричарда по двору, пока не оттеснил к самой ограде, в тень облетающей липы. Разумеется, кончилось это позорным падением и очередной издёвкой эра, щедро сдобренной хохотом. Ушибленный зад ныл весь день. Боль мерзко отдавала в пах, напоминая о бакранской столице – о ночи, когда ловили лиса, и когда Алва в очередной раз пришёл к Ричарду. Как это было тогда?.. Теплая тьма вокруг. Руки Ворона, не ломающие, а успокаивающие сопротивление, и его насмешливый голос: «Юноша, да вы никак ревнуете? Прелестно. Но, согласитесь, я не мог отказать столь одинокой даме в ее просьбе!» Уже знакомые прикосновения, поцелуи, шорохи за стеной, от которых Дик вздрагивал всем телом… Он уснул и проснулся под утро от жутких судорог в животе. Алва подскочил, разбуженный его стонами, выругался – и началась суматоха: сперва Дика немилосердно трясли за плечи, выясняя, что и с кем он ел или пил вечером, потом спешно одевшийся Ворон вызвал полкового лекаря, потом влил в Дика целый флакое тинктуры с мерзким вкусом прокисшего молока. Судороги унялись, но осталось что-то вроде мельчайшей, почти неощутимой дрожи в самой глубине тела – за два месяца Дик свыкся с этой дрожью, списывая её постоянную усталость мышц. Сейчас дрожь почти не чувствуется, боль её заслонила… Разрубленный Змей, как он умудрился так повредить себе, на камень, что ли, упал? Повелитель Скал, называется. Очередное спасибо добросердечному эру.

— Не спишь?

Про кошку речи, а кошка навстречу. Алва появляется бесшумно, как появлялся всегда – в Сагранне ли, в Бакрии, или во Фрамбуа, где безмолвными свидетелями очередного грехопадения герцога Окделла стали стены трактира «Талигойская звезда». Великолепная насмешка судьбы. Дикон до сих пор не может понять, что произошло с ним. Почему, когда привычно-небрежное прикосновение к волосам обернулось вдруг недвусмысленной лаской, он не оттолкнул Алву, отчего млел под его губами, зачем пустил и продолжает пускать в свою постель. Нежный, как весеннее облачко, образ Катари был сметен из его души раскаленным ветром – этот ветер пахнет морисскими благовониями, потом и вином, и Дикон упоённо подставляет ему лицо, не думая, не боясь и почти не стыдясь. Только иногда… но ветер вновь и вновь касается его тела, и Дик забывает обо всём. Ветер раздул в его сердце Закатное Пламя, и из этого пламени нет, и не может быть исхода…

— Квальдэто цэра! Ты ответишь, наконец?

Дикон вздрагивает – судя по голосу, эр изрядно зол. Он переводит растерянный взгляд на лицо Алвы, и краснеет. Так и есть, тот раздраженно смотрит на окровавленное белье.

— Говори, а не таращи глаза. Ты поранился? Где? Как?

— Наверное, утром. Ну, когда…

— Ясно. – Алва вздыхает. –Повернись и показывай.

— Отстаньте, эр Рокэ, — Дик отталкивает от подола рубашки наглую руку, – Не буду я ничего показывать!

— Не находите, юноша, что вы несколько запоздали с подобным заявлением?

Дик сжимается и смотрит на Алву волком. Упрёки, да… Что ж, он их заслужил. Заслужил, как ни ужасно такое признавать. Взгляд синих глаз неожиданно теплеет; Алва погружает пальцы в волосы Дика – движение, которое моментально воскрешает в памяти Варасту и наполняет глаза постыдными слезами. Дик опускает голову.

— Ранка может загноиться, Дикон, — говорит Алва спокойно, – Просто покажи мне. И лучше ляг, так будет удобнее.

Дик сердито хмурится, понимая, что эр прав. Он молча ложится на кровать, поднимает рубашку выше поясницы – в конце концов, Алва и вправду видел его тело вдоль и поперёк, так что стыдиться поздно. Его мягко гладят по бедру.

