Неизменные вещи

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Ардорская Ласточка
Бета: melissakora
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Лионель Савиньяк/Марсель Валме Эмиль Савиньяк многократное упоминание Рокэ Алвы
Рейтинг: NC-17
Жанр: Romance
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: сиквел к фику “Коронация”
Комментарий: нет
Предупреждения: постканон, ООС

Его Величество надевает мундир гвардейца.

Когда-то он носил похожий каждый день, до того как стал капитаном Личной королевской охраны. В те времена он, тщательно скрывая это, ждал совсем другого Первого маршала из точно таких же длительных походов. Мужчины в его постели меняются, но — ха, ха, ха — не их звание. «С кем ты спишь, Лионель? С Первым маршалом!» И смех, и грех.

Однако, любопытные параллели подбрасывает время. Лионель помнит, как Рокэ возвращался с победой из Варасты, еще до Излома, еще бесшабашный и не хлебнувший бед по-настоящему. Как страстно Лионель желал присоединиться к отряду, который должен был ехать Рокэ навстречу!

Некоторые вещи остаются неизменными: сегодня он тоже хочет быть в отряде, встречающем Первого маршала. И кто ему запретит?

— Ваше Величество, — капитан королевской гвардии делает вид, что не замечает странного наряда Лионеля, и уж конечно не задает лишних вопросов.

— Я еду с вашими людьми встречать Валме.

— Тогда я усилю отряд...

— Не стоит.

Капитан хочет спорить, но вместо этого спокойно кланяется, принимая распоряжение. Лионель в свое время сделал бы так же.

***

Марсель со своим штабом пьянствует в придорожном трактире в паре хорн от Олларии.

— Нель!

И Эмиль тут? Ах да, он собирался послать два полка в подкрепление Марселю и Рокэ и, разумеется, увязался с ними сам. Повоевать рядом с Рокэ — кто же такое упустит.

— Ли!

Марсель не встает, но поднимает бокал в салюте. Он опять похудел, некоторым людям просто показано быть на войне.

— В Олларии карнавал? — Марсель с ухмылкой разглядывает мундир Лионеля. — А мы как назло без костюмов! Впрочем, я всегда могу раздеть своего порученца.

Марсель игриво подмигивает упомянутому юноше, отчего тот мгновенно краснеет и тушуется.

— Я смотрю, у тебя скверная репутация среди молодежи, — многозначительно поднимает брови Лионель.

— Ты на что намекаешь!

Они смеются, потом долго обнимаются, сначала — братья, затем — любовники.

— Ну и как наш принц-консорт Ургота? — спрашивает Лионель, когда они садятся за стол. — Не разучился ловить мышей?

На лицо Марселя тут же ложится тень. Лионель знает, что это не ревность, а задетое самолюбие.

И действительно.

— По-твоему, мышей там ловил Рокэ, а я так, создавал приятный глазу фон?

— Насчет тебя сомнений у меня нет. А вот Рокэ мог и разучиться воевать, бесконечно делая детей, — выкручивается Лионель. Получается неизящно, он сам это понимает.

— Рокэ блистателен, как всегда.

Марсель улыбается. Видимо, решил быть снисходительным к своему бестактному королю.

— Я слышал, Елена родила ему четвертого?

— Да, наконец девчонку. Мы из-за этого победили на пять дней раньше. Рокэ заявил, что хочет видеть малышку вот прямо сейчас, и нам пришлось наступать — наступать — наступать. Самодурства в нем поприбавилось, кстати.

— Я думал, это невозможно, — смеется Лионель.

— Мы все так думали. Ты ведь знаешь, что он притащился на войну с сыном?

— Со старшим? Ему шесть лет!

— Да! Но мальчик хотел на войну, и отец его взял. Не представляю, как бедняжка выжил.

Лионель качает головой. Конечно, он в шесть лет душу бы отдал за то, чтобы отец взял его на войну. Но таскать с собой такого малолетнего мальчугана по походам... Рокэ с ума сошел.

— Кстати, характером мальчик весь в отца и синеглазый как демон.

— Бедная Арлетта.

Старшей дочери Лионеля четыре. Год назад ее обручили с Карлосом, маркизом Алвасете. Синеглазые герцоги Алва всегда отличались гадкими характерами и блестящими военными способностями, так что замужество малышки Арлетты обещает быть бурным.

«И как все-таки кстати, что Рокэ сделал маркизом Алвасете старшего сына, а наследным принцем Ургота — второго», — думает Лионель уже в который раз. Кэналлоа у Рокэ по-прежнему на первом месте, и хорошо, если так будет и впредь.

***

Они говорят о войне, о победе, об удачном союзе с Урготом (читай - с герцогом Алвой). Никому из присутствующих нет дела до наград, которые Лионель им конечно же торжественно вручит завтра, когда победитель и его армия с помпой въедут в город. Впрочем, нет, до награды есть дело юному порученцу. Мальчик вспыхивает снова, когда Марсель называет его имя в числе отличившихся офицеров. Лионель уже видел однажды нечто подобное... А Марсель — нет. Он копирует Рокэ как-то... интуитивно и на удивление точно. Или может быть это родство душ?

