Тот, кого я вижу

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Beroald
Бета: Jenny
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Рокэ Алва/Ричард Окделл
Рейтинг: PG-13
Жанр: Angst General
Размер: Миди
Статус: Закончен
Дисклеймер: Персонажи и вселенная — Веры Камши, автор претендует только на свое воображение.
Аннотация: нет
Комментарий: Первый текст трилогии. Фик написан на Хот-фест по заявке «Тот, кого я вижу — не вы, а если так, мне, в общем, все равно».
Предупреждения: нет

«Ведь тот, кого я вижу, не вы — а если так, мне, в общем, все равно...»

Канцлер Ги

I

Ричард Окделл едва держался на ногах от усталости. Горы в этих краях были не такими, как на севере. Обманчиво пологий склон с вьющейся ввысь тропой изматывал не меньше, чем бесконечные надорские овраги, а перевал, про который рассказал ему контрабандист из Эпинэ, пока оставался недостижим.

— Каждый день кто-нибудь спрашивает, иногда целыми семьями идут.

Ричард как сейчас видел перед собой лицо плутоватого простолюдина, сделавшего состояние на контрабанде драгоценных вин из Кэналлоа, а теперь на старости лет нашедшего и другой источник дохода.

— У нас-то, почитай, зимой еды самим едва хватит, а тут еще вашего брата надорца понабежало... В столицу, я слышал, никого не пускают, так те, кто поживее, все норовят через перевалы, да на юг. Только перевалы свои кэналлийцы хорошо охраняют, понимают, видать, что беженцев со всего Талига им не прокормить. Наша тропка, почитай, одна надежда. Ну, вы-то, сударь, дойдете — один, да налегке. Только до портового города еще три дня пешком, а в Боэну, сразу за горами, заходить не советую. Не любят там сейчас чужаков — слишком много набежало.

В обмен на посредственную лошадь, купленную им еще в Кракле, старик снарядил Ричарда таким же посредственным оружием — плохоньким пистолетом и кинжалом. Из бывших при нем фамильных перстней после путешествия через Эпинэ оставался один, тот самый, когда-то проигранный Эстебану, и вновь расставаться с ним ужасно не хотелось.

Значит, до ближайшего порта он доберется, питаясь дичью. Благо, Окделлы умеют охотиться.

Темнота сгустилась быстро, а до перевала он так и не добрался. Временами казалось, что склон вдруг начинает спускаться вниз, но дальше снова приходилось карабкаться в гору. В конце концов, он лег в полной темноте прямо у тропы, не чувствуя истоптанных за день ног, и тьма поглотила сбивчивые мысли, посещавшие его каждый вечер.

Мелькнуло где-то за гранью сна безразличное лицо Алвы, злые глаза снова были зрячими. Вы были правы, монсеньор, честь — фантом и приманка для глупцов, а недоступные королевы — все сплошь шлюхи. Вопрос, что делать со всем этим ему, Ричарду. Завтра он над этим обязательно подумает.

Его разбудили блеяние и звон. Стадо местных коз, судя по колокольчикам — явно не диких — с шумом спускалось со склона в долину, которой он вчера не видел. Внизу виднелись крыши и башни городка, расположившегося на склоне горы. Неужели в темноте он ненароком миновал перевал?

Пастуха с козами не было, но Ричард посчитал разумным все равно убраться с тропы. Зеленая чаща уже с утра дышала теплом, несмотря на начало осени. Спускаясь все ниже по склону, он наконец набрел на ручей, напился. Хотелось есть. Он обшарил карман в поиске последних таллов и выругался. Похоже, немногие остававшиеся у него монеты выпали, когда он устроился на ночь, положив колет под голову. Голод, конечно, мгновенно воспрял и не давал о себе забыть всю дорогу вниз.

