Одним выстрелом

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Anoriell Elenthel
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Лионель Савиньяк Рудольф Ноймаринен Эмиль Савиньяк
Рейтинг: G
Жанр: Angst
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: Один выстрел может не только унести чью-то жизнь, но и сломать несколько других.
Комментарий: Написано за заявку Хот-Феста: «Савиньяки, “папа умер”».
Предупреждения: нет

1

Весть о том, что во Внутренней Придде вспыхнул мятеж, застала капитана гвардии Лионеля Лэкдеми на севере и не особенно обеспокоила. Удивила, взволновала, но не встревожила. Сын маршала Арно Савиньяка не верил, что повстанцы устоят против королевских войск, пусть даже восстание наверняка готовилось не один год. К осени, самое большее — к следующей весне всё будет кончено. Карл Борн не славился особым полководческим даром, в верной Олларам армии было достаточно куда более талантливых генералов и маршалов. Ли ехал в Ноймар с пакетом для Первого маршала Талига, рассчитывая хотя бы мельком увидеться с отцом и размышляя, какая же муха укусила Борна.

Придумав несколько версий и не имея возможности определить, которая из них ближе к истине, Лионель обратился с этим вопросом к Ноймаринену, передав послание, как и было предписано, лично в руки Первому маршалу.

— Леворукий его знает, — скривился герцог, распечатывая пакет. — Ясное дело, что Борн не сам додумался, но точно я тебе ничего не скажу, сам пока гадаю. Вот отец твой вернётся, глядишь, расскажет.

— Отец поехал к Борну? — такой поворот Ли несколько удивил, но понять слова маршала иначе было трудно.

— Он не хочет лишней крови внутри страны и надеется унять Борна, — буркнул Рудольф, бросая на стол прочитанное письмо и направляясь к окну. По тону герцога Лионель понял, что в успех этой затеи он не верит. — Иди отдыхай, — добавил маршал, дойдя до окна и развернувшись к камину. — Дня через четыре повезёшь ответ. Глядишь и Арно к тому времени вернётся. Он тебе обрадуется.

Следующие два дня молодой офицер наслаждался заслуженным отдыхом.

На третий его вызвал к себе Первый маршал. При взгляде на мрачное, как грозовая туча, лицо герцога мысль о том, что он просто написал ответ в столицу раньше, чем собирался, тут же отпала.

— Что-то случилось, монсеньор? — не сдержавшись, спросил Лионель после положенного по уставу приветствия.

— Случилось, — хмуро бросил Ноймаринен, меряя шагами расстояние от стола до камина и не глядя на молодого Савиньяка.

Ли терпеливо ждал продолжения, а герцог молча бродил по кабинету. Наконец остановился, устремив взгляд серых глаз на гвардейского капитана.

— Садись! На столе вино, не стесняйся. И мне налей.

Лионель молча подчинился, чувствуя, как его начинает одолевать тревога. Рудольф взял бокал, отхлебнул вина, остановился у окна, обернулся.

— Я говорил, что Арно вздумалось попытаться утихомирить Борна, — сказал, как с плеча рубанул, герцог. — Ничего у него не вышло. Борн его даже слушать не стал. Просто выстрелил.

Ноймаринен отвернулся и зашагал к камину, а Лионель очень медленно опустил почти полный бокал сладкого вина на стол. Если бы стрелок промахнулся, маршал не был бы таким мрачным. Значит...

— Он... его привезли сюда? — справиться с голосом ему почти удалось, уже хорошо.

— Разумеется, не бросили, — буркнул Рудольф. — Надеялись довести живым, не вышло.

Лионель молчал. Затем схватил бокал, залпом выпил красную жидкость, не чувствуя вкуса.

— В Олларию пошлю кого-нибудь другого, — не терпящим возражений тоном сообщил Первый маршал Талига. — Тебе выпишу отпуск, будешь вступать в права наследования. Да и брату твоему тоже стоит дома показаться.

