После Представления

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Акын Калабас (Тэгме)
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Слэш
Пейринг: Рамон Альмейда/Рокэ Алва
Рейтинг: R
Жанр: PWP
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер:

Все герои произведения совершеннолетние.

все права на миръ и персонажей принадлежат В. В. Камше
Аннотация: Представление наследника Военному Совету подошло к концу. Все выдохнули и...
Комментарий: Примечания автора: «морисский порошок» — авторская выдумка, все совпадения с действительностью — случайны и маловероятны (а жаль, кстати). Посвящение: written especially for Sonnnegirl.
Все герои совершеннолетние.
Предупреждения: нет

Комедия, а попробуй — посмейся...

Бывать на Первом Представлении наследника Военному Совету адмиралу Альмейде не доводилось, и того, что оно, не в пример прочим официальным церемониям, окажется забавным, он никак не ожидал.

Наверное, комедия веселила и главных действующих лиц, но держались господа и одна дама безупречно: принц, как и положено младенцу, корчил рожицы, отец-молодец невозмутимо пялился на рога Его Величества, королева взирала на всех невинной телушкой, а кардинал с кансилльером (несимметрично, но зато как старательно!) обрамляли благостную картину. Один смотрелся тощей церковной свечой, второй — толстенькой и сальной.

«Лекари такие штучки от тыловых недугов рекомендуют», — с несвойственным ему сарказмом подумал Рамон и едва заметно поморщился — над самым ухом грянуло «Создатель, храни Дом Олларов» — оркестр торжественно возвещал о том, что Представление закончено.

Августейшая чета быстро покинула тронный зал, утянув за собой тощий придворный хвост.

Адмирал, как, впрочем, и все присутствующие, выдохнул с облегчением; начался прием. Музыканты, расправившись с гимном, заиграли что-то современное, лакеи без устали обносили доблестное воинство Талига вином, со всех сторон лились верноподданнические тосты и вольные речи о том о сем. Рамон тоже выпил пару бокалов за здоровье будущего короля и хотел было приняться за третий, но взгляд упал на часы.

Без четверти восемь. Если выйти из зала в правый покой, миновать парадную анфиладу, свернуть налево, через коридор снова налево, то попадешь прямиком в «военное крыло». Зная дорогу, быстрым шагом — ровно пятнадцать минут.

Не имея привычки опаздывать, Альмейда быстро распрощался с собеседниками и взял курс к дверям. Увы, маршрут пролег невдалеке от попавшего как кур в ощип коменданта Лаик. Уйти, не насладившись зрелищем, было бы до невозможного обидно.

— Надо же — так опростоволоситься, — покачал головой Рамон.

Приближаться к месту экзекуции он нужным не счел: компания насмешников и так подобралась внушительная — жирный петух-Арамона угодил в стаю черных лис, и чем дальше, тем больше их собиралось вокруг незадачливого капитана.

Вице-адмирал Вальдес хоть и не бывал в «загоне», такого веселья упустить не мог, пожилой генерал с оранжевой перевязью — имя Рамон запамятовал, надо спросить при случае у знакомых — добродушно улыбался и поглаживал внушительное чрево, торкский барон Роттхиммель хохотал в голос и утирал слезы умиления.

Остальные Рамону тоже были знакомы, но по затылкам и спинам — пойди разбери, кто есть кто.

Бывшие унары наперебой вспоминали свои жеребячьи проказы, вгоняя капитана то в краску, то в бледность, а Ротгер подливал масла в огонь, выясняя подробности. Вскоре к веселому кружку присоединился и Первый маршал Талига. Свекольность на морде капитана в очередной раз сменилась поганочной бледностью, черные мундиры сплотили ряды: всем хотелось посмотреть, как Рокэ Алва будет разделывать эту тушу.

— Поделом, — ухмыльнулся про себя Рамон и поспешил покинуть залу.

В том, что криворукого пьяницу-фехтовальщика Росио вскоре отпустит, он не сомневался, но каким-то чудом друг все же успел к месту встречи первым. И даже успел расположиться там со всем возможным удобством: маршальские знаки отличия куда-то подевались, а сам маршал, засучив рукава, увлеченно колдовал над миниатюрной серебряной шкатулкой и прочей дребеденью, усеявшей поверхность яшмового столика.

