Дитя и вишни

Открыть весь фанфик на одной странице
Загрузить в формате: .fb2
Автор: Beroald
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Джастин Придд Карл Оллар Рокэ Алва Валентин Придд
Рейтинг: PG-13
Жанр: Angst AU
Размер: Миди
Статус: Закончен
Дисклеймер: Кэналлийское — Алве, тюрегвизе — Матильде, касеру — Клементу, героев — Камше, а мы просто играем.
Аннотация: Замок Приддов принимает гостей — малолетнего короля Карла Оллара и регента Алву. Рокэ не жаждет задерживаться в стенах, где все напоминает об убитом родными на охоте Джастине Придде. А Карл, играя в прятки, находит странную дверь...
Комментарий: Написано на Фандомную битву – 2012.
Предупреждения: AU, постканон

I

Четвертый год круга Ветра выдался удачным для замка Васспард и его обитателей — весной легко оправился от падения с лошади младший из герцогских братьев, а в начале лета был назначен супремом Талига второй сын герцога Вальтера, Валентин. Если бы не нашествие южан, от которых уже четвертый день не было покоя никому в замке, Конрад Шрамм уверовал бы, что в этом году на Васспард снизошла благодать.

Он встал, как всегда, на рассвете и к семи был уже у двери. Летом их светлость просыпались рано, и недопустимо было бы оставить молодого хозяина ждать завтрака. Сегодня на подносе, принесенном Хансом с кухни, под серебряной крышкой ждал своего часа теплый пирог с зайчатиной. Рядом в плошке горкой лежали отборные вишни из сада — Летние Скалы были в самом разгаре, а вишня в этом году уродилась на славу. Замысловатый ключ повернулся в замке. Четыре оборота, щелчок. Вопреки ожиданию непосвященных, если бы таковые могли здесь иметься, тяжелая дверь легко открывалась благодаря безупречно смазанным петлям. Дверь за ней отпиралась обычным маленьким ключом, который Конрад носил на цепочке вокруг шеи. Первая комната по ту сторону казалась обычной кладовкой и отчасти таковой являлась — сложенные у стены мешки с бельем и связки свечей на полках должны были сбить с толку удачливого проходимца, который сумел бы каким-то образом проникнуть за обе двери. Если бы сумел, что вряд ли.

Во второй комнате, за дверью с полками, глаза резанул яркий свет из окон. Полог из тяжелого бархата был уже отдернут, сложенная с вечера на стуле одежда исчезла, на ковре у кровати валялась только смятая ночная сорочка. Отодвинув с края стола таз для бритья и зеркало, Конрад поставил поднос и машинально наклонился, убирая с пола брошенное белье. Спина ответила привычной болью.

Их светлость сидели в другой комнате, служившей библиотекой, спиной к двери, и заметить появления Конрада не пожелали, но в этом и не было никакой нужды. Внеся поднос, Шрамм поклонился, несмотря на больную спину, и водрузил блюдо с пирогом и плошку с вишнями на столик рядом с сидением в оконной нише. Туда же поставил графин с водой и накрытый крышкой кувшин с шадди и, прежде чем выйти, окинул беглым взглядом поджарую фигуру на фоне окна, перечеркнутого толстыми железными прутьями. За семь с лишним лет их светлость ничуть не располнели, несмотря на малоподвижную жизнь в четырех стенах. Кровь Приддов, что тут попишешь. Для Конрада представители этой семьи не были и не могли быть схожи с обычными смертными, и служить им по мере сил было предназначением всякого в роду Шраммов, вот уже третье поколение подряд. Их светлость, да простит его Создатель, редко удостаивали Конрада даже парой слов, и те, как правило, относились к необходимости заменить светильник или прислать второе одеяло в зимние холода, но это не умаляло для старого Шрамма радости служения. Любой Придд был достоин только лучших слуг, а лучшими в Васспарде уже много лет были Шраммы. Недаром выбор герцога Вальтера пал на него. В первые годы, когда их светлость, бывало, еще пытались покинуть отведенные отцом апартаменты, Конрад ни разу не допустил ни побега, ни разглашения тайны, хотя, видит Создатель, сил и прочего на это ушло немало. Ему и Хансу, тогда еще не уехавшему в Олларию с васспардским полком, не раз приходилось останавливать их светлость и водворять назад в безопасность комнат, о которых не знал никто, кроме герцога Вальтера и Шраммов. Именно защищая дверь, Конрад надорвал как-то спину, но ничего не поделаешь — служба есть служба, и зла на их светлость он не держал. Разве что еще ревностнее следил с тех пор, чтобы они не вышли по недосмотру из своих апартаментов.