Капитан кивнул. Да, теперь он глава рода. И опекун младшего брата вплоть до его совершеннолетия. А Эмиль — его наследник. И к этому придётся привыкнуть и дальше с этим жить.

— Твоей матери я сам напишу, — Рудольф остановился у стола. — И в Савиньяк с тобой съезжу.

— В Сэ, — очень ровным голосом поправил Лионель. — Матушка любит его больше Савиньяка. Монсеньор, я премного вам благодарен, но в стране мятеж, а я справлюсь один.

Герцог Ноймаринен в упор посмотрел на молодого графа и вдруг усмехнулся, коротко и жёстко.

— Вижу, что справишься. Но Арно и мне не чужой. А с мятежом как-нибудь управятся без Первого маршала.

2

Приспущенный флаг на центральной башне замка Эмиль заметил издали. Сердце виконта Сэ сжала тревога, которую молодой человек отказывался назвать страхом, хотя так было бы честнее.

Дурные предчувствия терзали Эмиля уже около двух недель. С того момента, как его вызвал к себе фок Варзов, что само по себе было довольно необычно, но не беспокоило. Мало ли какие распоряжения маршал посчитал необходимым отдать молодому офицеру лично?

Однако никаких распоряжений не последовало. На столе поверх разложенной карты Внутренней Придды лежал приказ о предоставлении капитану Эмилю Савиньяку двухмесячного отпуска по семейным обстоятельствам. За подписью Первого маршала Талига.

В первый момент виконт Сэ был ошеломлён. Отпуск? Сейчас, когда в стране восстание? Тем более, он не просил ни о чём подобном и даже не собирался. Но возражения растерянного офицера разбились о непререкаемое: «Приказы Первого маршала не обсуждаются». Спорить дальше было бессмысленно, и Эмиль только спросил:

— Мой маршал, что-то случилось? Что-то дома?!

— У тебя давно не было отпуска, вот и поезжай. Мятежники — не дриксы, не каждый офицер на счету.

— Но...

— Идите, капитан!

Пришлось отдать честь, выйти, быстро собраться, оседлать коня и мчаться в Сэ. Чтобы увидеть траурные флаги над башнями.

Эмиль натянул поводья у ворот с оленями, всё ещё не в силах принять то, о чём красноречиво сообщали поникшие ало-золотые полотнища. Если бы что-то случилось с Ли, он бы почувствовал, не мог не почувствовать. Значит...

— Здравствуй, Эмиль.

Слова возникшего на крыльце Лионеля опередили даже приветствие конюха, принявшего повод коня младшего из близнецов. Эмиль поднял взгляд на старшего, впервые в жизни не в силах улыбнуться при встрече. Ему сразу бросилось в глаза, как брат изменился — взгляд стал жёстче, жесты самую малость резче. Другие, может, и не заметят, но Эмиль видел. И перемены эти при всей своей незначительности говорили о многом.

— Что случилось? — звенящим от напряжения голосом спросил старший младший, подходя к крыльцу.

Он уже всё понял, но должен был услышать об этом от Ли.

— Отец погиб.

Голос Лионеля, произнёсший эти чудовищные два слова, звучал ровно и спокойно, но взглянув в глаза брату, Эмиль мгновенно понял, чего стоит старшему это спокойствие. Должно быть, это понимание помогло удержать рвущийся из груди крик. Но не бессмысленные, ничего не решающие вопросы:

— Когда? Как?.. Где он?!

— Здесь, — рука Ли легла на плечо брата. — Пойдём. Я всё расскажу.

Эмиль не сразу понял, что они идут в кабинет отца, а поняв, только через пару мгновений сообразил, что теперь это кабинет Ли. То есть графа Лионеля Савиньяка. А он сам уже не виконт Сэ, а граф Лэкдеми. Это звучало непривычно и дико.

— Садись, — тихий голос брата вернул младшего близнеца в безрадостную действительность. — Держи.