Городок был как две капли воды похож на такие же городки в окрестностях Агариса, только без изобилия церковных башен. Разве что говорили здесь на непонятном ему кэналлийском и нищих на улицах он не встретил. Несколько бедняков толпились у единственной, похоже, на весь город олларианской церкви, из которой после службы высыпало на редкость мало прихожан. Он всегда знал, что герцоги Алва — безбожники. Похоже, и среди их подданных вера была не в почете. Когда смолк колокол, вышел олларианец — такой же смуглый и чернявый, как большинство здешних, и стал раздавать хлеб. Заметив в кучке голодранцев двух талигойцев — скорее всего, беженцев, — Ричард без стеснения подошел. В конце концов, по виду его вполне можно было принять за обнищавшего солдата, после ранения покинувшего службу. Ранение в плечо и вправду было, об этом позаботился Карваль.

Поклонившись, Ричард принял и благословение еретического святоши, и ломоть свежего хлеба, но есть его тут же на площади не стал, а взяв с собой, вернулся в лес, покрывавший нагорья сразу за городской стеной. Он мерзко чувствовал себя среди кэналлийцев. Добрел из последних сил до невысокой стены из белого камня, перевалил через нее, нашел поваленное дерево и устроился в его тени. Рано или поздно ему надо будет подумать, как добраться до ближайшего порта и, видимо, устроиться на корабль, по возможности — гайифский, но сейчас хотелось только есть и спать.

Проснулся он под вечер, от легкого потрескивания веток на другом конце поляны, тянувшейся вдоль ручья. Как мог тихо поднял голову и обмер — совсем недалеко, в тени большого дерева, щипал траву молодой олень. Рука сама потянулась к лежавшему рядом оружию. Сейчас бы только не спугнуть чуткое животное — и на ужин у Ричарда Окделла будут не только остатки утреннего подаяния. Но как заглушить звук кремня и металла, готовя пистолет к выстрелу? Еще одно осторожное движение, и... нет, все усилия пошли прахом. Спугнутое животное понеслось в сторону, но еще оставалось на виду, и Ричард выстрелил наобум, не веря в удачу и почти не целясь. Однако ему повезло — во второй раз за этот день.

Хлеб был уже немного черствым, но восхитительный вкус свежезажаренной оленины с избытком искупил этот недостаток. Жаль, он не умел коптить мясо — от туши осталось еще довольно много. То, что зажарено, можно будет есть и завтра, а остальное придется выбросить. Ричард оттащил остатки сырой туши к ручью и перекинул на ту сторону, чтобы привлеченным запахом мяса хищникам — должны же они здесь быть — не пришло в голову ночью навестить и его. Потом вернулся на облюбованную поляну, привычно пристроил скатанный плащ под голову и заснул, впервые за долгие недели без спутанных мыслей об Алве, Катарине и несправедливостях, раз за разом подстерегавших Окделлов.

II

Почему-то этим утром Хуан явился будить его прямо в комнату. Раньше кэналлиец не позволял себе такой наглости, и тем паче не ругался в присутствии оруженосца своего господина. Надо будет сказать монсеньору, это чересчур... Впрочем, как он мог забыть, монсеньора здесь нет, это теперь его дом, а Алва в Багерлее, и один только Леворукий знает, где мерзавец Хуан.

Чья-то рука бесцеремонно рванула его за плечо, и Ричард открыл глаза, готовый возмутиться. Стоявший над ним незнакомый хмурый кэналлиец вертел в руках его пистолет, другой с недовольным видом разворачивал обернутые в платок остатки жареной оленины. Ричард попытался стряхнуть руку третьего наглеца со своего плеча, но предплечье тут же свела боль, усилившаяся, когда его рывком подняли на ноги. Кэналлиец, державший пистолет, что-то спросил, и Ричард вздернул подбородок, своим видом давая понять, что даже если бы понимал язык мерзавцев и предателей, вряд ли удостоил бы их ответом. Хмурый разбойник, видимо, бывший у них за главного, мотнул головой, указывая вниз, в сторону города, и Ричарда подтолкнули к тропе.

— Имя?

