Ломка

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Doc Rebecca
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Ричард Окделл Рокэ Алва
Рейтинг: PG-13
Жанр: Angst Drama
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: На заявку: Дик-наркоман. Этим и объясняется его психологическая неуравновешенность, нервозность и то, что он постоянно возвращается к эру Августу за дозой..
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

…Во дворе орали друг на друга конюхи. Гортанные кэналлийские ругательства били по макушке монотонно и зло, как капли дождя; из открытого окна тянуло запахом дыма и горелых перьев, а из-под кровати – тяжёлой вонью нечищеной ночной вазы. Дик поморщился, сглотнул и с трудом сполз с комковатой перины: нельзя было опаздывать.

Вызывать слугу он не стал – к нуждам «северного подкидыша», как в открытую называли Дика наглые южане, в доме на улице Мимоз относились с пренебрежением, а дергать витой шнурок по десять раз времени не было. Дик умылся, прополоскал рот. У степлившейся воды был отчётливый привкус тины. К горлу вновь подступила тошнота. Дик торопливо смочил виски, оделся, подхватил шпагу и помчался к лестнице, страшно боясь оступиться – вчера эр вновь пожелал скоротать вечер в его компании, и теперь голову тянула вниз похмельная тяжесть. Он чуть было не налетел на Хуана, который что-то злобно пробормотал вслед, выскочил во двор и тут же увидел Алву. Эр стоял в тени большого платана и нетерпеливо похлопывал себя перчаткой по бедру. Дик беззвучно застонал – точёное лицо Алвы отекло, став похожим на побитую временем мраморную скульптуру, под глазами набрякли серые мешки. Эр тоже явно страдал похмельем, а это означало дополнительную порцию оскорблений, на которые он был мастер в любом состоянии.

— Юноша, ну наконец-то. Я уж думал, что вы умерли и освободили меня от неприятной обязанности быть вашей нянькой. В позицию, живо… как вы стоите? Создатель, такое ощущение, что всё, что я пытаюсь вбить в вашу деревянную голову, вытекает оттуда, как из дырявой бочки. Нет, не судьба вам стать достойным фехтовальщиком – скорее уж я выучу Моро играть на гитаре…

Дик вновь сжал зубы, стараясь не слушать – шутки эра, раз от разу повторяемые, уже не причиняли той острой боли, что в самом начале их знакомства, но от них все равно тупо и нудно ныло в груди. Алва отпустил его лишь через час, когда Дик уже плохо соображал, что происходит, велев сменить одежду и идти в столовую. Завтрак оказался ужасен. Жаркое припахивало тухлятиной – в столице вторую неделю держалась жара, и мясо портилось даже в ледниках, горечь шадди проедала язык насквозь, а попросить воды Дик стеснялся. Он с трудом заставил себя проглотить несколько кусков, попросил разрешения удалиться и, сопровождаемый очередными насмешками эра, сбежал к себе в комнату, надеясь немного подремать. Увы – через полчаса его бесцеремонно разбудил паж. Дик совсем забыл, что сегодня ему опять предстоит сопровождать Алву во дворец. Он с ужасом подумал, как после вчерашних возлияний сможет удержаться в седле, но выхода не было – во дворе уже фыркал Моро, нервно ржал Баловник, и слышался смех Алвы, которого забавлял трусливый нрав надорского коня.

Жара стояла невыносимая, от запаха нечистот на улицах Дика сильно мутило. Немного легче стало лишь во дворце: тошнота никуда не делась, но вонь хотя бы уступила место смеси разнообразных благовоний и дамских духов. Алва, посвежевший после выпитого шадди, беседовал с какими-то военными – как обычно, блистал остроумием, а собеседники угодливо хохотали, заглядывая ему в рот. Дик, обливаясь потом, забился в дальний угол зала. Дурнота застилала его разум, казалось, он забрёл в болото – резкие смешки дам напоминали лягушачье кваканье, в висках гудело, будто Дик нанюхался багульника, ноги были тяжелы, словно их облепила зловонная жижа. Дик поморгал, глядя на возвышение, где сидела королевская чета. Фердинанд расплылся в кресле огромной раздавленной жабой, его нижняя губа отвисла, как у покойника . Тонкое лицо Катарины блестело от жары. Она лениво рассматривала гостей, время от времени задерживая взгляд на фигуре Алвы – в такие моменты ее глаза будто подёргивались маслом, на лбу и шее проступали красные пятна... Внезапно послышался грохот, звон, а потом зал взорвался хохотом. Дик нервно огляделся. Посреди зала стоял на коленях перепуганный лакей с прижатым к груди подносом – пол перед ним устилали осколки бокалов. Кто-то из военных пнул бедолагу в зад, хохот усилился. Лакей трясущимися руками начал сгребать стеклянное крошево на поднос, даже не замечая, что осколки до крови режут ему пальцы.