— Добрый вечер. Не помешал?

— Располагайся, — рассеянно кивнул Алва, не удостоив гостя ничем бо́льшим. Очевидно, шкатулка и ее содержимое занимали маршала сильнее, чем приглашенный для разговора адмирал, но Альмеда не подал виду, что обескуражен таким приемом. Расположившись в удобном кресле и ослабив тугой воротник, он и вовсе успокоился. Вольно или невольно, но Росио угадал: придворная похлебка, в которой пришлось вариться два дня кряду, успела надоесть до зубовного скрежета и колотья в боку; говорить не хотелось и не моглось.

Несколько минут прошли в гробовом молчании — только серебряные штучки позвякивали о роскошные перстни, к которым кое-кто питал известную на всё королевство страсть.

— Ты раздражен, — внезапно нарушил молчание Рокэ. — Чем именно?

«Вот ведь глазастый кошачий сын» — усмехнулся про себя Рамон, с хрустом потягиваясь в кресле. В голову адмирала еще вчера начала вгрызаться старая хворь, и как он не надеялся, что само пройдет, к вечеру, после вина и музыки, стало только хуже. Но лицо-то всю церемонию держал исправно! Ужели так заметно было?

— Почему молчишь?

Как же хорошо, когда при главнокомандующем можно не строить из себя бравого вояку.

— Шрам болит, — признался он. — И не один, а, карьярра, с башкой заодно — как сговорились.

— Хочешь? Это помогает? — Росио кивнул на давешнюю коробочку, Рамон слегка наклонился вперед, посмотрел — что внутри.

— Это что за гадость? — поморщился он.

Тонкомолотый, кораллового цвета порошок адмиралу не понравился с первого взгляда — он плохо разбирался в морисских снадобьях, но что-то такое слышал...

Росио блеснул глазами и снова навис над столиком.

— Тебя интересует название? Или состав?... — тон был — серьезнее не придумаешь, вот только не учел Росио, что отражается в полированной яшме.

Дуралей, скорчил глумливую гримасу, и думает — Рамону не видно...

— Ни то, ни другое, — спокойно ответил адмирал. — Ты же знаешь — терпеть не могу... все это.

— А зря! — в тонких пальцах блеснула крохотная трубочка, Росио поднес ее к лицу, запрокинул голову... Рамон с отвращением отвернулся. Он безмерно уважал Рокэ, признавал, что смелостью и умом этот парень побьет самого Чужого, но пристрастия к таким вот жульническим средствам одобрить не мог.

— Да полноте хмуриться, — уверенная рука легла на плечо, заставив обернуться. И как это Росио умудряется так бесшумно передвигаться? — только что сидел напротив, а вот уже...

— Это не то, что ты думаешь, Рамон...

— Да ну? А говорят, ты без этой дряни к Ее Величеству — ни ногой, ясная голова крепкому клинку не подруга.

— Наличие у меня совести — не более чем оскорбительный миф, Рамэ, — глаза маршала искрились смехом, но физиономия была до того постная, что хоть сейчас — на парадный портрет. — Признаться — удивлен. Не знал, что ты о друге юности такого плохого мнения.

— Ну так знай, — фыркнул Рамон, пытаясь спрятать раздражение за кривой усмешкой — не любил он, когда Росио на себя лишнее наговаривает, с самой юности этих его бравад терпеть не мог!

— Когда натворишь бед из-за этого... морисского — будет поздно...

— А предположим — уже натворил? — повел бровью Росио. — Это знание ранит твое тонкое моральное естество и ты отвернешься от меня? Или уже пытаешься?

Теперь пронзительно-синие глазищи было совсем близко и сверкали еще веселее. Ситуация становилось неловкой, Рамон шумно сглотнул. Деваться, однако, было некуда: хитрый Росио уперся руками в подлокотники, колено поставил на край кресла, аккурат между его ног, и таким образом мог сверлить своего адмирала взглядом сколько душе угодно.

Головы их были почти вровень.

— Не говори глупостей... — раздосадовано буркнул Рамон. — Сам знаешь, почему я так говорю...