Сидевший за столом человек не был похож на главаря бандитов или контрабандистов, скорее он напоминал кого-то из виденных в окружении Ворона кэналлийских офицеров, только постарше. Черные с проседью волосы, неприятный взгляд карих глаз. Уже когда его, не таясь, проволокли по улице и сдали с рук на руки охране на внутреннем дворе небольшой крепости, Ричард понял, что его угораздило связаться не с разбойниками, а с властями. То, что незнакомец обратился к нему на талиг, только подтвердило опасения.

— Нед Финчли.

То, что он северянин, от них не скроешь, так лучше не скрывать и то, что из Надора.

Спрашивавший повернулся к невзрачному чернявому человечку за конторкой и бросил что-то по-кэналлийски. Очевидно, велел записать имя.

— Дезертир?

А вот этого вопроса стоило ожидать. Ричард и сам понимал, что похож на военного, как и большинство дворян, хорошо, что Карваль озаботился снабдить его алиби.

— Нет, уволен по ранению... сударь. В Варасте воевал.

Главное — скрыть свое презрение к этому кэналлийскому офицеришке, и все обойдется. И лучше не смотреть на него, вот хоть комнату, что ли, разглядывать. Ричард перевел взгляд со стола, заваленного бумагами, на окно, потом перекинулся на недавно побеленные стены... и столкнулся взглядом с Рокэ Алвой. Эту гравюру он помнил с Лаик. В книге по военной истории между страницами, на отдельно вклеенных листах, красовались гравюры с портретами полководцев, и именно там Ричард впервые увидел убийцу отца. Гравюра не отдавала должное ни красоте герцога, ни его презрительным гримасам, но потом Ричард еще пару раз видел то же изображение в разном обрамлении. Похоже, все копии делались с одного портрета, хранившегося, видимо, в Алвасете. В доме Ворона в Олларии портретов не было вообще.

— Вы напрасно делаете вид, что разглядывание портрета соберано занимает вас больше, чем мой вопрос.

Ричард невольно дернулся. Вопроса он и вправду не расслышал, но этот кэналлийский выскочка, чего доброго, поймет, насколько он его презирает.

— Впрочем, вряд ли я нуждаюсь в дальнейших пояснениях с вашей стороны, — продолжил кэналлиец. — Улики налицо, да и сказать, что вы случайно забрели в охотничьи угодья соберано, у вас тоже вряд ли выйдет. Ну что вы изображаете удивление? Всякой наглости должен быть предел. Вы перелезли через стену, выследили оленя и преспокойно его пристрелили. Мы здесь всякое видали, с тех пор как к нам повалил сброд из ваших краев, но пока никто не позволял себе подобного. На моей памяти вообще никто не убивал там оленей, даже соберано.

Возмущение кэналлийца казалось ненаигранным, и Ричард некстати вспомнил Олларию, утро после дуэли с Эстебаном и вскользь брошенное Алвой: «Я не ем детей и не гоняю оленей и ланей». Ну не гоняет и не надо, ему, наверное, никогда не хотелось есть так, как Ричарду Окделлу вчера утром. Не станут же они всерьез считать его за браконьера? В Надоре за оленя, убитого в герцогском лесу, могли и повесить.

— Я не знал, что нахожусь в охотничьих угодьях герцога Алва. — произнес Ричард как можно спокойнее. — Здесь далековато до Алвасете. Если это необходимо, я продам кольцо и заплачу штраф.

С последним кольцом все же придется расстаться, но тут уж ничего не поделаешь.

— Бросьте, вы думаете, я поверю, что это ваше кольцо? — кэналлиец выглядел почти развеселившимся. — В Варасте вы, может, и воевали, но с тех пор много воды утекло, а оружие, что при вас нашли, краденое — на нем клеймо нашего гарнизонного оружейника, милейший! У меня нет ни времени, ни желания выяснять, как вы его заполучили, и кольцо в придачу, но вам прямая дорога на каторгу.

На каторгу? Да что они себе возомнили? Нарисованный Алва за спиной мерзавца делано игнорировал происходящее, глядя в неведомую даль, где, возможно, верные Олларам войска готовились перейти топи Ренквахи. Ричард почувствовал, как кровь от ярости приливает к лицу.