Это было невыносимо. На мгновение Дик закрыл глаза, глубоко вдохнул и, стараясь быть незаметным, двинулся к окну, где стояли несколько придворных – его уже давно тянуло туда с почти неодолимой силой. Грузный силуэт в темных одеждах казался маяком, сулившим спасенье измученному пловцу. Дик поймал знакомый взгляд, выждал, когда нужный ему человек избавится от своих собеседников и подошёл к нему вплотную. В нос ударил тяжёлый сладковатый запах – так пах в Лаик Арамона, когда у него случался приступ болезни печени. Но Дик даже не поморщился.

— Опять? Дикон, это переходит всякие границы. Я не до такой степени богат, знаешь ли.

— Пожалуйста. – Дик презирал себя за умоляющие нотки в голосе, но слова будто сами вырывались изо рта. – Ну пожалуйста, эр Август! Я заплачу, клянусь. Я найду деньги. Прошу вас!

— Тише. Охо-хо… — кансилльер тяжко вздохнул. – Так и быть, выручу последний раз. Только ради памяти твоего отца, Дикон.

Кусочек бугристой коры перекочевал из ладони эра Августа в ладонь Дика. Тот еле нашёл в себе силы поблагодарить – торопливо склонил голову, тут же нырнул за портьеру и сунул сакотту в рот. Знакомый вкус растёкся по языку прохладной свежестью и легкой кислинкой, будто бы Дик залпом выпил бокал ледяной воды с лимоном; голове посветлело, дыхание стало свободным, плечи сами собой распрямились, а воротник сине-черного колета перестал сдавливать шею. Дик вновь жадно лизнул кору – и его переполнило слепящее ощущение восторга.

…Королева была прекрасна! Стройная, как девочка, изящная даже в тяжёлом парчовом наряде, она просто поражала своей грацией. Огромные голубые глаза смотрели на Дика с почти сестринской нежностью. Окружавшие ее дамы тоже были хороши, но ни одна не могла сравниться с ней блеском глаз и яркостью румянца. Если бы только она ещё раз пожелала встретиться с Диком в аббатстве — о, он бы летел туда, как на крыльях, он душу готов отдать за возможность коснуться губами ее руки! Большего и не надо. Катари – возлюбленная Рокэ, и это справедливо, что самая прекрасная королева и самый отважный рыцарь ее страны принадлежат друг другу. Дик просто будет рядом. Он станет верным, преданным другом им обоим. Они достойны этого. Они…

— Окделл, опять?! Следуйте за мной, кошки вас сожри.

Эр злился за что-то. Он схватил Дика за рукав и потащил к выходу. Дик растерянно косился на него, в очередной раз восхищаясь красотой Алвы, которую не портили ни тени под глазами, ни легкая бледность. Алва, конечно, насмешник и бывает очень уж неласков – но пусть, в конце концов, такой человек может позволить себе любое поведение. Надо обязательно перенять эту его походку… он идет сквозь толпу, как раскаленный нож сквозь масло… Но всё-таки жалко, что они уходят так рано. Во дворце очень красиво, а придворные в этих своих нарядах просто как стайка птичек из Рассветных садов. И щебечут так же забавно… Дик тихонько рассмеялся, и его снова дёрнули за рукав.

— Смотрите под ноги, остолоп!

— Что, опять не уследил?

Дик улыбнулся вынырнувшему откуда-то из светлого тумана Эмилю. Близнецы Савиньяки оба оказались очень хорошими людьми, но любимцем Дика все-таки стал младший. Он всегда был так добр…

— Не зли меня, Миль, я уже в бешенстве… это немыслимо – вроде бы так неуклюж, а когда дело доходит до дурмана, проявляет просто чудеса ловкости. Стоит отвлечься на секунду – и вот, пожалуйста, эта свинья уже в блаженном отупении. Ничего, в следующий раз глаз не спущу, но выясню, какая тварь снабжает его сакоттой.

— Да уж, не помешало бы…

Голоса сливались в приятное журчание. Дик закрыл глаза, послушно шагая следом за эром. Сейчас он взберется на Баловника, поедет домой… да, домой, все правильно. И сможет немного отдохнуть. Что-то он устал – интересно, почему? А утром, может быть, Катари захочет его видеть и пришлет письмо. Она такая чудесная, Катари, такая… Скорей бы завтра.

Дик проглотил крохотный комочек, оставшийся от пережёванной коры, и улыбнулся счастливой улыбкой.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.