Слюни, шерсть и черные глаза

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Crabat
Бета: нет
Гамма: нет
Категория:
Пейринг: Олаф Кальдмеер Руперт фок Фельсенбург
Рейтинг: G
Жанр: General Humor
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: нет
Комментарий: Знаете, все таки считаю что Кальдмееру лучше завести собаку чем жену. А какая собака достойна Ледяного? Правильно, огромная, черная и пушистая. Пастораль, предканон и полная слюнявая идиллия.
Предупреждения: Бред и ООС, как обычно; джен и розовые сопли.

Волшебница Фельсенбурга вскочила с кресла, едва Руперт вошел в комнату.

— Руппи, дорогой, — мимолетная улыбка невероятной красоты, и мать трепетно обнимает сына. Отвыкший за полтора года на флоте от нежных рук и сладких слов лейтенант может только кивнуть. И не вырываться. Некоторое время, скажем, минут пять.

Впрочем, со смущением Руппи справился быстро.

— Мама, рад что вы все приехали. Как тебе Метхенберг?

Сидевшая на диване Агата чуть сдвинула брови. Ну конечно, портовый город, здесь нет Эйнрехтских балов. А виноват братец, из-за которого мать и притащила дочерей в эту дыру. Сестра открыла было рот, но Дебора тут же ее перебила.

— Столько кораблей в гавани! Огромные, красивые! А на улицах одни моряки!

Осторожно отцепив от себя Лотту, Руппи постарался мило улыбнуться. Мама немедленно потрепала его рукой по щеке и опустилась в кресло. Волшебница сидела на самом краю, чуть наклонив золотистую голову, изящно сложив тонкие аристократичные руки. Казалось, сияние огромных глаз освещало комнату получше любого фонаря. А чуть блестевшие в уголках слезы заставили Руппи смутиться вновь.

— На кораблях моряков еще больше! — фальшиво улыбнулся он. И вдруг заметил маленькую левретку, сидевшую рядом с Деборой. Она едва заметно подрагивала, несмотря на забавную розовую накидку. Собачонка ничем не напоминала великолепных гончих из Фельсенбурга. И уж тем более тонконогих борзых Мартина. Одна свора, добытая дядей, стоила не меньше полностью оснащенного флейта, еще и нагруженного пушниной.

По лицу лейтенанта пробежала серая тень. Мама не могла этого не заметить.

— Руппи, что с тобой?

— Все в порядке. Что вам рассказать? — с усилием улыбнулся он, всем своим видом стараясь показать радость от встречи. Но Лотту просто так не обманешь.

— Но я же вижу! — мама пробежала глазами по комнате. — Неужели тебе не нравится левретка? Руппи, ты же любил собак!

«И сейчас люблю», — пронеслось в голове лейтенанта флота Его величества. Гончих на смычке. С безопасного расстояния, верхом на лошади, а главное, с ружьем на плече.

Дебора, трепавшая огромные несоразмерные уши левретки, вдруг воскликнула:

— А на флоте есть собаки?

— Есть, — нехотя признался Руппи.

— А на «Ноордкроне»? — тут глаза загорелись и у Агаты.

— И на «Ноордкроне» есть...

День, когда адмирал цур зее вернулся с вечера по случаю юбилея шаутбенахта Густава Цвайера, определенно, можно было назвать черным. Руппи даже и не подумал о вывешивании штормовых флагов, увидев спящий в адмиральском кресле пушистый клубок. Клубок иногда чуть поскуливал и трогательно дергал лапами.

— Мой адмирал, — прокашлялся Руппи. — Шаутбенахт фок Шнееталь просил вам передать.

Папка с бумагами легла на стол.

Ледяной потрепал мохнатый клубок за ушами.

— Спасибо. Руперт, сходи на камбуз, попроси молока.

Адъютант удивленно уставился на кресло. Черные глаза чуть блестели среди густой темной шерсти. Щенок зевнул, показав пятнистый язык.

Кальдмеер улыбнулся.

Дебора захлопала в ладоши. Левретка гавкнула.

— Расскажи!

Руппи вздохнул.