— Да что вы понимаете в таких вещах! — выпалил он, уже не в силах остановиться. Изнуряющий путь на юг, безысходность севера, куда уже не вернуться, неприкаянность и одиночество — все нахлынуло разом, но Окделлы не малодушничают. Они бросают вызов, и будь что будет.

— Это кольцо моей семьи, и оно древнее вашего затхлого городка и всей вашей варварской провинции! Не моя вина, что у меня отняли все, и не без помощи вашего драгоценного соберано.

Он не думал, что последует за его словами, но чего не ожидал уж точно, так это равнодушного смешка.

— Еще одна северная шваль, во всех своих бедах винящая соберано.

Голос мерзавца был скучным и напомнил Алву. Следующая фраза была на кэналлийском, но ее понял даже Ричард.

— Позовите Хорхе.

Когда в комнату вошли еще двое кэналлийцев, Дик отчего-то подобрался. По спине пробежал неприятный холодок. Он не понял приказа, отданного мужчиной за столом, но когда молодчики поволокли его куда-то по сводчатым переходам внутреннего двора, с ужасом понял, что, возможно, второго шанса объясниться ему не предоставят. Это, впрочем, оказалось не самым страшным. Комната, куда его приволокли, казалась обычной камерой, какие ему доводилось видеть в Багерлее. Однако, вместо того чтобы бросить его на солому, похоже, заменявшую здесь тюфяк, и оставить в покое, мерзавцы зачем-то оттащили от стены скамью, и один из них, одарив Дика издевательской улыбкой, насмешливым жестом велел лечь.

Дик рванулся к двери, но ничего не вышло. Его схватили, самым бесцеремонным образом освободили от колета и швырнули на скамью, задрав рубаху и заставив вытянуть руки вперед. Их тут же привязали так, что он уже не мог освободиться. Лягнуть негодяя, державшего его сзади за бедра, тоже не вышло — тот с помощью подельника вытянул ноги Дика вдоль скамьи и уселся сверху. Шершавые пальцы бесстыдно коснулись живота, нашли застежки и приспустили штаны. Услышав шаги, Дик резко повернул голову и увидел входящего в комнату слугу с пучком гибких прутьев. Они собираются высечь его, как какого-то лакея! Кровь бросилась в лицо, но почти так же быстро отхлынула, уступив место страху и липкому чувству стыда.

Ягодицы непроизвольно сжались. Ему стоило неимоверных усилий не закричать, когда вслед за свистом розог нахлынула боль. Его ум отказывался воспринимать происходящее как правду, но тело говорило, что так оно и есть — и нет сейчас никакой разницы между Окделлом и любым мелким воришкой, пойманным городской стражей.

Когда свистящие удары прекратились, ему хотелось одного — чтобы и он сам, и скамья, и эта комната просто провалились сквозь землю. Голос, звучавший от двери, он расслышал не сразу, и тем более не сразу понял, что к нему обращаются на талиг.

— Я вижу, вам уже объяснили, какое будущее вас ждет. Через неделю отправитесь в Малкампо вместе с другими красавцами. Охота на оленя там, боюсь, не предвидится, но помнить свое место вас научат.

III

Марсель Валме знал, что неожиданности второго рода — появиться, когда его уже не ждут, — удавались Рокэ отменно. Однако даже он был сбит с ног письмом, настигшим его у границы Эпинэ, когда он направлялся на север — отдавать, как он сам для себя решил, долги покойного соберано. Отчего-то Марсель ни на минуту не усомнился, что письмо было написано герцогом собственноручно и подделкой не являлось. Получив его из рук курьера, одетого в цвета Ноймаринена, Валме позабыл о светских манерах и, усевшись прямо на пыльные ступени крыльца придорожного трактира, сломал печать и развернул бумагу. Писавший, видимо, с того света Рокэ был краток и приказывал офицеру по особым поручениям при его особе быть через четыре дня на Южном тракте, у переправы через Данар. Будь Марсель сейчас в родных пенатах, он успел бы дня за два, а так пришлось поторопиться. Когда к исходу четвертого дня он въезжал в деревушку, указанную в письме, у него уже не было сил задаваться вопросом, что он забыл в этом месте и как он может надеяться встретить здесь погибшего в горах Надора Алву.