Последнее время, правда, было полегче, да и память о Дитрихе постепенно сгладилась. Спроси его кто, что случилось со старшим сыном, Конрад, скорее всего, сказал бы то, во что научил себя верить — Дитрих ранней весной провалился сквозь лед на озере, ровно за день до похорон тогдашнего графа Васспарда. В утешение ему оставался Ханс, четыре зимы назад вернувшийся с войны и приведший в дом невесту. Теперь Конрада радовал внук, в три года уже научившийся уверенно взбираться по всем лестницам в замке. Будет кому служить Приддам, когда нынешние Шраммы сойдут в могилу.

Закончив сервировать завтрак, Конрад вновь поклонился и пошел к двери. B спальне, поднявшись по ступенькам, открыл одну из створок окна. Небо за витиеватой решеткой цвело летней голубизной. Подставив лицо прохладному ветру, он постоял немного в оконной нише, пока его внимание не привлек донесшийся из-за двери в коридор грохот и испуганный детский вскрик. Сбегать по ступенькам в его годы было делом нелегким, но Шрамм оказался в кладовке в считанные мгновения. Внутренняя легкая дверь оставалась открытой, ему стоило только дважды повернуть ключ в замке тяжелой внешней двери и дернуть рычаг в другую сторону. В коридоре уже никого не было — только вдалеке на лестнице почудился топот детских ног. Зато на полу перед ним беспорядочно громоздился рыцарский доспех, призванный отвлекать внимание от двери. Собирать его заново самолично Конрад не намеревался и вряд ли бы сумел, но было необходимо проверить, кто именно из детей облюбовал этот коридор как место для игр. Лестница предательски заскрипела под его шагами, и этажом ниже послышался разгоряченный шепот и топот ног. По меньшей мере, двое, и не такие уж маленькие — явно постарше его Михаэля. Выбрали для пряток господский этаж, паршивцы. А впрочем... внезапная мысль была крайне неприятной. Среди незваных, с точки зрения Конрада, гостей, тоже были дети. Малолетний король, конечно, жил в другом крыле и его вряд ли пустили бы бегать по лестницам, но с ним было несколько воспитывавшихся при дворе детей дворян, и как знать...

Конрад одолел последнюю ступеньку и остановился, чтобы отдышаться. Широкий, увешанный шпалерами коридор был пуст. Оставалось только догадываться, за какой из дверей спрятались мальчишки, да и то — найти повод заглянуть ранним утром за каждую из них не представлялось возможным. Приходилось признаться себе, что с задачей он не справился. Герцог Вальтер остался бы недоволен его нерасторопностью, и то, что означенный герцог уже давно лежал в могиле, ничего не меняло.

Еще раз окинув взглядом коридор, Конрад повернулся и стал подниматься назад по ступенькам. Только дойдя до двери за грудой доспехов, он осознал, что та все это время оставалась приоткрытой. Сердце глухо стукнуло и провалилось куда-то в груди. Дрожащей рукой отодвинув вторую дверь, он едва не осел на пол в кладовке. Идти дальше было страшно — страшнее, чем в свое время приблизиться к открытому гробу в часовне, где в цветах Приддов с развороченным выстрелом лицом лежал его собственный сын. С трудом найдя в себе силы двигаться, он прошел все же через спальню и приоткрыл дверь в библиотеку. На столике по-прежнему блестело крышкой блюдо с пирогом. Вишни были нетронуты, только шадди перелит из серебряного кувшина в чашку. Герцог Юстиниан продолжал сидеть над книгой и даже не обернулся на звук шагов.

II

Старик, появившийся из-за двери, исчез на лестнице, и Карл смог наконец покинуть свое прибежище за портьерой. Было немного боязно за сестру и Рудольфа, убежавших на второй этаж, но в конце концов, что им сделает какой-то старый слуга Приддов? Разве что менторам нажалуется. И то, если догонит и разглядит.

