Лед и розы

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Darkmorgana
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Гет
Пейринг: Лионель Савиньяк/Ирэна Придд (Гирке)
Рейтинг: R
Жанр: Romance
Размер: Миди
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Все герои принадлежат В. В. Камше.
Аннотация: нет
Комментарий: все герои совершеннолетние.
Предупреждения: гет, штампы, штампы и еще раз штампы. Да, сюжет, в принципе, отсутствует и герои явно не в себе.

— Я тебя никогда не позову...

Всего лишь слова. Что есть слово? Ложь. Произнесенное вслух — ложь вдвойне. Услышанное другими... Почему оно становиться правдой? Правдой для того, кто услышал?

Может, потому что он хочет это слышать?

— Я тебя никогда...

Позовешь. Я уверен. Ты не сможешь забыть, я не смогу забыть. Ты не сможешь уйти навсегда, и я... Почему же ты ушла? Почему я тебя отпустил?

Может, потому что мы этого хотели?

— Я тебя...

И я... Тебя... Как же это глупо и хорошо.

— Я...

Ты. Моя. Только моя, даже если сама этому не веришь. Моя.

А я твой?

***

Холодно, холодно... Как далеко до весны. Как близко до войны. Мороз, ночь, редкие снежинки падают с черного неба. Маршал Савиньяк обхватил себя руками в тщетной попытке согреться, и в который раз пожалел, что легкомысленно вышел во двор без плаща.

— ...и разъезд до сих пор не вернулся. Высылать отряд, монсеньор?

Хороший вопрос. Лионель глянул на небо, будто собираясь просить совета у тусклой луны, тяжело нависшей над башнями замка. И куда делся этот разъезд, к Леворукому его? Двадцать опытных кавалеристов — это не заблудшая в ночи одинокая невинная дева, не всякий решится напасть. До сих пор в округе было спокойно — уж Лионель об этом позаботился. А теперь что?

Леворукий, как хочется спать. Хоть разочек бы выспаться.

— До утра ждем. Не вернутся — начнем поиски.

А сейчас — спать, спать, спать...

Маршал, уже было развернувшись к крыльцу, прислушался: в пронзительной зимней тишине — убаюкивающей тишине снежной ночи — отчетливо послышался глухой топот, голоса, заржала лошадь...

— О, монсеньор, похоже, они возвращаются! — обрадовался адъютант, подтверждая, что со слухом у Лионеля все в порядке.

— Хорошо, — с облегчением и раздражением одновременно (и где шлялись эти уроды?) буркнул Лионель. — Проследи, чтобы с утра Сеттэ был у меня с докладом. И, надеюсь, его объяснения меня устроят. Хотя нет, чем откладывать на утро...

Последняя фраза заставила молоденького адъютанта вытянуться в струнку — с такой зловещей интонацией можно зачитывать смертный приговор. Не стоит злить усталых маршалов. Усталых, невыспавшихся, замерзших...

Заявившийся в замковый двор отряд был явно многочисленней пропавшего разъезда, причем раза в два. Лионель выругался про себя — этой ночью сон ему, судя по всему, не грозил.

— Монсеньор! Разрешите доложить, — раскрасневшийся от скачки и мороза теньент словно бы и не удивился при виде маршала в одном мундире, встречающего его среди ночи прямо во дворе в компании перепуганного адъютанта.

— Разрешаю, — вздохнул Савиньяк, пытаясь сосчитать всадников. — Почему не вернулись вовремя, теньент Сеттэ?

— Мы взяли пленных, монсеньор, — теньент прямо-таки сиял от гордости. — Ракановских прихвостней. И безо всякого сопротивления.

— И что делают в наших местах сторонники Ракана? — удивился Савиньяк.

— Не могу знать, монсеньор. Не допрашивал — торопился вернуться. И, кроме того, — тут Сеттэ замялся и гордое сияние слегка померкло. — Это дама.

— Вы взяли в плен даму? — Совсем весело. Лионелю даже расхотелось спать. — Кто эта дама?

— Здравствуйте, сударь, — холодный женский голос показался маршалу знакомым, но тень от мехового капюшона не позволяла рассмотреть лицо. Почему так мало факелов? И луну, как назло, затянули тучи.

— Сударыня? — нынче куртуазность давалась Савиньяку с трудом.

— Графиня Гирке-ур-Приддхен-ур-Габбенхафт.

— Графиня! — Оказывается, наступило время чудес. Но, Создатель, если уж ты решил осчастливить скорбных грешников чудом, то почему это не явление прелестной Марианны? Придворная ледышка не согреет измученное сердце солдата. — Какая приятная неожиданность — видеть вас в нашей глуши.