— Да-да-да, — нетерпеливо перебил его Алва. — Потому что все вы меня очень любите, переживаете, волнуетесь, как я там — не погряз ли, не влез ли! И, конечно, упаси Создатель, не уронил ли чего важного — Достоинства, например...

— Ты бредишь, — огрызнулся Рамон, силой пытаясь отпихнуть Росио. Увы, тот держался за кресло крепко. — Мне нет дела до твоих дел, ты — взрослый мальчик и сам разберешься.

— Вот сразу бы так, — сверкнул зубами Росио. — Кстати...

Такого хода Рамон не ожидал — быстро переложив руки с подлокотников на плечи, этот безумец уселся на него верхом, как на табурет!

— Ты чего?!

— ...кстати о взрослых мальчиках, — вопрос Росио проигнорировал, зато не преминул поерзать задницей по бедрам Рамона. — Давно хотел спросить — как тебе имперские способы любви? Привлекают? Отталкивают?

— Равнодушен, — выдавил сквозь зубы Рамон и — вот проклятье! — запунцовел как райос на ветру.

— Врешь, — осуждающе покачал головой Росио, — Соберано врешь, ай-я-яй, — и без предупреждения ткнул в грудь острым пальцем. — Требую правды, и немедленно!

— Я не на исповеди, а если бы и приспичило душу изливать, то не тебе! — парировал Рамон. Попытка выкрутиться получилась настолько жалкой, что жаждущий интимных признаний соберано даже изволил не рассмеяться.

— Рамэ, Рамэ, ну что ты такой...

— Какой?

— Сдержанный, — холодное слово обдало жаром с ног до головы — Росио произнес его тихо-тихо, а потом — зараза! — наклонившись к самому уху, добавил еще тише:

— С этим надо что-то делать.

— Это не ты говоришь, а порошок! — Рамон дернулся в сторону, но это был не более, чем жест отчаяния — Росио крепко держал его за плечи и почти касался губами виска.

— А вдруг — нет, вдруг это голос из прошлого, Рамон?

По спине пойманного в ловушку адмирала ручьем заструился пот, ладони предательски взмокли. Росио был как никогда близок, его надо было оттолкнуть, разуверить, но Рамон не смел даже пошевелиться, не то что соврать. Позорище: здоровенный мужик замер, как мышка в кошачьих лапах, трепеща от мысли, что наваждение кончится и его отпустят, дадут уйти.

Карьярра... Поберите все небесные силы этого Росио с его морисскими штучками!

— Так что, — вкрадчивый шепот снова обжег щеку, — не было тайной страсти? Я ее придумал?

— Да!

— Проверим? — наипохабнейше мурлыкнул Росио и, не обращая ни малейшего внимания на муки Рамона, полез лапать его мужское естество.

Рамон действия друга не одобрил, но противиться? Дурак, что ли? Он ведь этого хотел, за этим пришел... Каждый раз приходил, надеясь, и никогда не получал — только скользкие намеки, шуточки на пьяную голову, и вот... Наконец-то... Не прошло и десяти лет... Оно. Исполняется идиотское твое желание...

Чего же не берешь, осел?! Дают, а ты жмешься как сопливый мальчишка!

— Ты же хочешь... Всегда хотел... Я по-о-омню, отлично помню, как ты тогда смотрел... — шептал между тем Росио, все наглее дразня возбужденное тело — холеными руками, крепкими бедрами, злыми, как нож, укусами в шею; всем собою — красотой своей, уверенностью, смелостью, сумасшествием своим...

Всем, чего Рамону не хватало, чтобы хоть раз решиться и...

— Не надо, Росио, — взмолился он, чувствуя, что скоро начнет отвечать и ответит так, что стены во дворце затрясутся. — Я не хочу, не сейчас...

— Скажи — «голова болит»...

— Голова болит, — бездумно повторил Рамон. Поцелуи и бесстыдные прикосновения в одночасье прекратились.

Эй?!

Росио тихо смеялся, уткнувшись лбом в плечо Рамона, а смысл его шутки ме-е-едленно полз от переполненного желанием члена к пустой голове, которая уже давным давно перестала болеть и что-либо соображать...