Они пьют и говорят, говорят и пьют, а Лионель думает об одном: как бы разогнать свидетелей и залезть в форменные рейтузы своего Первого маршала, а затем ласкать его руками, позже — ртом и слушать, как музыку, стоны и некуртуазные замечания.

Но Марсель и здесь поступает в стиле Рокэ: пьет, смеется и игнорирует тот факт, что они любовники. “Потому что всему свое время, мой друг”.

Роль нетерпеливого мальчишки — не из репертуара Лионеля, поэтому он тоже смеется, пьет и рассказывает забавные истории из юности.

***

Лионелю почти пора уезжать, когда Марсель что-то шепчет Эмилю на ухо. Милле усмехается, кивает и говорит вслух:

— Марсель, ты бы мог одолжить мне на часик своего порученца? Мне... ээээ... нужен совет человека его возраста.

— Да, конечно, — с готовностью откликается Марсель. — Анри, вас не затруднит удостоить беседой маршала Юга?

Юноша снова густо краснеет, вскакивает и отдает Марселю честь. Потом, глядя в пол, делает почтительный поклон Лионелю.

— Ваше Величество.

И только после этого разворачивается к Эмилю.

— Господин маршал.

Все трое смеются. Юноша очарователен и чем-то напоминает Арно в этом возрасте.

Когда Милле с юношей уходят, Марсель молча приспускает штаны и так же молча ложится животом на стол.

— У нас есть час, Ваше Величество, — говорит он, сверкая голыми ягодицами. — И если вы вставите мне за это время меньше двух раз, я начну опасаться за Талиг.

— Талиг и твой зад? Довольно странные связи ты проводишь.

У Лионеля шумит в ушах от желания, однако он не выдает себя ни голосом, ни чем другим. Может быть, скулы немного порозовели, но Марсель все равно не смотрит.

Марсель же ничего не собирается скрывать: призывно виляет задом, а когда Лионель накрывает его ягодицы ладонями — вздрагивает всем телом и тихо выдыхает сквозь зубы что-то похожее на проклятие.

Лионель нащупывает в кармане миниатюрный флакон. Он взял его в последнюю минуту, не слишком рассчитывая на столь теплый прием с порога. И как же приятно обнаружить, что он ошибся!

— О да! — думает он, зажмуриваясь от удовольствия, когда его член с трудом протискивается в непредназначенное для этого природой отверстие (старания в полной мере компенсируются сладостью). Марсель нетерпеливо подается бедрами назад, отчего его мышцы напрягаются сильнее, делая зад еще уже, а задачу Лионеля — еще труднее и приятнее.

Впрочем, они быстро достигают полного единения, а затем двигаются, слаженно, как отлично подогнанные детали одного механизма. Безупречного, идеального механизма. Именно так Лионель ощущает их союз, и не только в постели.

Кончая, Марсель ругается по-кэналлийски.

Раньше Лионель объяснял это страстной привязанностью Марселя к Алве. Но позднее понял — дело в другом. Просто так уж вышло, что с кэналлийцами Марсель познал простые мужские радости, к которым сам Лионель приобщился при иных обстоятельствах и в куда более молодом возрасте: грубую брань, тяготы дороги, ярость боя, пьянящую не хуже вина, привычку к войне. Подданные Рокэ стали Марселю кем-то вроде кровных братьев — «тайными жрецами мужских посвящений», как сказали бы гальтарские поэты. И дело уже давно не в соберано.

Лионель отстраняется, заодно освобождая член. Теперь можно полюбоваться, как из срамного отверстия Первого маршала, покрасневшего и непристойно раскрытого, вытекает семя.

— И, кстати, если тебе интересно, не кувыркался ли я с Рокэ, то нет, не кувыркался, — сообщает Марсель, не поднимая головы...

— Почему? — удивляется Лионель. — Он окончательно решил встать на путь истинный?

— Не знаю, куда там решил встать Рокэ, — Марсель наконец изволит развернуться, чтобы тут же усесться голым задом на стол. — А у меня вроде как постель несвободна. Или ты считаешь иначе?

Лионель пожимает плечами.

— Когда-то я согласился на любовь втроем и этих слов назад не брал. Так что ты в своем праве.

Марсель усмехается, а потом зовет «Иди сюда», тянет Лионеля к себе, обнимает его поясницу длинными ногами.

— Мне не шестнадцать лет, — честно предупреждает Лионель. — И я не Ракан.

— Ну и зачем ты опять его сюда приплел?

— А ты думаешь, у тебя одного здесь невыгодный фон для сравнения? Кто тот человек, который тебе вставил бы дважды за час и глазом не моргнул? Не Рокэ ли?

— Создатель, — хохочет Валме. — Были времена, когда ты сам мне отлично вставлял дважды за час. Забудь, Ли. Я просто рад тебя видеть.

Лионель молчит, ему досадно, что он так по-мальчишески проговорился. Валме, с его мнимой открытостью, дурно на него влияет.

— Ну хочешь, я убью Рокэ? — шепчет ему на ухо Марсель. — Нам обоим тут же полегчает.