— Сожалею, но не могу ответить вам взаимностью, сударь. Не поймите меня превратно, лично против вас, граф, я ничего не имею, но ваши подчиненные существенно нарушили мои планы.

— Увы, сударыня, теньент Сеттэ всего лишь исполнял свой долг.

— Долг теньента — тащить в вашу ставку всех проезжих дам? Или только мне так повезло?

Ехидна!

— Сударыня! — возмущенно начал Сеттэ, но совершенно окоченевший Савиньяк предпочел перенести разбирательство ближе к камину.

— Разрешите проводить вас в замок, сударыня. В любом случае, сегодня вам придется воспользоваться моим гостеприимством.

— У меня нет выбора, тем более, что благодаря вашему теньенту и его долгу моя карета застряла где-то на подъезде к городу.

Закутанная в меха женщина оперлась на предложенную руку, и Савиньяк буквально кожей почувствовал ее раздражение и неприязнь. Храни нас, Создатель, от Приддов!

Короткая прогулка по вытоптанному за день снегу — и благословенное тепло позволило Лионелю смотреть на будущее куда оптимистичней. Рука графини, впрочем, оставалась холодной, как и ее голос.

— Долго ли мне придется у вас гостить?

— Не думаю, — тепло вернуло Савиньяку и умение улыбаться. — Причин для этого нет. Позвольте ваш плащ.

Лисий мех — черный с серебром, будто подернутый инеем — оказался в руках галантного графа, явив взору бледное лицо, строго сведенные брови и на редкость красивые серые глаза — увы, предвещавшие грозу. Или ледяной шторм? Метель? Снежную лавину, которая погребет под собой невезучего маршала?

— Как бы то ни было, я хочу знать, на каком основании я задержана. Чтобы теньент Сеттэ исполнил свой долг?

Возмущенное сопение вошедшего следом за ними теньента рассмешило Лионеля — чем раздраженней выглядела ледышка Гирке, тем лучше становилось настроение у маршала.

— Боюсь, теньент просто не в курсе последних событий. — Савиньяк аккуратно пристроил влажный мех на дубовую скамью. — До недавнего времени Придды считались сторонниками новоявленного короля Ракана.

Графиня Гирке надменно подняла брови, смерив обескураженного теньента взглядом, за который ее, несомненно, следовало произвести в полковники вместе с братцем. Сеттэ невольно подтянулся, а Лионель с трудом сдержал очередную улыбку.

— Придды не поддерживают человека, называющего себя Альдо Раканом, — отчеканила достойная дщерь Вальтера Придда. — Теньент Сеттэ, вы ошиблись.

— Да, сударыня, — бедолага Сеттэ был незаменим в бою, но не в столкновении с придворными стервами.

— Графиня, не вините теньента. Письмо от Ноймаринена я получил лишь вчера. Кстати, разрешите поздравить вас с выдающимися карьерными достижениями вашего брата.

— Благодарю, — ледышка проигнорировала сарказм в голосе Лионеля. — Валентин ценит оказанное ему доверие.

Еще бы не ценил! Полковник в девятнадцать лет! Савиньяк-старший вспомнил преисполненное трагизма и искреннего возмущения письмо самого младшего Савиньяка. Умудриться подружиться с пленным дриксенцем и открыто объявить врагом однокорытника... Арно был истинным Савиньяком.

— Теньент Сеттэ, ставлю вас в известность, что герцог Придд принял сторону Талига и в настоящее время является полковником Северной армии.

Растерянный взгляд злополучного теньента и его несвязные извинения, похоже, удовлетворили несостоявшуюся пленницу, даже снизошедшую до легкого кивка: монархиня милосердна, мятежник помилован, казнь отменена. Судя по всему, временно.

Савиньяк разрешил теньенту удалиться и остался наедине с невольной гостьей, которую нужно было как-то устраивать, успокаивать, уговаривать... Что там еще полагается делать с нежными эреа, пережившими страшное нервное потрясение?

— Сударь, я могу рассчитывать на комнату и горячую воду? Раз уж мне придется провести здесь ночь.

— Несомненно, сударыня, — ехидна преспокойно, но, как и положено урожденной Придд, очень вежливо оскорбила его. — Вам подадут ужин. Боюсь, очень легкий, но я гарантирую вам сытный завтрак. Более того, я пришлю к вам служанку.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны. Моя Белла вчера сбежала с каким-то проходимцем. Глупая девчонка.

Савиньяк хмыкнул. В общем-то, он вполне понимал беглянку.

— Если вам понадобиться что-то еще...