В палисаднике у постоялого двора цвели астры — прямо как у дражайшего батюшки, только не такие пышные. Бросив поводья слуге, бывший офицер для особых поручений при особе регента Талига сорвал один ярко розовый цветок и, фривольно напевая себе под нос явно не предназначавшийся для этого сонет Веннена, поднялся на крыльцо. Дверь в общую залу была распахнута, в ней ужинали люди в черно-белых мундирах вперемешку с кэналлийцами, но никого даже близко похожего на Рокэ не было. Когда Марсель уже намеревался прошествовать по лестнице наверх, из боковой двери появился трактирщик и с полувопросительным «ждут вас, сударь» указал на другую дверь, ведущую в сад.

— Неужто тебя постигла влюбленность в даму из дома Манриков?

От голоса, раздавшегося из простенькой беседки, Марсель застыл, как изваяние. Этого не могло быть, ведь не могло же, хотя очень хотелось. Отбросив астру, Марсель слетел с садового крыльца и чуть не сбил с ног вышедшего навстречу синеглазого человека, который и вблизи ничем не отличался от Рокэ Алвы, каким он видел его в последний раз в Надорах. Разве что походную куртку сменил на маршальский мундир. Если это была закатная тварь, то маскировалась она отменно.

— Ты так и будешь глазеть на меня, пока не закончишь сонет, приличествующий такой встрече? Не стоит, мясо окончательно остынет.

Герцог Алва повернулся назад, жестом приглашая Марселя присоединиться к нему в беседке, где и вправду был накрыт стол. У Марселя была сотня вопросов, но спрашивать о загробном мире за ужином показалось бестактностью, к тому же баранина пахла превосходно. Ел Рокэ и вправду как живой. Они почти покончили с горячим в полном молчании, но Алва, как ни странно, не выдержал первым.

— Ты сегодня на редкость нелюбопытен.

— Я боюсь.

— Чего?

— Если честно, проснуться.

— Напрасно. Проснуться можно, как мне кажется, только в этом мире, а он не так уж плох. Поверь мне, во снах какая только мерзость ни привидится.

— И где же ты... проснулся?

Марсель понимал, что рискует, но совсем не спросить было выше его сил.

— К западу от гор, как ни странно, что было весьма кстати. После светопреставления в Южной Марагоне дриксы предложили перемирие. То есть Бруно предложил. Насколько я понимаю, Фридрих в Эйнрехте топает ногами и объявляет всех изменниками, но Бруно сейчас до него нет дела. Он, кажется, тоже понял, что такое Излом.

— Тоже?

— Вслед за Хайнрихом. И пора понять и нам.

— Значит, мы не воюем?

Марсель чувствовал себя почти разочарованным.

— Не сейчас.

— Тогда куда же мы отправимся? В Олларию?

Ему показалось, что лицо Рокэ помрачнело.

— Еще нет. Эпинэ не помешала бы помощь, но не думаю, что мое присутствие сейчас пойдет на пользу.

— Ты прав, наверное. Та непонятная болезнь...

Марсель прервался, увидев усмешку на красивом лице.

— Ну, нет. Та, как ты выражаешься, болезнь вряд ли вернется — не теперь. К тому же это не повод прятаться. Однако, боюсь, Олларии сейчас как никогда нужно затишье, и продлиться оно должно до Весеннего Излома. Как бы не расплескать колодцы.

Последняя фраза ничего не говорила Марселю, но он решил оставить дальнейшие расспросы на потом. В конце концов, Рокэ виднее.

— И куда же мы поедем, в таком случае?

Собственный голос звучал до фальшивого бодро.

— Туда, где нужно подготовиться к толпам беженцев из Олларии. Сперва — юг Придды, а после... ты ведь всегда мечтал провести зиму в Кэналлоа?

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.