— Синяк порядочный, но крови я не вижу. Раздвинь-ка ноги. Да пошире, Дик, не ду… Так. Что за…

Дикон не успевает ничего понять – его рывком переворачивают, заставляют сесть. Алва смотрит зло и… брезгливо?! Это ещё почему? Растерянный Дик молча хлопает ресницами.

— С какой шлюхой ты успел переспать? – цедит Алва.

— Что-о?

Дик, не помня себя от гнева, замахивается – но Алва молниеносно перехватывает его руку.

— Отвечай, – он вздёргивает голову Дика за подбородок. – Я жду.

– Да как вы смеете?!

Сильные пальцы безжалостны. Алва смотрит прямо в глаза Дика, тот вырывается, одурев от ярости и обиды, но хватка у эра стальная. Безмолвный поединок взглядов завершается лишь через несколько секунд. Алва отпускает Дика. Теперь он смотрит задумчиво и, пожалуй, с тревогой.

— Как вы могли подумать такое? – Дик почти кричит. Алва резко встает с постели.

— Я всё могу, — говорит он раздражённо. – То, что я сейчас увидел, больше всего напоминает дурную болезнь, Окделл. Себя мне винить не в чем, так что остаётся…

— Дурную… болезнь?!

Захлебнувшись ужасом, Дикон хватается за горло. Отец Маттео говорил, дядюшка Эйвон предостерегал, эр Август… Создатель! Алва заразил Дика какой-то пакостью! Говорят, от таких хворей люди сгнивают заживо. Вот, значит, какова станет кара господня, вот чем придётся платить за разврат… постойте. Что сказал Алва? Ему не в чем себя винить? Это же значит… додумать Дик не успевает. Эр возвращается к нему и кладет руку на плечо.

— Успокойся. Утром тут будет лекарь, он разберётся, что с тобой происходит. Я могу ошибаться – и скорее всего, ошибся.

— Я никогда…

— Знаю, — Алва усмехается. – Северяне тверды, незыблемы и чисты в помыслах. Не дуйся, Дикон, лучше ложись. Я принесу мазь для твоего синяка, а завтра выясним, что за хворь на тебя напала.

Привычное «не дуйся» из уст Алвы звучит сейчас почти как «извини». Но Дику плевать – страх пропитывает его тело и разливается в крови холодом надорских дождей.

— Что там? – бормочет он, ёрзая по кровати и ощущая теперь уже явный болезненный зуд между ног. – Что вы увидели?

Он раздвигает колени и бесстыдно ощупывает себя. Вроде бы всё… это ещё откуда?! Под мошонкой небольшая припухлость – когда Дик прикасается к ней, он ощущает новый всплеск боли, а когда подносит пальцы к глазам, видит кровь. Алва морщится.

— Не строй такие гримасы – пока ничего не понятно. Вот что: вымой руки – я велю Пако принести воды… и сонного зелья, а то до утра напридумываешь всяких ужасов в своем неповторимом духе. Возьми себя в руки, Ричард. Может, ты просто натёр себе зад седлом.

— Я хорошо держусь в седле, даже эр Эмиль говорил! – взвивается Дик, забыв на мгновение о страхе. Алва усмехается.

— Без сомнения. Я вернусь через полчаса – к тому времени будь любезен лежать в кровати.

— Вернётесь? – растерянно спрашивает Дик. Против воли он чувствует благодарность к Алве – сам Дик, скорее всего, побрезговал бы ложиться в одну постель с тем, кого терзает непонятная зараза. Но, может быть, это всё-таки простой ушиб? Или и правда натёр чем-то… Алва вновь усмехается.

— Не думайте, юноша, вам не идёт. Всё, жди Пако. И синяк свой смажь, не забудь.