— Распорядитесь перевезти мои вещи из экипажа, — перебила его «нежная эреа». — Больше я ни в чем не нуждаюсь. Еще раз благодарю за заботу. Меня проводят в мою комнату или это ничьим долгом не является?

Маршал армии без возражений подчинился приказу.

***

Если удача тебя не любит, то ничего с этим не поделаешь. Ирэна Гирке в который раз убедилась в старой истине, проснувшись в выстывшей за ночь комнате под надрывное завывание ветра и колючий стук бьющегося в стекло мерзлого снега. Закутавшись в одеяло — Создатель, как же она ненавидит чужие постели и запах чужого белья! — Ирэна подошла к окну, чтобы оценить масштаб бедствия.

Буря разыгралась не на шутку. За несколько предрассветных часов городок из побитой жизнью потаскушки превратился в юную невесту под белоснежной фатой — и эта перемена отнюдь не радовала графиню. Лошади и карета не пройдут по огромным сугробам, а ведь снег все идет и идет.

Создатель, как же холодно, когда в твоей жизни всегда идет снег.

Ирэна плотнее закуталась в пахнущее сыростью и горькими травами (от моли, что ли?) одеяло и вернулась в кровать. Можно спать дальше, по крайней мере, попытаться уснуть. Последние недели, да что там — месяцы, превратили ее в снедаемое тревогой и бессонницей чудовище, а ей не нравилось чувствовать себя стервой. Она не стерва, она просто... устала.

Ирэна уткнулась лицом в подушку. Кажется, ночью она была не слишком любезна с Савиньяком. Конечно, и сам маршал не воплощал собой куртуазность, и причины злиться у нее были. Но, Создатель, урожденная герцогиня Придд не может вести себя, как закатная кошка! Герцогиня Придд — это достоинство, спокойствие, вежливость, и неважно, что творится у нее на душе. Смогла же она с улыбкой выслушать отказ Робера Эпине, пусть сердце у нее разрывалось от боли и стыда. Смогла улыбаться, идя к алтарю с нелюбимым... Без слез выслушать весть о казни родителей...

А сейчас? Из-за проклятой бессонницы она превратилась в истеричку. Пора шить розовое платье с зелененькими рюшечками.

Очередная битва с бессонницей закончилась традиционно: полной и безоговорочной капитуляцией Ирэны. Снова позорное поражение. Она лежала и слушала, как бьется в окно злой ветер, поскрипывает старый паркет и, кажется, шуршат мыши. Где-то хлопнула дверь. Торопливые шаги. Чей-то тихий смех.

Замок просыпался.

Ирэна решительно встала с постели, сбросила с плеч одеяло — для этого потребовалась немалое мужество. Интересно, Савиньяк экономит на дровах или считает, что для Спрутов холод — идеальная среда обитания?

Вода в умывальнике за ночь стала ледяной. Чулки и нижняя рубашка неприятно отсырели — ну почему она не догадалась положить их в постель? Под глазами залегли темные круги. Волосы свисают черными сосульками. Сломался ноготь...

Ирэна с силой захлопнула дверь комнаты и отправилась за обещанным Савиньяком завтраком. И если маршал не предложит ей шадди...

***

— ...и проследи, чтобы разгребали снег у конюшни.

Лионель наклонил голову, стряхивая с потемневших от влаги волос снег и проклиная про себя разыгравшуюся не ко времени метель. Капитан коротко кивнул:

— Да, монсеньор. Что-то еще?

— Нет. Свободны, капитан.

А теперь — завтрак. Леворукий, он опять не выспался и даже не успел позавтракать. А Рокэ отдыхает в Багерлее.

Лионель невесело усмехнулся и отправился в Охотничий зал, ныне служивший офицерской столовой. О, божественный запах свежеиспеченных бисквитов!

Вот только столовую вместе с бисквитами захватили вражеские войска. Оккупанты в лице графини Гирке заняли любимое место маршала у камина, пили его шадди и недобро смотрели на аппетитную служанку, прислуживавшую за столом. Бедная Лиза! Ты слишком хорошенькая, чтобы угодить чопорной ледышке.

— Доброе утро, сударыня, — маршал решительно бросил вызов захватчику. — Вы рано встали.

— Доброе утро, — графиня изволила кивнуть. — Я привыкла рано вставать.

