Вопреки

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Beroald
Бета: Jenny
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Рокэ Алва/Джастин Придд
Рейтинг: R
Жанр: Angst
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: Джастин знает, что сближение с Алвой может стоить ему дорого.
Комментарий: Сцена, описанная в тексте, частично базируется на эпизоде из миди «Дитя и вишни», включая повтор трех предложений. Написано на Фандомную битву – 2012.
Предупреждения: нет

Двое под пологом сумрака, вечная классика,
Хрупкое пламя, на миг отогнавшее смерть.
Мы умирали от истины тайного праздника —
Значит, от пуль и клинков не могли умереть.

«...А потом ты коснешься плеча.
Я предчувствовал целую жизнь,
Как погибшей реки достигает живительный ветер,
Как трепещет, растаяв, свеча,
И сияние сфер обнажив,
Где-то там, за пределом тюрьмы, небо тонет в рассвете.

Расскажи мне о новой весне —
До того как протрубят сигнал.
До того как расплаты потребуют новые цепи.
Мне бы стать хоть немного сильней,
На один невозможный финал...
Я дождусь возрождения в самом мучительном склепе,
От конца всех историй земли — до начала начал.

Лишь бы ты не молчал,
Никогда для меня не молчал».

Arnoshka


Если лечь на закате, будет болеть голова — или привидится во сне нечто мрачное и злое, насланное духами, что в сумерках просыпаются в темных углах. Это суеверие Джастин слышал неоднократно — от старых слуг в Васспарде и даже от кого-то из товарищей по Лаик, но никогда раньше не имел случая убедиться, что сон на закате и вправду тяжел и странен, а видения — полны неясных угроз.

Он проснулся со стоном, часто дыша, и неприятный сон тут же растворился, исчез из памяти, оставив горькое послевкусие. Он что-то доказывал кому-то во сне... Oтцу? Неважно.Пока он спал, кто-то из ординарцев внес в палатку зажженный фонарь. Блики пламени плясали на стенах из холста, а за ними медленно сгущались сумерки. Джастин сел на постели, на которой час назад заснул, не раздеваясь. Подмятый конем бок спустя шесть дней уже почти не беспокоил, но вывихнутая нога по-прежнему нет-нет да и отзывалась болью. А ведь мог и просто лежать уже в земле, простреленный пулями дриксов.

У входа послышались шаги. Слишком громко для Отто... Хорошо бы уже приказ им с Альт-Вельдером завтра быть готовыми к выступлению. Вынужденное безделье последних дней временами давило на него, как и воспоминания об их первом разговоре с Алвой, после того как Джастинa вытащили из-под подстреленной Первым маршалом лошади. Тогда он считал, что герцог Алва вмешивается не в свое дело, да так оно и было. Быть остановленным в миг, когда решение расстаться с жизнью принято — что может быть унизительнее? Но отчего-то он позволил самоуверенному кэналлийцу разговорить его, отвечал на саркастические вопросы, пока не почувствовал странное облегчение от горьковатых сентенций Первого маршала. И теперь был уже готов сражаться, хотя в день их знакомства не видел в войне другой цели, чем скорая смерть от вражеской пули.

— Не трудитесь, я сам о себе доложу.

Знакомый насмешливый голос заставил вскочить на ноги, хоть Джастин и был без сапог. Все же неловко было оттого, что спал днем.

— Вы один?

Рокэ Алва, без шляпы, в расстегнутом у ворота мундире, шагнул в освещенное фонарем пространство. Джастин отвел с лица сбившиеся со сна волосы и серьезно подтвердил:

— Один.

Кэналлиец кивнул и небрежно упал в стоявшее напротив кресло.

— Вы не представляете, что учудили наши дриксенские друзья. Рассыпаться по всему северу Гельбе на небольшие отряды — видимо, чтобы не упустить кабанов, буде таковые попытаются проникнуть через леса на ту сторону! — Алва сделал неопределенный жест рукой. — Мы можем выбирать на свой вкус, где именно делать из них рагу. Но сподручней всего будет сделать это под Зинкероне.

— Мы выступаем? — спросил Джастин, сам удивляясь тому, как все внутри напряглось от жажды действия.

— Завтра. Так что выспитесь этой ночью как следует.

Маршал встал и так же непринужденно направился к выходу, где теплый ветер лениво трепал незакрепленное полотнище.

— Вы уже уходите?

Алва замер и посмотрел на него вполоборота. Свет фонаря высветил рельеф высоких скул и тонкие, почти всегда изогнутые в усмешке губы.

— Нет, я только закреплю полог, раз ваши люди этим не озаботились.

— Оставьте, Отто скоро вернется.

— Как вам угодно.

Рокэ повернулся назад, в полтора шага пересек освещенное фонарем пространство и вновь опустился в кресло. Холеная рука коснулась перевязи, чуть ослабила пряжку и потянулась к кувшину и бокалам на сундуке у кровати.

