Хексберг на горизонте

Загрузить в формате: .fb2
Автор: Адмирал цур зее
Бета: нет
Гамма: нет
Категория: Джен
Пейринг: Ротгер Вальдес Олаф Кальдмеер Рамон Альмейда
Рейтинг: G
Жанр: General Drama AU
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Мир и герои принадлежат В. Камше
Аннотация: Хексберг уже на горизонте, что ждет пассажиров «Астэры» впереди?..
Комментарий: нет
Предупреждения: нет

— Мой адмирал, Хексберг показался на горизонте! — голос верного адъютанта чуть подрагивал от волнения. — Придем уже этим вечером.

— Спасибо, Руппи, — Кальдмеер устало откинулся на подушку. С кровати он почти не вставал — видимо, заключение и побег вытянули из него последние силы. — Ты можешь идти. — добавил он, видя, что Руперт так и застыл изваянием в дверях, не решаясь ни остаться, ни уйти.

— Я хотел спросить, — замялся юноша. — Как вы считаете, нас ведь будут содержать также вместе?.. — на лице его отражались неуверенность и некоторое смущение — за свои неуместные волнения.

— Это было бы слишком хорошо, — Кальдмеер ободряюще улыбнулся, что на бледном, почти сером лице это выглядело едва ли не жалко. — Но я в этом очень сомневаюсь.

— Как же?.. — Руперт не успел договорить, появившийся в дверях Ротгер Вальдес небрежно отодвинул его в сторону, проходя в каюту.

— Не успели добраться до дома, а наш глубокоуважаемый родич кесаря уже торопится геройски страдать в казематах у фрошеров? — усмехнулся он, вызвав тем самым нервный румянец и яростный взгляд Фельсенбурга. — Господин Кальдмеер, он вас не утомил? — вице-адмирал поправил подушку под головой Кальдмеера, более не обращая внимания на Руперта, и принялся смешивать в чашке пахнущие мятой и еще какими-то травами настой, назначенный корабельным врачом.

Руперт тихонько вышел — не хотел быть лишним. В последние дни он замечал, что когда рядом с адмиралом Вальдес, тот будто успокаивается, да и разговаривает с бывшим врагом Кальдмеер более охотно, чем с одним непутевым и слишком молодым, чтобы понимать что-либо, юношей.

«Астэру» встречали. Едва корабль пришвартовался, еще раньше, чем Вальдес успел спуститься на берег, на борт поднялся адмирал Альмейда собственной персоной. После краткого отчета, предоставленного удивленным таким напором начальства вице-адмиралом и узнав, что помимо офицеров с «Верной Звезды» в числе пленных вновь числятся Олаф Кальдмеер и Руперт фок Фельсенбург, распорядился доставить их для дальнейшего решения их судьбы в крепость Хексберга.

Уверения Вальдеса в том, что опальный адмирал и родственник кесаря, строго говоря, не являются пленными, как и можно было предположить, ни к чему не привели. Альмейда отмахнулся от запутанных и эмоциональных объяснений подчиненного, просто приказав матросам привести двоих пленных.

Вечером того же дня после беседы с альмиранте Фельсенбурга отправили в дом Бешеного — возможного союзника следовало держать никак не в камерах крепости, а Вальдес еще в прошлый раз прекрасно доказал, что не против гостей-военнопленных.

Кальдмеер остался в крепости. Не представляя более интереса ни для обмена, ни как политический союзник, он не мог рассчитывать на снисхождение. Теперь ему припомнили все — и подлое нападение на город, и прочие, более успешные его походы против Талига. И если расстреливать или вешать Кальдмеера Альмейда все же не решился — он еще мог когда-либо пригодиться — то заключение в одиночной камере грозило стать бессрочным. Уговоры, просьбы, доказательства и даже ультиматум в исполнении Вальдеса ничем не помогли.

Прошло лето, осень, начиналась зима, а в жизни дриксенских пленных почти ничего не изменилось. Руперт по-прежнему жил в доме Бешеного, занимая ту же комнату, что и в первое «посещение» Хексберга и почти не вылезая из библиотеки, мало с кем разговаривал и еще реже выходил на улицу. Навигация закончилась, и Вальдес тоже скучал, бестолково слоняясь по дому и лениво отбиваясь от весьма разумных и полезных наставлений тетушки Юлианы, приехавшей к нему погостить. Война обещала скоро закончиться — не позднее, чем к весне — полной победой армий Талига.

Кальдмеер несколько раз за это время болел — сказывались старые ранения, возраст, сырой и затхлый воздух крепости. Впрочем, он каждый раз выздоравливал, так отчаянно цепляясь за жизнь, что лечивший его врач лишь разводил руками — каждая из болезней должна была по всем признакам быть последней. Вечно так продолжаться не могло. Силы к сопротивлению у адмирала были не бесконечны, и где-то подхваченная простуда, перешедшая ближе к Излому в воспаление легких, обещала прекратить его бессмысленное существование.

До Излома оставались считанные дни, городок принаряжался и готовился к празднику — в окнах горели яркие фонарики, детвора особенно громко и восторженно визжала, закидывая товарищей снежками, не обошло всеобщее веселье и взрослых — девушки заканчивали последние приготовления в своих праздничных платьях, парни покупали нити бус и яркие ленты на подарки своим зазнобам.

Только в одном доме приближение праздника будто бы не замечали. Не украшались окна снежинками, не сновали радостно приехавшие гости, не готовились на кухне заготовки для роскошного ужина. Вальдес ходил будто не замечая никого вокруг, все реже улыбался и каждый день на столе Альмейды появлялись прошения о переводе Олафа Кальдмеера из крепости под домашний арест — разумеется, в доме вице-адмирала. Альмейда не глядя рвал бумаги.

Был вечер, через несколько часов уже нужно было зажигать изломные костры на Хексбергской горе. Альмейда дописывал последние распоряжения на первый день следующего года. Вальдес сидел на подоконнике в его кабинете, смотрел на танец снежинок за окном и никуда не собирался уходить.

— Ротгер, ты отсюда пойдешь на гору? — Альмейде не нравилась меланхолия вице-адмирала.

— Нет, — даже не обернулся.

— А зачем тебе домой забегать? Жемчуг что ли забыл? — удивился альмиранте.

— Я не пойду на гору, — Вальдес поднялся и уже выходя из кабинета, осторожно положил на стол очередной до боли знакомый лист — прошение...

Альмейда раздумывал не более минуты, прежде чем поставить свою подпись под приказом об освобождении. Возможно, это немного порадует Вальдеса. Недолго. Врач сказал еще утром, что Кальдмеер проживет не более пяти дней — болезнь все же побеждает. Что ж, не все ли равно, где проведет свои последние дни бывший адмирал?

Когда Альмейда отдавал приказ Вальдесу, что-то неприятно царапнуло в груди — может, от того, что у Бешеного так ярко сияли глаза, а губы, сами собой сложившиеся в улыбку, чуть подрагивали.

Через пару дней кто-то рассказал ему, что Вальдес почти не отходит от Кальдмеера, спит в кресле у его постели, а в черных волосах появилось несколько белых прядей.

© 2011 «Архивы Гальтары». Все права защищены.