— Очень хорошо, — похвалил ее Лионель, присаживаясь за длинный дубовый стол. Обычно за этим столом собирались к обеду все офицеры высшего ранга вверенной Савиньяку-старшему армии. Завтракал же Лионель чаще всего в гордом одиночестве и на ходу. По вечерам стол снова пустовал, зато в трех местных трактирах разносчицы и кухарки сбивались с ног, не успевая обслуживать посетителей. Сам Лионель предпочитал «Веселую змеюку», во-первых, из-за названия, и, во-вторых, из-за чудных голубых глаз трактирщиковой дочки.

— Рада, что вы одобряете, — язвительно произнесла Ирэна Гирке.

Чудесная компания для завтрака!

Несколько минут пролетели в тишине. Ирэна, изображая мраморную гальтарскую статую, рассеянно смотрела в окно и пила шадди, Лионель резал холодную говядину.

— Видимо, мне придется задержаться в вашем замке, маршал.

— Дороги занесло, — кивнул Савиньяк. — И снегопад не прекращается. Вы не можете уехать в такую непогоду.

«Увы!» — добавил он про себя, хотя с тем же успехом мог сказать это вслух: ледышка очень понимающе улыбнулась.

— Как не вовремя, — светским тоном заметила графиня.

— Что не вовремя?

— В общем-то, все. Снег, моя поездка. Война...

— Кстати, я так и не поинтересовался, как вы оказались на тракте в эту пору?

— А я все думала, когда вы спросите. Это не похоже на вас, маршал, оставлять без внимания такие детали.

Савиньяк пожал плечами. Не рассказывать же ледышке о том, что если он не выспится в ближайшее время, то начнет забывать собственное имя. Да и стоило ли устраивать допрос среди ночи, когда и так понятно, что попавшая в силок птичка никуда не денется?

— Я навещала сестру.

Габриэла Борн. Женщина, в сравнении с которой сидящая перед Лионелем фарфоровая кукла в лиловом бархате — сама жизнерадостность.

— Надеюсь, поездка прошла успешно. Не считая, конечно, вчерашнего инцидента.

— Вполне, — графиня Гирке чуть нахмурилась. Лжет, и даже не пытается это скрывать.

— Ваша сестра здорова?

— Да, благодарю, — все еще хмурится. Что же у вас там случилось? Внутрисемейные разборки в клане Приддов? — Пожалуйста, еще шадди.

Служанка ланью метнулась к госпоже графине, чуть не расплескав одуряюще пахнущий шадди прямо на Лионеля.

— Лиззи, и мне.

Даже общество замороженной стервы не лишит его аппетита. Впрочем, та как раз перестала морщить брови, вздохнула и изобразила бледными губами нечто, похожее на улыбку.

— У вас варят чудесный шадди.

Леворукий, ну хоть что-то она одобряет.

— Я же южанин.

— Хороший шадди ценят и на Севере, — Ирэна поднесла чашку к губам и отпила с явным наслаждением.

— Не сомневаюсь. Но только южане умеют его варить.

— Пожалуй, вы правы, — оказывается, когда ледышка улыбается, она не такая уж... ледяная.

— Впрочем, герцог Алва утверждает, что настоящий шадди можно попробовать лишь в Багряных землях и у него в Кэналлоа.

Поболтаем о Вороне, госпожа графиня? А то что-то вы стали слишком любезной.

— Герцог Алва, несомненно, знаток. Но меня вполне устраивает тот шадди, что предлагают у вас.

Мало того, что ледышка и бровью не повела на его выпад, так еще... Нет, вот так улыбаются, только флиртуя. Или у него слишком извращенное понятие о светской беседе за завтраком? Леворукий, скажи ему кто еще позавчера, что он будет завтракать наедине с ледышкой Гирке, а та будет улыбаться ему улыбкой Марианны...

Наверное, он все-таки порочен до мозга костей. Нормальному человеку не придет в голову мысль переспать с добродетельной эсператисткой, от которой просто веет торкским холодом, а в светлых фамильных глазах застыла равнодушная пустота.

В глазах, обведенных темными кругами усталости.

Лионель, ты извращенец.

***

— Чем вы планируете заняться сегодня? Увы, лично я не могу предложить вам каких-либо развлечений.

О, немногим удается увидеть такое — смущенный Лионель Савиньяк, пусть это смущение и заметно лишь искушенному взгляду. Понял, что его фраза звучит двусмысленно, особенно после ее улыбок. Кошки закатные, да за кого он ее принимает? Не будет она покушаться на его сомнительную добродетель. Она замужем, в конце концов.

А легкий флирт... Маршал, не будьте трусом!

Хотя последние полгода — Ирэна усмехнулась, и хорошо, что Савиньяк этого не увидел, занятый своим шадди, — она выглядит так, что от нее и Гирке станет шарахаться. Гальтарское привидение.