В коридоре вновь было тихо и пусто. Ничто, конечно, не мешало ему сейчас вернуться к другой лестнице, по которой они забрались сюда, пока мэтр Виже и госпожа Мэтьюс досматривали утренние сны. Вернуться позже, когда рэя Кальперадо сменит на часах кто-нибудь менее сговорчивый, означало заработать выговор. Но вернуться без Октавии и Рудольфа... Он почти уже собрался с духом спуститься по лестнице вслед за стариком, но его внимание привлекла приоткрытая дверь за упавшими грудой доспехами. Снаружи дверь казалась совсем обычной, и Карл вряд ли соблазнился бы за нее заглянуть, если бы не фрагменты странного, замысловатого механизма, видневшегося в оставленном проеме. Подойдя ближе, он понял, что покрывавшие ее изнутри кованые дуги и пружины, прикрепленные крючьями к железным балкам, сходились все в одном месте — справа, там, где на приземистой двери находился замок с похожей на звезду скважиной.

Комната за дверью его не впечатлила. В свете крохотного окошка под потолком было видно скучные тюки с тряпьем и связки одинаковых свечей на деревянных полках. Он собирался уже вернуться, когда услышал из-за стены кладовки звук шагов. Карл слышал достаточно историй о тайных ходах в старинных замках. Казавшаяся мгновение назад скучной кладовка мгновенно приобрела очарование, но первая попытка нащупать тайный лаз к успеху не привела. В полу не было подозрительных щелей, да и стены казались ровными и без выступов, хотя... Он наобум толкнул стену за одной из полок — скорее, для очистки совести, чем в надежде на успех. Стена уплыла из-под пальцев, и в освободившийся проем хлынул свет.

Карл сделал шаг вперед и замер. С другого конца большой комнаты с кроватью, задернутой бархатным пологом, на него смотрел высокий человек, очень похожий на герцога Придда. Но не герцог Придд. Нового супрема, несмотря на его молодость, Карл побаивался, а этот человек не создавал впечатления строгости, скорее, он был похож на младшего кавалера Придда, Петера, если бы тот повзрослел и отпустил вьющиеся волосы до плеч... и был бы чем-то очень, очень сильно удивлен.

— Вас привел Шрамм? Для чего?

В пару шагов незнакомец пересек комнату и оказался рядом с Карлом. Бесцеремонно взял его за плечи, присел, заглянув прямо в лицо. Выпрямился, словно увидел то, что хотел узнать, хотя Карл от неожиданности и слова сказать не успел.

— Я сам зашел, — стараясь сохранять достоинство, произнес он наконец.

— Вам так могло показаться, но сюда нельзя просто... зайти, — рассеянно проговорил молодой мужчина, явно прислушиваясь к чему-то. Его лицо, и так очень бледное, вдруг стало еще бледнее, и он, схватив Карла за плечо, прошептал: «Молчите!» — и буквально толкнул его в узкий проем между кроватью и стенкой алькова.

— Что вы себе... — начал было Карл, но полог задернулся, окутывая его тяжелой, чуть пыльной тканью. Мужчина, похожий на герцога Придда, куда-то отошел, и почти сразу со стороны входа послышались тяжелые шаги.

Кто-то прошел мимо кровати, остановился у двери в другую комнату, и спустя мгновение Карл услышал оттуда голос Придда.

— Вы устроили сквозняк. Впредь будьте любезны либо закрывать окно, либо не оставлять открытой дверь.

Тон, с которым молодой человек обратился к вошедшему, разительно отличался от того, как он говорил с Карлом. Так, пожалуй, мог бы отчитывать нерадивого секретаря господин регент, когда снисходил до того, чтобы отчитывать.

— Простите великодушно, ваша светлость. Стар я стал...

А вот в тоне отвечавшего было что-то, что заставило Карла с недоверием слушать каждое его слово. Просит прощения, но при этом понарошку... словно издевается.

— Хорошо, закройте окно и идите. Я позавтракаю позже, можете прислать Ханса за тарелками к полудню.

— Как будет угодно вашей светлости.

Слегка шаркая, старик поднялся по ступенькам к одному из окон, раздался звук защелкнутой щеколды, вновь шаги — слуга удалился, судя по звукам, через ту самую комнату, которую Карл поначалу принял за глухую кладовку. Тяжелый звук закрывшейся двери и вдруг — четыре оборота ключа, отчетливо прозвучавшие в воцарившейся тишине. Он запер их снаружи на ключ? Зачем? Карл поспешно выбрался из складок тяжелого бархата, поправил сбившиеся на лицо волосы. Прятаться так от какого-то слуги было унизительно, хотя, пока старик был здесь, ему и в голову не пришло выйти из алькова.

— Почему он нас запер? — проговорил он, чувствуя, как краснеет от гнева.

Молодой человек стоял у двери в другую комнату и в ответ на его слова только пожал плечами.