— Позвольте, я налью, — вспомнив о том, что вино разливает младший по званию, Джастин поднялся и взял кувшин.

Алва смотрел на него из-под полуопущенных век, постукивая пальцами по деревянному подлокотнику. Джастин протянул ему бокал и вздрогнул, когда пальцы кэналлийца сжались на ножке из алатского хрусталя, коснувшись его кожи.

— Садитесь, граф, Создателя ради.

Их разделяло меньше шага — такая малость, что Джастин сам не заметил, как встал и сократил расстояние. Брошенный на пол ковер позволял почти не чувствовать выступавших из земли корней, от которых было никуда не деться на берегу реки. Он сел, вытянув перед собой ноги и глядя снизу вверх на точеное лицо кэналлийца. Улыбнулся, чувствуя себя блаженно заигравшимся мальчишкой, и облокотился спиной о твердое колено. Алва сделал вид, что ничего не случилось — а может, для него и вправду не было ничего особенного в шальной влюбленности очередного молодого офицера. Откинувшись на спинку кресла, протянул Джастину его бокал, плеснув туда «Крови».

Над палаткой медленно двигались в небесной темноте созвездия, где-то далеко во дворце сидела над книгой в своем будуаре женщина, не стоившая больше его смерти. Осмелев, Джастин поймал ладонь Ворона, прикоснувшись губами к суховатой коже. Блеснули перед глазами сапфиры в старинном перстне. Алва рассмеялся, легко и не обидно, потом отнял руку и взъерошил ему волосы.

— Я рад, что вы остались живы.

— Я тоже.

Он так и не смог вспомнить потом, кто из них первым сделал следующий шаг. То ли Алва, отставив бокал, наклонился, чтобы рассмотреть что-то на ковре, и пряди его волос, пахнувшие полынью, коснулись щеки Джастина, то ли он сам поднял лицо и потянулся, ища поцелуя. Все произошло само по себе, словно где-то в испещренной случайностями книге был заранее отмечен для них этот вечер, и обойти его было не в их силах.

Поцелуй прервался лишь на миг, когда Алва отстранился, чтобы избавиться наконец от портупеи и шпаги, и тут же притянул его вновь, опустившись на ковер и облокачиваясь спиной о кресло. Пряный запах морисских духов на миг обострил ощущение чуждого, только усилив притягательность кэналлийца. Да, отец, я избежал одной погибели и нашел другую. Я целовал руку твоему врагу и не жалею об этом.

— Опустите полог.

Слова, сказанные тихо, обладали тем не менее силой приказа. Впрочем, он и не думал сопротивляться.

Когда он вернулся, Алва, уже без мундира, в смявшейся за день батистовой рубашке, лежал все там же на ковре. В свете фонаря его взгляд скользнул вопросительно по лицу, без тени вульгарности или смущения. Джастин на миг отвел глаза, но тут же решительно тряхнул головой и опустился на ковер рядом. Стянул с кровати подушку, положил ее себе под голову и откинулся, глядя в темный потолок шатра, пока над ним не склонилось насмешливое лицо и темные локоны не скрыли свет фонаря. Тонкие, сильные пальцы проникли под колет и рубашку, лаская плечи и спину. Принимать эти ласки было странно и в то же время невыносимо приятно, и он лишь чуть вздрогнул, когда чужая рука легла поверх ткани на его пах. И тут же, повинуясь невысказанной просьбе, распустил пояс штанов, позволяя ей проникнуть дальше.

Теплые пальцы коснулись его естества, лаская и чуть сминая, как будто Ворон не решил еще, хочет ли доставить наслаждение или причинить боль. Когда он, помедлив, провел кончиками пальцев по чувствительной коже, Джастин невольно спрятал лицо в пахнувших полынью волосах — и тут же зашелся тихим стоном удовольствия. Спустя пару мгновений он вновь откинулся на подушке, кусая губы, и увидел, что лицо Алвы оставалось отстраненным — словно даже на ложе любви кэналлиец смотрел внутрь себя.

Алва довел его до экстаза достаточно скоро, и только после этого властно притянул к себе расслабленное тело, заставив развести колени. Джастин целовал через батист угловатые плечи и смотрел, как пляшут их тени на опущенном пологе, а потом, поняв наконец, чего от него желают, бесстыдно обнял ногами бедра любовника. Да, я способен отдаться ему, пронеслось в голове. Ты не ожидал? Тем хуже.

Боль нахлынула ответом — неважно, чьим именно. Где-то за пределами шатра и за темным занавесом ночи бдели над миром непреклонные боги Севера, взимавшие по году лишений за один миг счастья. Где-то проклинал его во сне отец, непреклоннее всех богов. Лицо Алвы, склоненное над ним, оставалось прекрасным даже в судороге удовольствия. Джастин улыбнулся сквозь боль. Кэналлиец, избалованное дарами дитя Юга, не слышал голоса северных богов.

За одно это граф Васспард отдал бы ему не только честь, но и жизнь.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.