Особенно обидно чувствовать себя некрасивой рядом с господином графом Савиньяком. Интересно, почему некоторых залегшие под глазами тени уродуют, а у других подчеркивают красоту? Ах, граф Савиньяк, белокурая мечта талигойских дам...

Что ж, успокоим маршала.

— Я еще не решила. В замке есть часовня?

Лионель Савиньяк улыбнулся — она сказала то, чего он от нее ждал. Совсем не сложно оправдывать чужие ожидания, если поколения предков старательно создали весьма характерную репутацию.

— Конечно, Лиза вас проводит. Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо. Не хочу вас обременять.

— Что вы, сударыня, — ну просто рыцарь в сверкающих доспехах. Почти святой Алан. Кого вы пытаетесь обмануть, маршал? — Я могу лишь радоваться вашему присутствию.

Ох, граф. Берите свою Лиззи и идите радоваться ее присутствию. А она чертовски устала, она выглядит, как Мирабелла Окделл, она цинична и где-то даже умна, и давно не верит черноглазым кавалерам...

Но спасибо за улыбку. Вот в нее верить хочется.

— Вы столь любезны, — пора ей становиться гадюкой. Это помогает сохранить самоуважение.

— Я всегда к вашим услугам. Да, что касается ваших людей, то с ними все в порядке. Я...

Он и в самом деле думает, что она не заботиться о своих людях?!

— Я знаю. Теньент... забыла его имя, просветил меня на этот счет.

Не ожидал. Вам надо выспаться, маршал. Даже герои, вроде вас, должны когда-то спать. Но советовать вам... Это не ее дело. Она — равнодушна и холодна, как эта бесконечная зима, не так ли?

***

День выдался на редкость суматошным, и это не смотря на погоду, вернее, непогоду. Думать о нечаянной гостье Лионелю было некогда, да и не слишком-то и хотелось. Ощущение от утреннего разговора с графиней Гирке было каким-то... странным?

Еще в той, доизломной, жизни они изредка встречались при дворе, один раз даже танцевали на каком-то балу и, кажется, оба не пропустили ни одной Большой королевской охоты. Ледышка в седле была хороша, не чета многим дамам, да и мужчинам тоже. В отличие от родственников, она часто улыбалась, но вряд ли искренне. И еще была та старая сплетня о ее влюбленности в Робера Эпинэ, тогда еще не мятежника и не герцога, а юного жизнерадостного шалопая, обожавшего рыжих девчонок и красные вина. Что еще? Ирэна Гирке не была той фигурой, которая могла бы привлечь внимание Савиньяка-политика, Савиньяка-интригана и, разумеется, Савиньяка-мужчины. Еще одна заурядная марионетка в руках властного отца, разменная монета его политических игр, пустышка...

И, как оказалось при более близком знакомстве, язва и колючка. Очень вежливая колючка. Роза, которая не цветет, но больно колет случайных прохожих.

Вечером маршал с неподдельным интересом выслушал доклад о времяпрепровождении графини Гирке и в очередной раз удивился. Вместо того, чтобы на весь день застрять в часовне, благородная дама пробыла там весьма недолго, а после велела Лизе приготовить ей ванну и отыскать морисское масло. Морисского не нашли, зато в личных запасах жены коменданта замка обнаружилось розовое масло из Кэналлоа, которое благородная эреа беззастенчиво присвоила, воспользовавшись привилегиями гостьи и гостеприимством комендантши. Более графиня из комнаты не выходила, да и Лиззи отпустила лишь поздно вечером.

Очаровательно. Вместо того, чтобы молиться, как положено добродетельной эсператистке, Ирэна Гирке изволит ублажать себя горячей водой и розовым маслом. Лионель усмехнулся: графиня, видимо, не чувствовала себя агнцем, попавшим в пещеру льва рыкающего. Для урожденной герцогини Придд она как-то чересчур легкомысленна. Может, на колючей розе все же есть бутоны? Вот и масло... Ведь сказала как-то незабвенная королева Алиса, что розовое масло — первый шаг на пути порока. А в пороках старушка знала толк.

Этой же ночью маршала посетило чудное видение. В общем-то, Лионель редко видел сны, но уж если ему что снилось... Черные и белые розы, а оборванные лепестки почему-то алые, как кровь и вино... графиня Гирке в прозрачной воде, в светлых глазах таится не пустота, а нежность... обнаженное тело белее снега, капли масла на гладкой коже... Лизхен... ладони скользят, втирая драгоценные капли, лаская изогнувшееся тело... руки сплетаются...

Маршал Савиньяк уже давно так замечательно не высыпался.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.