Эмиль непроизвольным жестом принял из рук близнеца бокал. Касера... Да уж, кэналлийское к таким новостям не подходит.

— Отца застрелил Карл Борн, — немного помолчав и глядя в окно, произнёс Ли. — Месяц и три дня назад, — слова падали одно за другим тяжело и размеренно.

— Но... — Услышанное не укладывалось в голове. Да, Борн поднял мятеж против Олларов, но они же были друзьями! — Восстание началось меньше двух месяцев назад, ещё не было ни одного толкового боя!

— Оно началось семь недель назад, — Лионель наконец оторвался от куста доцветающей сирени за окном и перевёл взгляд на брата. — Отец хотел остановить Борна, образумить... по-дружески.

— А тот и удружил, — сквозь стиснутые зубы и нахлынувшую пелену ярости процедил Эмиль. — Закатные твари!!!

Это было глупо, нелепо, невозможно, но это было правдой. Чудовищной и неумолимой. Новоиспечённый граф Лэкдеми залпом допил касеру и задал ещё один вопрос, ответ на который, по сути, ничего не значил:

— Откуда ты знаешь подробности?

— От Первого маршала. Отец при нём сказал, что попробует унять Борна. В Сэ мы его привезли вместе. Приехали пять дней назад.

— Ясно.

Ярость улеглась так же быстро, как и вспыхнула. Осталось отчаяние, от которого хотелось взвыть, и глухая, холодная злость.

— Я вернусь на север, — очень спокойно произнёс Эмиль. — Варзов сказал, мятежники — не дриксы и на счету не каждый офицер, но сейчас моё место там.

— Нет, Эмиль, — непривычно жёстко отрезал Лионель. — Сейчас твоё — наше — место рядом с матерью.

Эмиль осёкся. Леворукий и все его кошки! Ошарашенный новостями, он не подумал, каким ударом случившееся стало для мамы. А ведь для неё отец был всем, то есть почти всем...

— Ты прав. Прости, — невесть за что извинился Эмиль. — Как она? И где Арно?

Каково это — в семь лет остаться сиротой? В таком возрасте смерть представляется чем-то очень далёким и почти что невозможным. Что будет с младшим братом, когда ему скажут, что папа умер, если его, капитана армии Талига без малого двадцати двух лет отроду, от слёз удерживает только впервые захлестнувшая настоящая ненависть?

— Арно в Рафиане и пока ничего не знает. Ему расскажут чуть позже, — голос нового графа Савиньяка зазвучал как будто немного отстранённо. — Матушка... лучше, чем пять дней назад.

— Ей хотя бы сообщили заранее?

Удивительно, откуда только берутся эти пустые вопросы, да ещё столько? Но что-то говорить нужно обязательно. Одна мысль о могущей повиснуть тишине была невыносима.

— Разумеется. Ноймаринен написал ей сразу же, как узнал. До нашего приезда с ней был граф Валмон.

У Эмиля чуть-чуть отлегло от сердца. Кто-кто, а дядюшка Бертрам сумеет найти подходящие слова. А если он не сумеет, значит, таких слов попросту не существует.

— Я пойду к ней, — младший близнец поднялся из кресла.

— Она будет рада тебя видеть, — чуть кивнул старший.

Рада... Эмиль сомневался, что сейчас матушку может по-настоящему обрадовать хоть что-то, но ей станет чуточку легче.

У двери кабинета графа Лэкдеми нагнал негромкий, но звенящий сталью голос Лионеля:

— А те, кто это сделал, получат своё и за всё ответят. И Борн, и те, кто стоит за ним.

Младший из близнецов обернулся и встретился с братом глазами. Раньше Лионель Лэкдеми никогда так не смотрел. Да и он сам теперь вряд ли походил на прежнего Эмиля Сэ. Предательский выстрел Борна оборвал не только жизнь маршала Савиньяка, но и счастье его жены, и юность его старших сыновей. Такое невозможно простить.

Эмиль молча кивнул брату и покинул кабинет.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.