— Он запер меня. О вас он, похоже, и вправду не знает — на ваше счастье. Не бойтесь, Ханс не так опасен, как старый Шрамм. Если вы спрячетесь в кладовке перед его приходом, то выйдете за дверь, пока он будет здесь убираться. А до полудня, боюсь, вам придется остаться в моем обществе.

Незнакомец говорил так спокойно, что Карл даже перестал бросать испуганные взгляды в сторону двери. Все-таки показывать свой страх в чьем-то присутствии было непозволительной слабостью.

— Я не могу остаться до полудня, — пояснил он незнакомцу. — Меня ждут.

— Я понимаю, — молодой человек кивнул, отводя с лица каштановую прядь. — Но если вы не будете слушать моих советов, вас могут и вовсе не дождаться.

Смысл слов доходил медленно, в груди что-то сжалось, перехватывая дыхание.

— Как вы смеете? — почти прошипел Карл, давая волю гневу. — Немедленно выпустите меня!

— Я бы с радостью выпустил вас, но не могу, — так же спокойно заметил хозяин комнаты. — Послушайте меня и не отвлекайтесь, если сможете. Шрамм, человек, который был здесь только что, скорее убьет вас, чем выпустит отсюда. Не надо мотать головой, это не поможет и не подходит юноше столь высокого происхождения, как ваше.

Карл открыл было рот и снова его закрыл. Если незнакомец знал, кто он, его поведение было тем более странно — откровенно непочтительно, если на то пошло, но в его словах о старике Карлу отчего-то не пришло в голову усомниться.

— Откуда вы... — начал он со второй попытки.

— Знаю, что вы благородного происхождения? На вас цвета Олларов, их в вашем возрасте носят только пажи короля или... принца. Вот видите, я угадал, — произнес молодой человек, неправильно истолковав облегчение, написанное, видимо, на лице Карла.

Его приняли за другого. Это было как игра.

— Кстати, раз уж вы прибыли от двора, расскажите мне, что происходит в мире, — продолжил молодой человек, отодвигая от стола кресло и жестом предлагая его Карлу. Сам он, не спросившись разрешения, уселся в кресло напротив. — Кто сейчас супрем Талига?

— Герцог Придд, — не без удивления выпалил Карл.

Как этот незнакомец умудрялся жить в Васспарде и не знать таких вещей?

— Я так и думал, — отчего-то молодой человек выглядел печальным. Словно получил подтверждение каких-то нехороших подозрений. — А герцог Алва... он жив?

Карл чуть не рассмеялся в ответ на такую глупость. Жив, конечно, что господину регенту станется.

— Вы знаете герцога Алва? — ответил он вопросом на вопрос, хотя ментор и учил так не делать.

— Знаю?.. Его никто не знает, наверное, — заявил незнакомец. — Но да, мы встречались. Так он жив?

— Да. Конечно. — Для Карла существование господина регента было чем-то непреложным, вроде зимы и лета, смены гвардейцев на часах и конфет, припрятанных в коробке с перчатками госпожи Мэтьюс.

— Благодарю вас. Это все, что мне нужно было знать.

Карлу показалось, что голос молодого человека слегка охрип. Видно, сквозняк и вправду не пошел ему на пользу.

III

Мальчик перестал хлопать глазами, явно решив собраться с мужеством, и Джастин тоже перевел дыхание. Он что-нибудь придумает, ребенок выйдет отсюда невредимым.

В груди болезненно билось желание бросить ко всем ветрам осторожность, вложить в детскую руку что-нибудь — записку, рисунок, кольцо — и, спрятав за кипой белья в фальшивой кладовке, выпустить в мир вестником. Тот, другой Джастин, запертый здесь семь лет назад, поступил бы именно так, несмотря на то, чем всегда заканчивались попытки подобного рода. Его не остановила бы память о боли и о зимних днях в голой комнате без постели и огня. Даже другая, губившая душу плата за ошибки — чужие растоптанные жизни, страшное лицо мертвой служанки, взявшейся передать его послание брату, — не сделали бы того, что сделало медленное, как капель с потолка сырых погребов, понимание того, что ему бесполезно пытаться бежать или просить о помощи. У него оставался только он сам — чтобы сберечь, не сойти с ума, не забыть, кто он. Это, и надежда на то, что однажды он переживет отца, и тогда Валентин получит письмо.