— Поздно, Рокэ теперь полюбил жить, — смеется в ответ Лионель. — Следовало убивать, когда ему было все равно.

— Тогда мне его еще было жалко.

Затем они целуются. Марсель — между поцелуями — шепчет:

— Ли, к кошкам Рокэ. Я хочу тебя снова, если ты не в настроении вставить — дай!

Марсель не врет: он возбужден. Значит, можно опуститься на колени и взять еще не до конца отвердевший член в рот. Тот сразу твердеет окончательно.

— О, даааа, — стонет Марсель.

— Что, возбуждают короли на коленях?

— Особенно, когда они меньше болтают и больше делают, — заявляет Марсель и бестрепетно тянет Лионеля за волосы, показывая, как именно он видит это «больше делают».

Лионель не сопротивляется, послушно проделывает все то, на что намекают чужие руки. Марсель зажимает себе ладонью рот.

Лионель знает, что с ним Марселю в постели лучше, чем с блистательным, но своенравным и капризным Рокэ. Самому Лионелю тоже всегда было лучше с Марселем — легче, свободнее, теплее.

Что-то сегодня он и вправду много думает о Рокэ. С чего бы это?

Марсель мученически стонет.

— Я могу второй раз, — говорит Лионель, поднимая голову. Он действительно может, сластолюбие Валме весьма заразительно. — Но если хочешь, я просто продолжу...

Марсель выбирает первый вариант: тянет Лионеля за волосы вверх, ложится на спину и раздвигает ноги.

Второй штурм обоим дается проще.

Валме очень красив, когда отдается. Сам Лионель прятал бы такое открытое, почти страдальческое выражение лица. Марсель же демонстрирует уязвимость с легкостью, с которой иные демонстрируют фамильные гербы. Конечно, это лишь видимость, морок, с Марселем все не то, чем кажется, судьба предыдущего короля Талига тому подтверждение. Но нынешний король хотел бы верить и, пожалуй, верит, что Марсель никогда не ударит его в спину .

Марсель кричит, кончая.

Лионель прижимается лбом ко лбу Марселя, позволяя почти болезненным спазмам прошить и собственное тело. Он слыл безупречным любовником с юности, но с юности же испытывал смутную, необъяснимую тревогу перед этим моментом — когда наслаждение заставляет тело биться в конвульсиях, без зрения, слуха, без разума. Без контроля.

Валме примирил его с такими мгновениями. Своей обманчивой податливостью. Бесстрашием перед страстями. Беспечностью. И тем безмятежным спокойствием, на которое способен, пожалуй, только истинный Валмон.

С Рокэ все было по-другому. Терпко. Тревожно. Опасно. Мучительно.

Лионель стонет, отдавая чужому телу последние капли семени, его снова прошивает мучительной судорогой. На спину ложится теплая ладонь: Марсель гладит его, успокаивая. Этот так хорошо, что судорога повторяется, затягивая удовольствие еще на один короткий миг.

— Не хочешь ночевать сегодня во дворце?

Лионель медленно приводит в порядок одежду. Пальцы помнят эту форму, как будто Лионель носил ее вчера. Как много тело помнит такого, от чего уже и следа не осталось в голове...

— А потом в мыле скакать к триумфальной арке? — Марсель улыбается, ему тоже хорошо. — Лучше ты оставайся.

— Не могу.

Они пререкаются еще немного, а потом все-таки расстаются.

***

Лионель ловит на себе насмешливый взгляд брата, когда легко сбегает по ступеням крыльца.

— Как двадцать лет скинул! — ухмыляется Эмиль, — Может, мне тоже отодрать Валме и помолодеть?

— Я бы на твоем месте не стал, — с нажимом говорит Лионель.

Впрочем, Милле, разумеется, шутит.

Лионель едет домой в приподнятом настроении. И только взбежав по лестнице ко входу для охраны, понимает, что впервые думал о королевском дворце как о доме.

Что ж, однажды мы привыкаем ко всему. Лионель скидывает мундир гвардейца и небрежно набрасывает на плечи свой камзол.

Затем почему-то спускается в кабинет для тайных Советов. За двойными дверями с изображением сторожевых псов — тишина. Это неудивительно, никаких Советов в ближайшее время не намечается. Однако они с Марселем бывают тут и по сугубо личной надобности. Марсель любит отдаваться именно в этом месте, именно на этом столе. Одному Марселю известно, что он здесь нашел.

Лионель проводит пальцами по изображению Победителя Дракона, тщательно выложенному из самоцветов старыми мастерами. Сколько этому столу веков? Проводил ли за ним свои советы Франциск Оллар?

Марсель завтра наверняка потащит его сюда и будет раздвигать здесь ноги и пачкать семенем черное дерево.

«Слава создателю, — думает Лионель, — что у меня есть Валме, а не только этот стол, вкупе с короной»

Лионель еще раз проводит пальцами по лицу Победителя дракона, чем-то напоминающего ему Марселя. А потом поднимает взгляд на сторожевых псов на дверях.

«Я дома», — повторяет он недавнюю мысль, еще не зная, как к ней относиться.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.