Спустя полгода адмиральский ньюфаундленд успел окончательно достать обоих адмиральских адъютантов. Мерзавец почтительно и вежливо вел себя в присутствии Кальдмеера, трогательно подносил ему подзорную трубу по команде (при необходимости — футляр с картой, иногда даже секстант) и радостно слюнявил колени Ледяного, взгромоздив на них большую квадратную голову. Шаутбенахт трепал разросшуюся до гигантских размеров псину по холке и подкармливал колбасками. За это подзорную трубу приносили и ему. Иногда по настроению, иногда это зависело от качества колбасок.

Руппи проклинал свой пошитый из дорогого бордонского сукна мундир, на который отчаянно липла черная шерсть. Погрызенные скатерти в кают-компании, ножки стульев со следами острых зубов, а главное — частенько находившиеся на собачьем матраце (творчески переделанном Дицем из койки) обслюнявленные и дырявые шейные платки приводили Фельсенбурга в ярость. Апофеозом стали испоганенные пушечные тали на верхней палубе. Схлопотавший за это три вахты вне очереди Зепп устроил ньюфу выволочку в лучших боцманских традициях. Пес проникся и больше беспорядков на батарейных палубах не было. Вся разрушительная энергия вымещалась в адмиральском салоне, либо в кают-компании. А безобразник умильно ластился и к Руппи, взваливая свою огромную тушу на плечи лейтенанту. Особенно он любил это делать после прогулки по свежевыдраенной палубе. Вымоченные в морской воде лапы, летящие слюни, радостно распахнутая пасть — и Руппи начинал мечтать о перевод с «Ноордкроне» куда-нибудь подальше. Скажем, в кавалерию. Уже через мгновение приходя в себя, Фельсенбург строил планы перевода исключительно пса. В качестве шашлыка, куда-нибудь в Багряные Земли.

— Это неинтересно.

— Очень интересно! А как его зовут?

Развалившийся в ногах адмирала цур зее трехмесячный щенок задумчиво грыз старую кожаную перевязь, пожертвованную Шнееталем. Кальдмеер, хмурясь, в очередной раз сверял Бермессеровы баталерские отчеты.

— Олаф, ты бы назвал его уже как-нибудь, — вдруг предложил шаутбенахт.

Кальдмеер кивнул. Снизу раздалось бурчание. Ледяной мельком глянул на обслюнявленные сапоги и вновь уставился в документы.

В шестнадцатый раз послав отчеты к кошкам, Шнееталь продолжил:

— Пусть будет варитом.

— Он не похож на варита, — отозвался Кальдмеер, перелистывая страницу.

Черный хвост застучал по полу.

— Руперт, вы же с Дицем его как-то зовете?

Лейтенант вздрогнул.

— Мы его зовем бешеным, — Руппи чуть покраснел, — иногда.

Воспоминания как несколько часов назад адъютанты разыгрывали в тонто обязанность вычесывать пса и бутылку «Девичьих слез» заставили его окончательно устыдиться.

Кальдмеер подтянул к себе следующий лист, исписанный красивым почерком со множеством завитушек.

— Пусть будет Кэналлийцем.

Щенок ласково смотрел на Ледяного черными преданными глазами.

— Это неинтересно, — отрезал Руппи.

Сестры надули губы. Тень пробежала по маминому лицу, чудесные брови чуть изогнулись.

— Милый, что с тобой? — Лотта внимательно всматривалась в лицо сына. Огромные глаза были печальны. — Случилось что-то плохое?

Голос стал тихим и требовательным. Лейтенант сглотнул комок.

— Мама, все в порядке. Лучше скажи, сколько вы еще пробудете в Метхенберг? И когда приедет папа?

Как всегда при упоминании отца, «волшебница Фельсебурга» словно засветилась изнутри. Тут же зазвучал чарующий голос.

— Милый, буквально через пару дней. Он так хочет с тобой встретится...

Руппи поправил шейный платок и облегченно выдохнул.

Тем временем в кают-компании «Ноордкроне» Кэналлиец вдохновенно грыз чью-то потрепанную адъютантскую повязку...
© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.