Правда, с последней попытки докричаться до мира за дверью кладовки прошли уже четыре года. Старый Шрамм понемногу сдавал, а из подсвечника или из деревянной рапиры, которой он иногда фехтовал с Хансом, сила отчаяния могла сделать оружие... Джастин едва заметно покачал головой в ответ на собственные мысли. Нет, бесполезно. Он может убить Шрамма — мог бы давно, но из замка его не выпустят. Мальчик сказал главное — отец все еще жив, жив и Рокэ Алва, который, если бы хотел, давно нашел бы его — и в Васспарде, и на краю света. А значит, у него есть все шансы, выйдя отсюда, бесследно исчезнуть — на этот раз в подземелье или на дне колодца — и никакого шанса получить помощь. Придется обойтись без вестников и ждать.

Ребенок Катарины — не узнать ее черты, даже против воли, было невозможно — с царственным видом переминался с ноги на ногу.

— Пойдемте завтракать, молодой человек, — с посильной бодростью сказал Джастин.

Слава Создателю, мальчишка не стал возражать, и они перешли в библиотеку, где на столе под крышкой все еще ждал остывший пирог. Джастин отдал принцу все вишни, но пирог они съели на двоих — правда, не весь, еще немалая часть его осталась на тарелке. Подкрепившись, его гость приободрился и стал изучать комнату. Джастин и сам невольно пробежал глазами по полкам с книгами и по лежавшим кое-где собственным, еще несовершенным рисункам. К счастью, наброски, на которых мальчик мог узнать знакомые лица, были всегда убраны в ящик, подальше от цепких глаз Шрамма.

— Вы всегда здесь живете? — спросил Карл Оллар спустя какое-то время.

Страх явно отступил, ребенок не понимал, что забрел в логово дракона, и любовался отблесками света на броне чудовища. Но и дракону не хотелось вновь нечаянно пролить кровь.

Джастин покачал головой.

— Нет, но достаточно долго. Скажите, вы умеете держать слово?

Карл кивнул, а затем чуть склонил голову к плечу, приготовившись слушать. Манера странно напомнила Рокэ, словно в досужих сплетнях о его отцовстве могла быть доля правды. Предательски сжалось сердце, и Джастин назло ему скривил губы в усмешке. Лучше бы ты и вправду был его сыном, мальчик.

— Тогда дайте мне слово, что, пока жив герцог Придд, вы никому — и в особенности герцогу Алва — не расскажете об этом месте и о нашей встрече.

Мальчик на мгновение задумался, затем церемонно кивнул. От сердца немного отлегло, хотя что значит обещание ребенка, пусть даже принца?

— Что же, если вы закончили, нам пора заняться тонкостями военного искусства, — сказал Джастин, вставая.

Ребенок — его или Фердинанда, этого он, пожалуй, никогда не узнает — чуть испуганно вскинулся. Не любим военное искусство? Но оно необходимо, мальчик — чтобы выжить...

— Идемте, — проговорил он, стремительно подходя к двери. — Будем учить вас маскироваться на местности. В свое время это немало помогло войскам Талига на Лауссхен. Ваш знакомый, герцог Алва, прекрасно продемонстрировал там искусство прятаться в засадах... как, впрочем, и выскакивать из них, по необходимости.

IV

Сегодня им было не суждено отправиться дальше, и Рокэ Алва сам удивился тому, как сильно раздосадовала его эта мысль. О том, что исчез король, ему доложили только к десяти, хотя Виже и гувернантка принцессы встали около половины девятого и вскоре после этого заметили, что Его Величества не было в апартаментах. Теперь было уже поздно допрашивать бестолкового ментора и гувернантку, поздно даже сердиться на Герарда Кальперадо, выпустившего мальчишку поиграть с сестрой без сопровождения. Карла начали искать час назад, но пока — без толку.

Рокэ поднял руки к лицу, привычным жестом провел от переносицы к вискам. Голова уже болела, и это было неудивительно. После возвращения из Надора признаки старой болезни отступили и больше не возвращались, но в теле что-то надломилось, и оно, словно вспомнив, что смертно, стало подвержено всем напастям бренного мира в той степени, о которой он ранее просто не догадывался.

— Сколько у вас людей? — усталым тоном с немалой долей сарказма поинтересовался он у человека, стоявшего, вытянувшись по струнке, у двери.

— Сотня в замке, и еще сто расквартированы в деревне, монсеньор. — Виконт Мевен, со времен Альдо Ракана занимавший пост капитана королевской охраны, звезд с неба не хватал, и в таких ситуациях, как сегодня, это бывало особенно заметно.

— И сто человек не могут найти одного заигравшегося ребенка? Прекрасно. Можете вернуть их на посты и без дальнейших приказов ничего не предпринимайте. Я займу поиском людей герцога Придда. Последние лучше знают замок.

