Осколки

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Crabat
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Слэш Джен
Пейринг: Руперт фок Фельсенбург Ротгер Вальдес/Олаф Кальдмеер
Рейтинг: PG
Жанр: Angst Drama
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: нет
Комментарий: нет
Предупреждения: POV Руперта. На редкость дикий ООС родственничка кесаря.

В голове пусто, в душе мерзко, а на коленях пристроилась мохнатая тварь. Благодарность отцу Луциану никуда не делась, но какое же это надоедливое существо. Она недовольно бурчит и топчется, выпуская острые когти. Почесать за ухом? Любишь ведь.

На третий день своим громким, чуть ли не весенним мяуканьем, трехцветная удача вывела из себя Юхана и корзинка с Гудрун отправилась на «Астэру». Вальдес клялся, что оглушительную «крабью тещу» шкипера слышит все Устричное море. И он совершенно не удивлен, как Вернер столь быстро нас нашел.

Я был рад? Не знаю. После Зеппа в алых лучах внутри словно все выгорело. Он хмурился сквозь окровавленный слой копоти, но глаза были чужие. Вертикальный зрачок, и Йозев Канмахер стал красиво скроенной подделкой. Не смеяться, не плакать, но смотреть сухими глазами на уходящую за горизонт «Глаубштерн» я мог. Мог что-то отвечать Вальдесу, мог отхлебнуть из услужливо подставленной фляги Клюгкатера. Старый Канмахер потрепал меня по плечу. Я был ему благодарен — он молчал.

Фальш. А я стоял и гадал, как дурак, она или не она.

Плевать. От крови и грязи не отмыться. От памяти нельзя отказаться. Кем я стану, если забуду рыбьи глаза Бермессера? Шнееталя, стоящего плечом к плечу с Вальдесом? Искаженную морду фок Хосса, когда он с ужасом в глазах рассказывал про Шек?! Бойни, Мартина, Генриха. Сожженные письма...

Наивный идиот. И они расплатились по твоим счетам. По твоей расписке перед Леворуким, когда ты клялся отдать все в обмен на жизнь адмирала.

Тогда, на вельботе, мне казалось, что это нужно. Кальдмеер был последним осколком «Ноордкроне», он должен был спастись. Не ради справедливости, я в нее и тогда не верил. Странно верить в равное воздаяние, будучи графом и наследником Фельсенбургов. Не ради возмездия, хотя оно необходимо. А ради теплой улыбки и моей мечты. Мечты о великой славе и заслуженных орденах, мечты стать седым адмиралом цур зее, прошедшим семь кампаний, быть человечным и бесстрашным. Быть героем.

Ты начал с Олафа, Как считаешь, Фельсенбург, он рад такой жизни? Ты продолжил в Альте-Дерриг. Сколько честных моряков, относительно честных, ты повел на петлю, кошки тебя раздери?! Рвешь чужие жизни на клочки, ломаешь людские судьбы, пытаясь искупить свои ошибки. За собственную трусость, когда при Хексберг ты бился в панике, не понимая, что делать. За собственную глупость, когда погиб дядя. За собственную гордость, когда прикончил прихвостней Вернера. За собственное бессилие перед судьбой.

Они идут к твоим целям, рискуют своей шкурой ради сбежавшего от дотошных родственников графа. А я рискую всем ради Ледяного.

Почему? Присяга? Долг? Будь честен. Хотя бы с собой.

Я не выдержал и взглянул на кошку. Пушистый шар не сводил с меня желтых глазищ, пока я мерил шагами каюту.

Ничего не напоминает?!

Гудрун взмахнула толстым хвостом и, выгнув спину, начала тереться о колени. Схлопотав носком сапога, она обиженно мявкнула, но не унималась.

Я тупо смотрел на ее розовый нос. Может, покормить? После Адрианклостер она не похудела, но все-таки.

Лишь бы не сидеть здесь.

Ну куда ты суешься?! Я с наслаждением запер дверь. Раздалось обиженное повизгивание. И трогательный, пронзительный плач.