— Ах ты змей! — прорычал уязвленный Рамон, не узнавая собственного голоса. Будто и правда змея какая-то его ужалила!

— Издеваешься? Издеваешься надо мной? — тряс он за плечи своего мучителя, но тот только пуще раззадоривался и уже в открытую смеялся ему в лицо.

— Ну прекрати... Прекрати... Мир... — из послушной куклы Росио вдруг превратился в стальной прут. Рамон посмотрел на него — как на чужого, потом на свои руки — тоже будто не свои, и медленно разжал пальцы, отпуская.

Зачем он так? С ума сошел? — самое время было ужаснуться тому, что натворил, но Росио не дал ему такой возможности.

— К кошкам сдержанность, а, Рамэ? — закашлялся, хрипло выдохнул, качнулся вперед и... поцеловал.

Это был, наверное, самый обычный поцелуй, но ничего страннее и лучше Рамон в этой жизни не испытывал. Из него как будто эту жизнь пили, а он был рад отдавать еще, и еще — досуха отдавать, и пить самому, еще и еще, придумывая как продлить, любой ценой не разорвать эту связь. Додумался, что надо придерживать Росио затылок, и так и сделал — вплел пальцы в гладкие холодные волосы, понял, что на правильном пути, надавил сильнее... Карьярра, что бы еще сделать? А, точно! Другую руку пристроил на талию, потом обнаглел — инстинкты позвали — скользнул ладонью под ткань, огладил упругую ягодицу... Жар между ног затвердел, как по команде, и запросился из штанов. Рамону стало страшно, но остановиться-то уже было невмочь...

— Что мне делать? Подскажи, — шепнул он в жаркий, ласкающий рот и замер, как перед перед пропастью, страшась, что вот-вот опять на шутку нарвется или... Нарвался. Да не на то. В глазах потемнело, воздух будто украли — Росио вдруг сжал его промежность горстью, немного помял, отпустил, снова сжал.

Сердце глухо забилось о ребра, напрочь заглушая голос, но Рамон то ли по губам прочитал, то ли другим, непривычным местом услышал:

— Пальцы разожми, — просил Росио.

— Не хочу, — глупо мотал головой Рамон.

Опускать его такого — горячего, обтроганного, присвоенного, — отчаянно не хотелось, наоборот — прижать бы к себе еще крепче, так чтобы — ух! — кости затрещали и.... И всё. Дальше Рамон не знал.

— Пусти.

Ослушаться властного голоса было труднее, чем удержать сильное, недовольное пленом, тело — Рамон отпустил. И не пожалел, потому что за сговорчивость Росио его наградил такими ласками, о которых он, в общем-то, и мечтать не смел.

***

— Наивный ты, аж до безобразия, — мрачно корил его Росио, когда все уже было кончено. — Думал, все так просто — сунул, вынул и пошел? За такую необразованность, друг мой, надо бы увольнять из армии... Из гайифской, но не в этом суть...

— Ничего я не думал...

— Да где же это, карьярра?!

Сначала Рамон пытался не смотреть, как новоявленный любовник приводит себя в порядок. Ведь одного воспоминания о том, как Росио сидел на корточках, между его широко разведенных ног, и слизывал семя с опадающего члена, было достаточно, чтобы провалиться под землю вместе с этим самым членом! Но потом...

Этот нахал нарочно дразнил его — прохаживался туда-сюда, вихляя бедрами, ворчал, что действие дурацкого порошка недолговечно, разыскивал якобы утерянный шейный платок...

Какой к Чужому платок, когда задница голая?! И, кстати, когда это он успел избавиться от штанов, а?

— Иди сюда, — тихо позвал Рамон. Росио обернулся, невинно похлопал ресницами:

— Зачем?

— Драть тебя буду, — честно признался Альмейда. — Ремнем, чтобы думать забыл о всякой дряни в коробочках. А потом, может быть, выебу, если попросишь. Вот такой я сегодня несдержанный, гм... Странно...

— А мне вот, представь себе, не странно, а в кои-то веки страшно, — хмуро ответил Росио. Но одеваться почему-то не стал.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.