Мевен, кажется, вздумал счесть себя задетым и побледнел. К счастью, дольше задерживать внимание на его персоне Рокэ не пришлось, ибо дверь за спиной Мевена приоткрылась, и дежурный кэналлийский гвардеец доложил о приходе хозяина дома.

Едва удостоив взглядом наскоро поклонившегося и устремившегося в коридор капитана, Валентин Придд в свою очередь склонился в безупречном придворном поклоне. Каштановые пряди скрыли от глаз узкое, точеное лицо, но Рокэ был уверен, что заметил промелькнувшую на губах улыбку.

— Дети... — непринужденность тона, которую новый супрем Талига позволял себе только наедине, приятно контрастировала с формальностью поклона. — В Васспарде совсем нетрудно спрятаться, моим младшим братьям это удавалось неоднократно, и не только им... Мои люди, разумеется, уже ищут, и я уверен, Его Величеству не удастся надолго от нас скрыться.

— Благодарю вас. — Рокэ и вправду был благодарен Придду за этот глоток спокойствия среди бестолковой суеты свиты. — Наш отъезд в Хексберг, боюсь, откладывается до завтра.

— Пустяки! Я ведь с самого начала настаивал, чтобы вы погостили хотя бы неделю, — заметил Придд. — Не желаете вместе со мной осмотреть оружейную? Именно там мы обычно играли в прятки, когда отца не было в замке.

То, с какой легкостью голос Валентина скользил по этому «мы», означало, что он сумел примириться с давними утратами. В одной небрежной фразе он сумел объединить Джастина и отдавшего приказ о его убийстве отца. Стало чуть не по себе от болезненного воспоминания, впрочем, не первого за день. Каждый час, что они оставались в Васспарде, что-то так или иначе напоминало о том, кого Рокэ умудрился — непостижимо — почти забыть в водовороте войн и смертей, захлестнувших Талиг на Изломе, и в суете прошедших с тех пор четырех лет. Вспомнил лишь однажды — когда пришло время дать имя собственному первенцу, чтобы мгновенно отказаться от безумной мысли. И снова забыл, до тех пор, пока не пересек по мосту узкий ручей и не въехал в ворота, отделявшие замок Васспард от остального мира.

— Прекрасно, идемте. — Кинув напоследок взгляд в окно, Алва направился к двери.

Бесполезный, как подсказывало чутье, осмотр оружейной он предпочитал бездействию.

Большая комната, залитая светом из трех окон, была уставлена стеллажами с прекраснейшей коллекцией оружия по эту сторону от Виборы, и в других обстоятельствах Рокэ нашел бы визит сюда крайне занимательным. Сейчас каждое безупречно натертое дуло на не знавших пыли полках могло быть тем самым. Дойдя до стены с гобеленом, на котором было заботливо развешано охотничье оружие, он содрогнулся, но не отвернулся. Перед внутренним взором возникла картина тела, разметавшегося на снегу, развороченного выстрелом лица...

У входа раздались шаркающие шаги, и из-за полуоткрытой двери появился благообразного вида пожилой слуга в лиловой ливрее. В руках он несколько судорожно сжимал железное кольцо со связкой ключей. Поклонившись, старик подошел к Валентину, словно не замечая присутствия регента.

— Вы приказали Блюму обыскать старые апартаменты за Совиной башней, мой герцог?

Вопрос звучал скорее как обвинение, и Рокэ невольно приподнял бровь, с интересом ожидая реакции Придда.

— Я приказал обыскать все комнаты в том крыле, Шрамм, — как всегда безмятежно ответил Валентин.

— С позволения вашей светлости, комнаты покойного герцога Вальтера и прилегающие апартаменты всегда убирает мой сын Ханс. Я прошу позволить ему самому обыскать комнаты. Блюм тогда лучше успеет управиться со вторым этажом, — полным достоинства голосом произнес слуга.

Рокэ, потеряв интерес к разговору, пошел дальше вдоль полок с оружием.

— Можете осмотреть апартаменты за Совиной башней сами, если это имеет для вас такое значение, — холодно, но спокойно произнес Валентин у него за спиной. — Никто и не думал покушаться на ваши привилегии.

— Благодарю вас, монсеньор, — проскрипел Шрамм, прежде чем удалиться шаркающими шагами.

Алва мысленно пожал плечами. Понять мир Приддов с его непостижимой иерархией старых слуг и их привилегиями мог только Придд.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.