…В полусне Дик ощущает за спиной горячее тело и, вздохнув, прижимается к нему, привычно подтаскивая под щёку чужую ладонь. Рокэ уйдёт под утро – молчаливая договорённость, возникшая уже давно. Хотя слуги наверняка всё поняли, ведь кэнналийцы пронырливы, как кошки – и пусть их. Главное, чтоб были так же молчаливы.

* * *

Лекарь, тот самый горбоносый старик, что пользовал Дика после крысиного укуса, приходит в полдень – он хмурится, задаёт разные вопросы и лазает своими проклятущими пальцами в таких местах, что стыдно даже думать. Алва с непроницаемым лицом сидит в кресле. Когда пытка заканчивается, Дик резко натягивает на себя одеяло, скрипя зубами и мечтая скормить бесстыжего лекаришку Закатным тварям – но тот, даже не подозревая, какие картины рисует в своём воображении мрачный герцог Окделл, поворачивается к хозяину дома.

— Ну, мэтр, чем порадуете? – небрежно спрашивает Алва.

— Я в растерянности, монсеньор, — медленно отвечает старик. – За почти тридцать лет практики мне не случалось видеть подобного. Есть, правда, одна мысль – но она кажется мне почти безумной.

— Безумие в крови у всех Алва – по крайней мере у синеглазых, — Алва смеётся одними губами, его взгляд полон холода. – Так что излагайте, мэтр, я весь внимание.

Лекарь задумчиво трёт пальцем подбородок.

— С вашего позволения, монсеньор, я предпочёл бы разговор с глазу на глаз.

— Даже так. Тогда прошу в мой кабинет.

Алва легко поднимается с кресла. Только в этот момент до Дика доходит, что разговор о его беде лекарь собирается вести не с ним. Он вскидывается с постели.

— Почему это? Я должен знать, что со мной!

Лекарь поворачивается к Дику. В выцветших глазах что-то непонятное – то ли изумление, то ли жалость, а сухопарая фигура напряжена. Но голос его звучит твёрдо:

— Молодой человек, даю вам слово, что вы узнаете всё о своём состоянии. Но чуть позже. Я…

— Идёмте, мэтр.

Алва, даже не взглянув на Дика, выходит из комнаты. Лекарь следует за ним. Хлопает дверь, оскорблённый и злой Дикон с силой бьёт кулаком по подушке. Разрубленный Змей, да что ж это такое?! Он чувствует себя точь-в-точь как в тот день, когда схлестнулся в «Весеннем цветке» с ныне покойным Колиньяром – грудь теснит от обиды, в голове звонкая пустота бешенства. Может, пойти следом за Алвой и лекарем? Нет, это глупо – его просто вышвырнут вон. Надо ждать. Дик вздыхает и вновь забирается под одеяло, стараясь устроиться так, чтобы не тревожить мерзкую болячку между ног. Мерный стук маятника раздражает и одновременно убаюкивает, ресницы опускаются сами собой, лоб тяжелеет от дремоты. Дик затягивает в сон, как в трясину. Где-то в вышине бьёт колокол. Дик с трудом приоткрывает глаза, щурится – всё плывёт, стены затянуты белёсым туманом, сквозь который медленно проступает циферблат часов, похожий на усатое лицо «барса». Как сказал в тот день Алва, вошеносцы?.. Пахнущий горечью ветер, овраг, блеск лопаты, «Ничего не оплакивайте, ибо все проистекает по воле Создателя»… Оскар! Нет!

Дик подскакивает, как безумный, схватившись за бешено стучащее сердце. В комнате пусто, за окнами серые сумерки. Сколько он проспал? Закатные твари, уже шесть вечера, почему за ним не пришли, или приходили, но не решились будить? Ежась от гнусного зуда, он вылезает из постели, торопливо одевается и бежит в кабинет эра. Пусто. Может, на третьем этаже? Из библиотеки слышен неясный рокот голосов. Дик, для приличия стукнув кулаком по двери, влетает в знакомую комнату.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.