«Астэра» от линеалов кесаря отличается не сильно. Но меня забавляет расположение кают. Пустовавшая капитанская каюта, в которую Вальдес определил Олафа, находилась в непосредственной близости от буфета. Может, что-нибудь дадут беглому подданому кесарю. А не проще спуститься в камбуз? И проще, и надежнее. Но я иду на среднюю палубу.

Тихий голос Олафа за соседней дверью. Невольно останавливаюсь. Честь и совесть? Руперт, не смеши. После твоих фокусов на Китенке и Троттена, от этих удивительно красивых слов ничего не осталось. Внутри затаились лишь злоба и острая боль. С учетом трактата по анатомии — в области селезенки.

Ушла честь, ушла совесть. Долг «Ноордкроне» отдан.

Что «Подожди»? Гром и молния! Я прислоняюсь к двери. Вальдес?

Муштра делает свое дело. Одернуть куртку, настойчивый стук. И дурацкий вопрос на языке «А что тут происходит?!»

Сочинив с ходу пару вежливых фраз, я осторожно дергаю дверь. Незаперто.

Мой адмирал?!

Болван. И в Придде ты не верил, так поверь хоть сейчас! Я ошарашенно смотрел на достойное гайифских таверн зрелище.

— Мой адмирал, — четко, словно на юте перед Хохвенде. Нет никаких прав лезть в чужую душу. Лезть в чужую жизнь. Но не сегодня. Не сейчас. — Что здесь происходит?

Вальдес нехотя выпускает Ледяного, и я вижу растрепанного Кальдмеера. Эспера уехала вбок, а грудь пересекает длинный белый шрам.

— А что вы здесь, забыли, Руперт?! — Вальдес хищно уставился на меня.

— Мой вопрос был адресован не вам.

— Но именно я хочу получить ответ.

Идите к кошкам, господин вице-адмирал!

Я растерянно смотрю на Ледяного. Почему мне кажется, что я опять вернулся в тот кошмар?! Опять не знаю что делать, вокруг лишь темень, волны и фрошерские пушки. А передо мной тает что-то очень дорогое, близкое и нужное, тает прошлая жизнь, которую уже не вернешь.

«Ноордкроне» не вернешь. Не вернешь того Кальдмеера, который, тепло улыбаясь, отпускал меня на берег. Это хуже, чем кровь. Это хуже, чем боль. Чистым не вышел никто? Но, мой адмирал...

— Руперт, — начал было Кальдмеер. Не надо! Вы адмирал цур зее, вы командовали Западным флотом, вы не подстилка для фрошера! Даже для Вальдеса.

— Вы правы, господин вице-адмирал Вальдес, — быстро перебиваю я. Голос дрожит или мне кажется? — Я хотел бы взять вельбот и вернуться на «Селезень».

— Извольте.

— Разрешите идти? — и щелкнуть каблуками. Даже отец восхищался моей выправкой.

Вальдес кивает. В глазах Бешеного играют синие искры. Злющие. И знакомые...

Шкипер гнал в каюту, к запертой визжащей кошке, но я стоял на мостике, устало вперясь в ночное небо. И не видел ничего. Где-то далеко осталась Дриксен, осталась бабушка, осталась мама. В зачарованном озере было бы проще. Фридрих долго не выдержит, лишь переждать несколько месяцев. Штарквинды наверняка не сидят без дела. Надо будет поговорить с Юханом. Альмейда не Вальдес. Хексберг не Фельп.

— Забудь.

— Не могу.

Забыть про грязь и кровь, не вспоминать мертвого лейтенанта на Китенке и пляшущего на рее Бермессера, перестать видеть печальные глаза Ледяного и ухмылку Вальдеса?

— Почему?

Она стояла на фальшборте, трепетали чаячьи крылья.

— Больно. Если забуду, как я потом вернусь?

— Глупый, не понимаешь... Он забыл, забудь и ты. А сейчас... Станцуем?

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.